Франц Бенгтссон – Драконы моря (страница 6)

Итак, они продолжали спускаться к франкскому побережью, но чем дальше они отдалялись от моря, тем пристальнее и внимательнее они озирались по сторонам, поскольку здесь начиналась область, отвоёванная некоторыми норманнами у короля франков. В мысах и устьях рек здесь повсюду виднелись древние надгробные камни, но куда более устрашающе выглядели длинные пики с насаженными на них бородатыми головами. Это значило, что владельцу этих мест неугодно принимать у себя на берегу мореплавателей из родных, северных стран. Крок и его люди подумали, что подобный недостаток радушия свойствен людям, которые уже обладают богатствами этих земель, да и нечего больше ожидать от людей из Сконе и Сьяланда, которые поселились в этих краях. Орма спросили, нет ли у него здесь родичей? Он ответил, что, насколько он знает, у него здесь никого нет, поскольку все его родичи плавают к берегам Ирландии, но он учтёт эту выдумку — насаживать головы на шесты, поскольку дома это может послужить прекрасным оберегом для его овец. Все расхохотались и решили, что язык у него подвешен неплохо.

Они затаились в засаде в устье реки и захватили несколько рыбачьих лодок, но нашли там мало стоящего и не могли добиться от людей ответа на вопрос: где здесь богатые деревни? После того, как они убили некоторых из них и всё равно не услышали ничего внятного, они отпустили остальных, так как вида они были убогого и не могли быть использованы как гребцы, а уж тем более проданы как рабы. Несколько раз они выбирались на берег под покровом ночи, но добыли немного, поскольку люди здесь жили в больших, хорошо охраняемых деревнях и им несколько раз пришлось поторопиться к своим кораблям, чтобы избежать окружения со стороны противника, который превосходил их числом. Они только надеялись, что скоро им удастся добраться до границ области, где власть принадлежала норманнам.

Однажды вечером они встретили четыре длинных корабля, идущих на вёслах с юга. Они выглядели тяжело нагруженными добром, и Крок приказал своим кораблям приблизиться к ним, чтобы те увидели, как много людей у них на борту. Это был безветренный вечер, и они гребли медленно, следуя друг за другом. Незнакомцы прикрепили большой щит к верхушке мачты в знак того, что у них дружелюбные намерения, и люди Крока завязали с ними разговор на расстоянии полёта копья, пока каждый из предводителей пробовал оценить силы своего соперника. Незнакомцы сообщили, что они из Ютландии и возвращаются после длительного похода домой. Предыдущим летом они на семи кораблях совершали набеги на Бретань и отважились зайти далеко на юг. Они перезимовали в устье Луары, и затем двинулись вверх по реке, но по пути на них напал жестокий мор, и вот теперь они возвращаются домой на кораблях, которые они ещё в силах вести. Когда их спросили, что им удалось добыть, они ответили, что мудрый мореплаватель никогда не считает своё добро до тех пор, пока не доставит его домой. Они могли сказать только, что у них нет оснований быть недовольными походом (ко времени встречи они успели тщательно подсчитать всю захваченную добычу). Затем они рассказывали о трудностях путешествия на юг, но отметили, что, несмотря на это, те, кто до сих пор не был в Бретани, найдут там, чем поживиться.

Крок спросил, нет ли у них вина или доброго пива в обмен на свинину и сушёную рыбу, пытаясь под таким предлогом подойти поближе к их кораблям. Его подмывало напасть на них и одной схваткой возместить все убытки от их затянувшегося похода. Но предводитель ютов преградил им путь своим кораблём, поставив его носом к ним, и ответил, что они предпочитают сохранить вино и пиво для себя.

— Но, конечно, подходи поближе, — крикнул он Кроку, — если ты хочешь отведать чего-нибудь другого.

Крок сжимал в руке копьё, и, казалось, был в нерешительности, но в этот момент на одном из кораблей ютов поднялась суматоха. Можно было видеть, как два человека борются прямо на верхнем краю борта; затем они, не разжав рук, рухнули в воду. Оба исчезли из виду, и один из них больше не всплыл. Другой появился на поверхности в некотором отдалении от судна только для того, чтобы нырнуть под воду вновь, когда кто-то из людей с корабля метнул в него копьё. На судне ютов царила суматоха и доносились крики, но, когда люди Крока спросили, что случилось, им не ответили. Начали сгущаться сумерки, и, обменявшись короткими замечаниями, юты взялись за вёсла и принялись грести, прежде чем Крок решил, вступать ему в битву или нет. Вдруг Токи, сидевший на левом борту у весла, прямо позади Орма, крикнул Кроку:

— Эй, пойди взгляни сюда! Я становлюсь день ото дня удачливее в рыбной ловле!

Одной рукой сжимая весло Токи, другой — весло Орма, из воды на них пристально смотрел человек. Он был очень бледен, с большими глазами, чёрными волосами и чёрной бородой.

— Он смелый парень и хороший пловец, — сказал один из команды. — Он поднырнул под наш корабль, чтобы скрыться от ютов.

— И к тому же не дурак, — заметил другой, — поскольку догадался, что мы лучше, чем они.

А третий сказал:

— Он чёрен, как тролль, бледен, как труп, и не похож на тех людей, что приносят с собой удачу. Опасно брать его на борт.

Затем они обсудили преимущества и недостатки такого поступка, и некоторые из них принялись задавать вопросы человеку в воде. Но он не двигался и лишь крепко сжимал вёсла, моргая глазами и покачиваясь на волнах. Наконец Крок приказал поднять его на борт; в любом случае, если понадобится, его всегда можно будет прикончить, объяснил он тем, кто был против этого.

Итак, Токи и Орм потянули вёсла и выволокли человека на борт. Он был хорошо сложён, обнажён до пояса, в едва прикрывающих его лохмотьях, а кожа у него была жёлтого цвета. Он пошатывался и едва мог стоять на ногах, но тем не менее сжал кулак, погрозил им в сторону корабля ютов, когда они отдалились на некоторое расстояние, плюнул и заскрежетал зубами. Затем он выкрикнул что-то и рухнул на палубу. Но вскоре он опять вскочил на ноги, ударил себя в грудь и, воздев руки к небу, завопил на не понятном никому языке. Когда Орм состарился и рассказывал обо всём, что выпало на его долю, он говорил, что никогда в своей жизни не слышал такого скрежета зубов и такого жалобного, звенящего плача.

Все удивились и принялись спрашивать его: кто он таков и что с ним случилось? Он понял кое-что из сказанного и смог им ответить на ломаном северном языке, что он ют, не любит грести по субботам и ненавидит людей, от которых он только что убежал. Но всё это не показалось им осмысленным, и многие придерживались мнения, что он одержимый. Они дали ему еды и питья, и он с жадностью поел рыбы с фасолью, но, когда они предложили ему солёной свинины, он отверг её с отвращением. Крок сказал, что пока он будет гребцом, а затем, когда путешествие окончится, они смогут его хорошо продать. Тем временем Берси, употребив все свои познания, пытался почерпнуть что-нибудь полезное из сказанного незнакомцем и таким образом определить, из какой же страны он родом.

В течение нескольких дней Берси присаживался, заводил долгую беседу с незнакомцем, и по мере своих возможностей они как-то понимали друг друга. Берси был человеком терпеливым и хладнокровным, большим обжорой и хорошим скальдом. Он ушёл в море из-за сварливой жены. Он был мудр и очень хитёр, в конце концов ему удалось по кусочкам собрать то, что говорил незнакомец. Всё это он и сообщил Кроку и остальным.

— Он не одержимый, — сказал Берси, — несмотря на то, что он выглядит таковым. Кроме того, он не ют, как мы считали. Он говорит, что он иудей. Это народ с Востока, убивший человека, которого христиане почитают как бога. Это убийство свершилось давно, но христиане по сей день сохраняют ненависть к иудеям, убивают их, не принимают у них выкупа и не проявляют к ним милосердия. По этой причине многие иудеи живут в землях, которыми правит калиф Кордовы, ибо в этом королевстве человек, которого они убили, не почитается за бога.

Берси добавил, что молва об этом доходила до него и раньше; оказалось, что многие тоже слышали об иудеях. Орм сказал, что они пригвоздили того человека к дереву так же, как в старые времена поступили сыновья Рагнара Кожаные Штаны с главным священником Англии. Никто не понимал, как они могли почитать за бога того, кто был убит иудеями, ведь очевидно, что истинный бог не может быть убит людьми. Затем Берси приступил к изложению того, что ещё ему удалось уловить из рассказов чужеземца.

— Он был рабом у ютов около года и перенёс много мучений, поскольку отказывался грести по субботам. Бог иудеев гневается на тех, кто чем-либо занят в этот день. Но юты не понимали этого, несмотря на то, что он пытался объяснить им, били его и морили голодом, если он отказывался грести. Именно в это время он и научился немного нашему языку, но, говоря о них, он проклинает их на своём наречии, так как он не знает подходящих слов в нашем. Он говорит, что он часто плакал, когда был у них, и молил своего бога о помощи, а завидев наши приближающиеся корабли, он понял, что его мольбы услышаны. Когда он выпрыгнул за борт, он захватил с собой человека, который часто избивал его. Он просил своего бога защитить его и не позволить этому человеку избежать кары. Именно благодаря этому его не задело ни одно копьё и он нашёл в себе силы поднырнуть под корабль. Имя его бога настолько могущественно, что он отказался называть его мне, как я его ни уговаривал. Вот и всё, что он говорит о ютах и о своём бегстве от них. Он хотел многое рассказать о том, что могло бы нам пригодиться, но я не очень отчётливо понимаю его речь.