Франц Бенгтссон – Драконы моря (страница 37)
— Ты уже много сделала для меня, моя бедная Мира, — промолвил он. — Быть может, мне ещё раз потребуется твоя помощь.
Девушка утёрла слёзы и подошла взглянуть на руку. Она тихо вскрикнула, когда увидела, насколько глубока была рана, но никто, кроме неё, не мог перевязать её так искусно. Она сказала, что было бы лучше промыть её вином, но вместо этого ей пришлось промыть рану водой, обложить её травами и разжёванным хлебом, после чего она туго перевязала руку лоскутами, вырванными из её платья.
— Самое бесполезное может оказаться полезным, — промолвил Орм. — Теперь мы с тобой оба левши.
После его слов сделалось ясно, что он уже не так сильно гневается на Токи. Потом они отошли от суши с семью человеками на вёслах и Токи, сидевшим у кормила. Вывести корабль из бухты и обогнуть берег с подветренной стороны было самым тяжёлым делом, которое выпадало на долю Орму со времён, когда он трудился рабом на галерах. У него было наготове копьё, дабы убить первого ослабшего пленного, и когда один из них замешкался при спаде волны и был отброшен на спину, он тут же вернулся на свою скамью и немедленно взялся за весло. Девушка сидела, сжавшись, у ног Токи, и глаза у неё были жалкие и испуганные. Токи толкнул её ногой и приказал ей вычёрпывать воду вёдрами, но, хотя она подчинилась, от её работы было мало толку и корабль был полузатоплен, когда они, наконец, обогнули берег и смогли поднять парус.
Остаток ночи их носила буря. Орм сам сел у кормила, но ему удалось лишь направить корабль на северо-восток, и оставалось только надеяться, что они не сядут до рассвета на мель. Никто из них не думал, что они смогут уцелеть во время такой бури, которая была сильнее, чем та, что настигла их на пути в Ирландию. Тогда сказал Рапп:
— У нас на борту пятеро пленных, они безоружны и подчиняются нам. Вряд ли они пригодятся нам на вёслах, но они могут нам помочь успокоить бурю, если мы принесём их в жертву.
Токи сказал, что считает правильным это предложение, надо выбросить за борт одного или двух и посмотреть, что из этого выйдет. Но Орм сказал, что они не могут этого сделать, ибо он обещал пленникам жизнь.
— Если ты хочешь принести жертву морю, — обратился он к Токи, — то я могу предложить тебе принести в жертву твою женщину. Я думаю, что всё изменится, если мы избавимся от того, кто приносит нам столько несчастья.
Но Токи сказал, что, пока он дышит, а его рука способна держать меч, он не позволит этому случиться.
Больше об этом не говорили ни слова. Когда наступил день, пошёл дождь, и буря начала уменьшаться. Когда стало совсем светло, они смогли различить берег Халланда впереди. В конце концов им удалось зайти в бухту, но парус их был изорван, а корабль полузатоплен.
— На этом корабле, — промолвил Орм, — я плыл от могилы святого Иакова, и мне осталось плыть недалеко. Но я вернусь домой без моего ожерелья, без Иакова-колокола и с малой прибылью, которую я получил за них.
— Ты вернёшься домой с мечом и кораблём, — сказал Токи, — а я с мечом и женщиной. И мало из тех, кто плавал с Кроком, обладают такими доказательствами их доблести.
— С нами ещё великий гнев короля, — заметил Орм, — и ничего хуже этого ожерелья не может висеть на шее человека.
Трудности их путешествия закончились. Они высадили пленных на берег и отпустили их с миром. Затем, отдохнув немного, они починили корабль и зашили парус. Наступила благоприятная погода, и они двинулись вдоль побережья, сопровождаемые лёгким ветром. Даже девушка воспряла духом и помогала им, так что Орму не было её присутствие в тягость.
К вечеру они приблизились к ровным и плоским скалам неподалёку от дома Тости, у которых когда-то покачивались корабли Крока, готовые к отплытию. Они во главе с Ормом поднялись по тропинке, ведущей к дому. Тропинка обрывалась у пенистого потока, через который был переброшен мост из трёх брёвен. Орм сказал:
— Осторожно, третье бревно гнилое.
Затем он внимательно посмотрел на него и добавил:
— Оно прогнило задолго до того, как я оставил дом, и каждый раз, когда мой отец переходил через мост, он говорил, что надо в конце концов починить его. Теперь я вижу, что хоть меня здесь долго не было, оно по-прежнему не починено и всё ещё держится. Если этот мост ещё цел, то вполне может быть, что старик, мой отец, тоже жив, несмотря на то, что прошло много времени.
Неподалёку они увидели гнездо на высоком дереве, в котором стоял аист. Орм остановился и свистнул, и аист захлопал крыльями и застучал клювом в ответ.
— Он меня помнит, — сказал Орм. — Тот самый аист, и мне кажется, что мы с ним переговаривались последний раз только вчера.
Затем они открыли ворота и прошли через них. Орм сказал:
— Тщательно закройте ворота, ибо моя мать гневается, когда убегают овцы, а когда она вне себя, её трудно выносить весь вечер.
Собаки принялись лаять, и в дверях появились люди, которые с удивлением смотрели на трёх приближающихся викингов. Затем женщина протолкалась через кучку людей и направилась к ним. Это была Аса. Она была бледна, но в остальном она выглядела такой же живой и проворной, как всегда.
— Орм, — сказала она, и её голос задрожал. Затем она добавила: — Господь наконец внял моим мольбам.
— Кажется, в наши дни его уши забиты молитвами, — промолвил Орм. — Но я не думал, что ты и все люди приняли христианство.
— Сперва я одна, — ответила Аса, — а затем и все остальные.
— Все уже вышли в море? — спросил Орм.
— А никого и не осталось, — ответила она. — Одд ушёл в поход и не вернулся год спустя после того, как ты покинул нас. Тости умер в год великого падежа скота. Но мне удалось выжить, ибо я приняла истинную веру. Я уже тогда знала, что мои мольбы не останутся без ответа и ты вернёшься ко мне.
— Нам есть о чём поговорить, — сказал Орм, — но было бы хорошо, если бы мы сперва поели. Это мои люди, а эта девушка — чужеземка и не принадлежит мне.
Аса ответила, что теперь Орм хозяин дома, и все его друзья становятся её друзьями. Итак, они вошли в дом и были приняты как герои. Слёзы стояли в её глазах, когда она принесла на стол те тарелки, которые, как ей было известно, были особо любимы Ормом. Им было что порассказать друг другу, и их истории заняли несколько вечеров. Но не было сказано ни слова о том, как Токи добыл себе женщину, ибо Орм не хотел прогневать мать сразу по возвращении домой. Аса тут же позаботилась о Токи и стала так искусно лечить его руку, что вскоре она начала заживать. Она нежно и ласково обращалась с Мирой, хвалила её волосы и красивое лицо, но им было не о чем поговорить. Она была немного разочарована, что Орм и его люди не желают возблагодарить Бога за их удачное возвращение, но она была слишком полна радости, чтобы обидеться на это, и заметила лишь, что Орм и его люди поймут её лучше, когда будут старыми и мудрыми.
Сперва Орму показалось странным, что Аса так ласкова и весела, и прошло уже шесть дней, пока он, наконец, не услышал одно из её едких и острых замечаний о служанках. Тогда он понял, что Аса не изменилась.
Орм и Токи помирились, но ни один из них не упоминал об Ильве. Когда они рассказывали Асе всё, что приключилось с ними, Орм чувствовал свою прежнюю привязанность к Токи и красноречиво восхвалял его, но как только он вспоминал об Ильве, он мрачнел и вид Токи и его женщины приносил ему мало радости. Мира с каждым днём хорошела, смеялась, пела песни, и им с Токи было так хорошо вместе, что они не обращали внимания на беды других людей. Аса предсказала, что у них будут красивые дети, и, когда Мира поняла её слова, она ответила, что они сделают всё, дабы это пророчество сбылось. Аса заметила, что ей пора подыскивать жену для Орма, но тот угрюмо ответил, что время ещё не пришло.
Теперь Токи не мог возвратиться домой по морю, хотя бы пока корабли короля Харальда находились в Сканюр. Поэтому он решил отправиться в Листер по суше и купить для этого лошадей. Никто не сопровождал его, ибо Рапп остался у Орма. Рано утром они отправились в дорогу, учтиво поблагодарив Асу за гостеприимство, и Орм проводил их немного, дабы показать им кратчайший путь до Листера.
— Здесь мы расстанемся, — промолвил Орм, — и я от души желаю тебе приятного путешествия. Нелегко говорить о будущем, ибо король Харальд не уймётся, пока не выследит тебя, куда бы ты ни скрылся.
— Видно, такова наша участь — нам не везёт с королями, — ответил Токи. — Альманзор, король Свейн и король Харальд — все они теперь наши враги, и человек, который принесёт им наши головы, будет щедро вознаграждён. Но как бы там ни было, о своей голове я позабочусь.
Итак, они расстались. Токи и Мира поехали на восток и исчезли в лесу, а Орм поскакал обратно сообщить Асе о гневе короля Харальда и, о том, какая опасность нависла над ними.
Часть 2
В королевстве Этельреда
Глава первая
О сражении, что произошло у Мэлдона, и о том, что случилось после него
Той весной в северных странах было сложено множество кораблей, и кили их были просмолены, так что они долго сохли. Заливы и бухты так и кишели королевскими кораблями, и, когда наступило лето, на море сделалось очень беспокойно.
Стирбьёрн рано отправился через Восточное море со множеством кораблей и людей из Йомсборга, Борнхольма и Сконе. Наконец он достиг равнины перед Уппсалой, где между ним и королём Эйриком завязалась битва. Он пал в самом начале сечи, и люди говорили, что он умер со смехом на устах. Ибо когда он увидел, что шведы готовятся к битве и выстраиваются в боевом порядке, спрятавшись за головами лошадей и выставив высоко копья, а в середине войска в колеснице, запряжённой старыми священными быками, сидит король Эйрик, Стирбьёрн закинул голову и неистово захохотал. В тот же самый момент копьё прошло сквозь край его щита и вонзилось ему в горло. Когда его воины увидели это, они пали духом, и многие из них обратились в бегство, так что Король Эйрик одержал величайшую победу.