Франс Вааль – Разные. Мужское и женское глазами приматолога (страница 74)

Но картина, которую мы получим, далеко не однозначна. Проблема, если мы ее так назовем, заключается в различиях между этими тремя гоминидами. Двое наших ближайших родичей имеют совершенно разные качества. Шимпанзе значительно более воинственны, чем бонобо, и оба вида обладают абсолютно отличной друг от друга межполовой динамикой. Одно это уже исключает простой эволюционный сценарий, несмотря на то что некоторые ученые предлагают нам его, в упор не видя бонобо и не воспринимая их всерьез — как белую ворону в нашем семействе. Будучи наблюдательным от природы, я замечаю, как при упоминании бонобо в дискуссии мои коллеги часто ерзают на своих местах, смущенно усмехаются, почесывают головы и в целом демонстрируют неловкость. Бонобо до крайности неудобны тем, кто строит свою концепцию эволюции на основе мужских занятий, таких как охота и война. Шимпанзе подходят для этих идей значительно больше. Однако наши знания о генетике и анатомии не дают нам ни малейшего повода принимать за модель нашего общего предка шимпанзе, а не бонобо.

Но мозаика различий между этими тремя гоминидами не может заслонить ряд общих для них качеств. Индивиды мужского пола ориентированы на статус, а женского — на заботу об уязвимом потомстве. Особи мужского пола больше склонны к физическому (хотя и не всегда социальному) доминированию, а также к открытой конфронтации и насилию, в то время как женские особи более заботливы и посвящают себя детенышам. Эти тенденции проявляются уже на ранних жизненных этапах: молодые самцы более энергичны и склонны к игривым потасовкам, молодые самки в основном проявляют интерес к куклам, детенышам и заботе о них. Такое архетипическое различие между полами свойственно большинству млекопитающих, от крыс до собак и от слонов до китов. Оно сформировалось в ходе эволюции благодаря различным способам передачи своих генов следующему поколению у обоих полов.

Но даже эта ярко выраженная разница между полами не абсолютна. Для нее характерно обычное бимодальное распределение, где имеются область взаимного перекрытия и возможность исключений из правил. В пределах каждого биологического вида самцы и самки могут быть очень разными, и различия, которые мы наблюдаем между ними, иллюстративны, а не нормативны. Никто не утверждает, что самцы обязаны вести себя таким-то образом, а самки — другим. Говорится лишь о том, что представители разных полов обычно преследуют разные цели, что приводит к различию в их поведении.

Другие предполагаемые различия между полами оказалось сложно подтвердить. Например, обычно полагают, что самцы больше склонны к созданию и поддержанию иерархий и из них получаются лучшие руководители, тогда как самки предпочитают жить в мире и согласии. Считается также, что самки более общительны и менее распущенны сексуально, чем самцы. Во всех этих вопросах мои исследования показали лишь незначительные различия или полное отсутствие таковых. Соперничество между самками, пусть и не физическое, широко распространено и бывает очень острым. Половая жизнь у самок, по-видимому, ничуть не менее авантюрна, чем у самцов. Оба пола выстраивают социальную иерархию и находят себе друзей на всю жизнь, даже если детали этих процессов могут различаться.

Имеются также исключения из правила, которые дают представление о гибкости нашего поведения, так же как и поведения наших собратьев-гоминид. Например, самцы человекообразных обезьян могут быть невероятно заботливыми, а из самок получаются прекрасные лидеры. Последнее верно не только для видов, у которых самки доминируют над самцами, таких как бонобо, но и для видов, характеризующихся мужским доминированием, таких как шимпанзе. Если не зацикливаться на преимуществе самцов в физической силе и сосредоточиться на том, кто определяет групповые процессы, представители обоих полов демонстрируют власть и лидерство.

Самое уникальное социальное явление у людей — это семейная структура, которая связывает мужчин и женщин. Как следствие, представители обоих гендеров более взаимозависимы у нас, чем у наших ближайших родичей. Интеграция гендеров еще больше усиливается в современном обществе, где от мужчин и женщин требуется взаимодействовать не только в семье, но и на рабочем месте. Это существенное отличие от разделения ролей в маленьких человеческих обществах. Но, чтобы включить женщин в социальную сферу и дать им возможность активно в ней участвовать, необходимо реорганизовать распределение обязанностей на семейном фронте. Мужчинам придется стать более вовлеченными в домашние дела, чтобы сбалансировать рабочую нагрузку у представителей обоих гендеров. Из-за нашего прошлого как приматов мы можем сопротивляться этим изменениям, но, пожалуй, бóльшая трудность заключается в структуре нашей экономики. По традиции мужчины всегда работали за зарплату или гонорар за пределами дома, в то время как женщины, трудясь внутри хозяйства, не получали за это денег. Даже несмотря на то, что некоторые пытались оправдать такое странное положение дел биологией, в реальности ничто в природе мужчин не запрещает им заботиться о детях и уж тем более заниматься работой по дому.

Наша биология более гибкая, чем многие думают. Той же гибкостью отличаются и наши собратья-гоминиды. Это может показаться странным, учитывая, насколько сильно укоренилось представление о животных как о механизмах, запрограммированных определенным образом. Поведение животных часто по-прежнему объясняют инстинктами, в то время как человеческое поведение воспринимают как продукт культуры. Эта дихотомия устарела, учитывая все, что мы узнали о познавательной способности и поведении животных за последние десятки лет. Особенно странно слышать такое о животных, которые кормят детенышей в течение как минимум четырех лет и у которых на достижение зрелости уходит почти столько же времени, сколько и у людей.

Ни один вид животных не станет затягивать с размножением, если только этого не требует выживание. Единственной веской причиной медленного взросления человекообразных обезьян может быть то, что их потомство нуждается в многолетних наставлениях и обучении, чтобы вырасти и стать подготовленными ко взрослой жизни особями. Именно этим объясняется продолжительное взросление у людей, и то же верно для других медленно развивающихся биологических видов. Их общество сложно устроено, и им требуется много знаний и навыков, чтобы преуспеть в жизни. Таким образом, нет никакой причины считать человекообразных обезьян в большей или меньшей мере интуитивно ориентированными, чем мы.

Человекообразные обезьяны тоже продукты своего окружения. Они копируют, имитируют и принимают к сведению привычки, которые наблюдают у других. Моя группа провела много исследований по вопросам их обучения друг у друга, и все, что я могу сказать, — это что глагол «обезьянничать» (а также его эквиваленты в других языках) наиболее удачен. У человекообразных обезьян есть талант к наблюдению и обучению. Словно дети, молодые обезьяны ищут для подражания взрослых моделей того же пола, с которым они себя идентифицируют. Самки копируют своих матерей, а самцы подражают самцам более высокого ранга. В результате представители обоих полов учатся типичному поведению, в том числе и у более пожилых членов стаи[477].

Это означает, что у человекообразных обезьян тоже есть гендер.

Западная религия и философия традиционно определяла нас как исключение из природного порядка, а не как его часть. Поскольку мы предпочитаем ставить себя выше зверей и ближе к ангелам, мы почти ненавидим собственные тела. Они слишком явно напоминают нам о нашем низком происхождении и ежедневно беспокоят нас неудержимым возбуждением, потребностями, болезнями и чувствами. Как мог такой прекрасный человеческий дух оказался запертым в таком недостойном сосуде? С каким сожалением говорится в Евангелии от Фомы: «Но я, я изумляюсь тому, что такое большое богатство положено в такую бедность»[478].

Разум благочестив, а тело — нет. Такой дуализм по сути своей маскулинен, так как имеет отношение не столько к человеческому разуму, сколько к мужскому. Именно мужчины пытаются убедить себя, будто их интеллект рассекает высоту, поднявшись над биологией. Такую позицию проще поддерживать, когда твое тело не проходит через гормональные циклы. Более того, у женщин идет кровь, что мужчины традиционно изображали как нечто отвратительное и «нечистое». На протяжении многих эпох мужчины старались отдалиться от плоти (слабой), эмоций (иррациональных), женщин (инфантильных) и животных (неразумных).

Учитывая, что мужчины настолько же крепко связаны со своими телами, как женщины и животные, эти различия абсолютно иллюзорны. Они — плод мужского воображения. Разум, мозг и тело едины. Не существует нематериального разума. «Нет разума без тела», — писал португальско-американский нейробиолог Антонио Дамасио. «Разум так сильно сформирован телом и призван служить ему, что тело может иметь только один разум»[479].

Самое загадочное, что современный феминизм поддерживает все тот же старый добрый дуализм, в той же манере отрицая телесное. Согласно этим взглядам, человеческий ребенок рождается без гендера, с гендерно-нейтральным мозгом и ожидает инструкций от своей окружающей среды. Мы то, чем хотим быть, или, по крайней мере, то, чем общество хотело бы нас видеть, без какого-либо вклада со стороны сосуда, в котором находимся. Сосуд ходит, разговаривает, ест, опорожняется, размножается и решает другие будничные задачи, требующиеся для выживания, но гендер зависит только от разума.