Франс Вааль – Разные. Мужское и женское глазами приматолога (страница 71)
Сопротивление биологии было частью более широкого страха среди социальных реформаторов по обе стороны Атлантики. Они беспокоились, что отсылки к мозгу и генам могут помешать их стремлению изменить общество. Американский социобиолог и энтомолог Эдвард Уилсон сформулировал это так: «Гены держат культуру на поводке». И неважно, что Уилсон успокаивал нас, что этот поводок «очень длинный». Его также назвали фашистом[453].
Сегодня мы иначе смотрим на роль биологии и, без сомнения, делаем это с уважением к гендерной идентичности и сексуальной ориентации. Отношения между партнерами определяются не просто «выбором», «предпочтением» или «стилем жизни», а многими генетическими, неврологическими и гормональными факторами. И хотя исследования в этой области больше не встречают с такой враждебностью, как раньше, они все равно вызывают споры. Когда американский нейробиолог Саймон Левэй выделил особый отдел мозга, отвечающий за сексуальную ориентацию, его со всех сторон критиковали за то, что он проводит такое четкое разграничение между гетеросексуальными и гомосексуальными мужчинами. Разве эти группы не пересекаются в реальной жизни и даже исходя из его собственных данных? У мужчин-гетеросексуалов небольшой отдел гипоталамуса в среднем вдвое превышает по размерам гипоталамус у женщин. А вот у гомосексуальных мужчин он по размерам похож на женский. Предполагал ли Левэй, что гомосексуальные мужчины представляют собой промежуточный гендер «женственных» мужчин? Левэя не раз обвиняли в «серьезном упрощении сексуальности» и неверном толковании «диапазона человеческих возможностей»[454].
Неясно, скрываются ли все ответы в этом маленьком участке мозга (размером с рисовое зерно). Последующие исследования поставили под сомнение прежние открытия. Кроме того, перед нами типичная проблема «что появилось раньше: курица или яйцо» — управляет ли поведением мозг, или наоборот. Могут ли нейронные ткани, описанные Левэем в его книгах, отражать ту жизнь, которую вели их покойные обладатели?[455]
Прошло почти два десятилетия, прежде чем Иванка Савич и Пер Линдстрём решили эту головоломку в Стокгольмском институте мозга в Швеции. Вместо того чтобы исследовать ту же часть мозга, что и Левэй, они сосредоточились на более общих нейронных характеристиках, таких как асимметрия мозга, которая не связана напрямую с конкретным поведением. Эти свойства мозга жестко заданы от рождения и не меняются в зависимости от личного опыта. Тем не менее они отражают гендер и сексуальную ориентацию. Мозг гомосексуальных мужчин по своей структуре напоминает мозг гетеросексуальных женщин, в то время как мозг гомосексуальных женщин напоминает мозг гетеросексуальных мужчин. Савич пришла к выводу, что «эти различия, скорее всего, сформировались еще в утробе матери или в самом раннем детстве»[456].
Сексуальная ориентация также может определять реакцию на химический компонент андростадиенон, который выделяется при потении мужских подмышек и содержится в гелях после бритья и шампунях. Хотя мы недооцениваем силу наших носов, запахи направляют нас к индивидам с романтическим потенциалом. Вдыхание андростадиенона практически не оказывает влияния на гетеросексуальных мужчин, но у гетеросексуальных женщин и гомосексуальных мужчин оно приводит к реакциям в гипоталамусе. Когда у субъектов исследования спрашивали, находят ли они это вещество привлекательным, они отвечали отрицательно, но, как часто бывает с феромонами, андростадиенон воздействует на подсознание[457].
Неожиданное продолжение вышеописанного исследования состоялось, когда были получены данные о похожем разграничении у овец. Некоторые здоровые бараны не способны спариться с овцами в период эструса; обычно их называют «нерабочими», «асексуальными» или «заторможенными». Но американский нейроэндокринолог Чарльз Розелли теперь считает это неверной характеристикой. Приблизительно каждый двенадцатый баран игнорирует самок, но готов спариваться с другими самцами. И это индивидуальное качество стабильно.
Похожие явления встречались у диких снежных баранов и баранов Далла. Говорят, что самки этих баранов иногда пытаются вызвать сексуальный интерес со стороны самцов, подражая поведению молодого самца. Бараны трутся друг о друга, покусывают, принюхиваются, толкаются в своего партнера и извергают семя. Так же как и у нас, их сексуальная ориентация, похоже, отражается на гипоталамусе, который содержит ядро, более крупное у гетеросексуальных баранов, чем у гетеросексуальных овец. У баранов с тягой к другим баранам его размер является промежуточным[458].
Одним словом, несмотря на то, что мозг индивида не может точно отразить чью-либо сексуальную ориентацию, в нем все же содержатся некоторые маркеры на эту тему. Как и гендерная идентичность, сексуальная ориентация, по-видимому, возникает еще до рождения или развивается достаточно скоро после него. Следовательно, это неотъемлемая часть того, кто мы есть. Это верно для всех людей и, быть может, овец. Гендерная идентичность в целом и сексуальная ориентация в целом — это неотъемлемые, неизменяемые аспекты каждой личности.
Тем не менее это не упрощает ситуацию окончательно. Например, эти открытия не могут сказать нам, откуда берется сексуальная ориентация. У нас есть свидетельства, указывающие на существование генетических факторов, но ни единого гена гомосексуальности — даже совсем небольшого их количества у нас нет. Известно, что гомосексуальная ориентация может быть характерна для представителей одной семьи и что однояйцовые близнецы часто оказываются одной ориентации, в отличие от разнояйцовых близнецов и просто братьев и сестер. Но это также всего не объясняет. Ведь даже однояйцовые близнецы часто отличаются друг от друга. Несмотря на одинаковую ДНК, один из них может быть геем, а другой — гетеросексуалом. Самое масштабное исследование близнецов включало данные о более чем 4000 пар в реестре близнецов в Швеции. Был сделан вывод, что сексуальная ориентация зависит от сочетания семейных факторов и факторов окружающей среды. Сам по себе геном еще не указывает на ориентацию[459].
Другой проблемой является дихотомия, лежащая в основе большинства исследований. Мы пытаемся разделить сексуальную ориентацию на две категории, но это грубое упрощение, которое не учитывает реальное поведение людей. Часто считается, что женщины занимают на этой шкале широкий спектр участков, тогда как мужчины толпятся у ее краев. Их либо привлекает собственный гендер, либо противоположный, но не оба сразу. Бисексуалов притесняют на обоих концах шкалы, как гетеросексуальное сообщество, так и гомосексуальное. Разве они не могут определиться? Может быть, они просто слишком распущенны? Уже долгое время наука списывает со счетов бисексуальность либо как временную фазу, либо как форму полового экспериментаторства.
Так что идея о бисексуальности была окружена скептицизмом, когда родоначальник сексологии американский биолог и сексолог Кинси разработал свою шкалу от 0 до 6, чтобы показать, что промежуточные категории существуют не только у женщин, но и у мужчин. Даже самого себя Кинси определял как бисексуала. Недавний повторный анализ прежних исследований подтверждает: мужчины, которые идентифицируют себя как бисексуалов, действительно интересуются людьми обоих гендеров. Это не уловка и не преходящая фаза. Измерения эрекции у таких мужчин показали, что их возбуждают эротические видео независимо от того, кто в них участвует, мужчины или женщины.
Кинси, который снискал и добрую и дурную славу за то, что указал на огромную пропасть между тем, как нам хотелось бы, чтобы люди себя вели, и реальными сексуальными практиками, отмечал, что гомосексуальную и гетеросексуальную ориентации не так-то просто различить. Многие мужчины относят себя только к одной из этих категорий, а на практике являются и тем и другим. Похоже, что большинство мужчин «в основном гетеросексуальны», а не гетеросексуальны на 100 %[460]. По иронии судьбы еще до того, как мы узнали больше о половой жизни овец и коз, Кинси сделал нижеследующее знаменитое предупреждение:
Мужчин нельзя разделить на две четкие группы, гетеросексуальную и гомосексуальную. Мир не разделить на агнцев и козлищ. Не все вещи либо черные, либо белые. Фундаментальная истина таксономии заключается в том, что в природе редко встречается четкое разделение на категории. Только человеческий разум изобретает категории и пытается насильно классифицировать неоднозначные факты. Реальный мир — это континуум в каждом его аспекте[461].
Кинси был прав насчет человеческого разума. Мы — символический вид. Это означает, что у нас для всего существуют названия. Язык вынуждает нас разделять и фрагментировать мир на четкие категории, при этом мы закрываем глаза на всякую возможность смешения этих категорий. В природе все наоборот. Американский профессор репродуктивной биологии Милтон Даймонд говорит об этом так: «Природа любит разнообразие. К сожалению, общество его ненавидит»[462].
Я часто размышлял о данной проблеме в расовом контексте. Мы делим человеческие расы на черных, белых, коричневых и желтых, игнорируя огромное генетическое разнообразие и промежуточные случаи между этими цветами кожи. Генетически одну расу трудно отличить от другой, и каждый человек является носителем смешанного набора генов, которые пришли к нам издалека и являются довольно древними. В мире не существует чистокровных людей, хотя мы и пытаемся впихнуть всех в рамки той или иной категории[463]. У нас есть ярлыки для каждой расы, и мы иногда оскорбляем их или ведем себя так, словно одна раса лучше другой. Однако я ни разу не замечал ничего хоть отдаленно похожего у животных, несмотря на разнообразие расцветок, характерное для многих биологических видов. Если чья-то внешность сильно отличается от других, это может спровоцировать тревогу или враждебную реакцию, например на новорожденного альбиноса или особь, изуродованную болезнью. Но менее яркие отличия не вызывают никакой реакции. Например, почти все шимпанзе и бонобо черные. Тем не менее, когда рождается светло-коричневая особь и остается такой на всю жизнь, мы никогда не наблюдаем к ней особого отношения ни в позитивном, ни в негативном ключе.