Франс Вааль – Разные. Мужское и женское глазами приматолога (страница 66)

Не верьте историям об обезьяне-убийце Роберта Ардри и других, в частности о том, как наши предки правили саванной в качестве главных хищников. Наши предки сами были добычей. Они, скорее всего, жили в постоянном страхе перед стаями охотящихся гиен, перед десятью разными видами диких кошек и другими опасными животными. И львы, и гиены были в те времена крупнее, чем сейчас, тогда как наши предки были мельче, чем мы в настоящее время. Переход в саванну из относительно безопасного леса, скорее всего, был долгим, постепенным и сопряженным с огромным стрессом. У ардипитека, жившего 4,4 млн лет назад, ноги все еще были приспособлены больше для лазанья, чем для ходьбы. Этому предку, по всей вероятности, не нравилось оставаться на земле по ночам. Имея выступающий цепкий большой палец на ноге, способный хвататься за предметы, ардипитек спал в безопасности на дереве, так же как наши сородичи — человекообразные обезьяны.

В этом коварном месте самки с детенышами были уязвимы. Не способные убежать от хищников, они не могли сильно отдаляться от леса без мужской защиты. Быть может, в экстренных случаях проворные самцы защищали группу и помогали переносить детей в безопасное место. Но это бы не сработало, если бы они сохранили общественную систему, характерную для шимпанзе или бонобо. На живущих поодиночке самцов нельзя положиться по части родительской сознательности. Чтобы сильнее вовлечь самцов в семейные дела и заставить их оставаться поблизости, обществу надо было измениться.

Социальная организация у людей характеризуется уникальным сочетанием: (1) мужской дружбы, (2) женской дружбы и (3) нуклеарной семьи. В первом мы похожи на шимпанзе, во втором — на бонобо, а в третьем — только на себя самих. Не случайно люди по всему миру влюбляются, ревнуют партнеров в случае измены, ищут уединения, стремятся найти кого-то, кто осуществлял бы отцовскую функцию, чтобы дополнить того, кто осуществляет материнскую, и ценят стабильные отношения внутри пары. Интимные отношения между мужчинами и женщинами, подразумевающиеся при этом, — часть нашего эволюционного наследия. Я убежден, что именно эта парная взаимосвязь больше всего отличает нас от человекообразных обезьян.

Изначально самцы могли по большей части вести себя как защитники и носильщики детенышей, но в какой-то момент стали делиться едой с самками, с которыми спаривались в прошлом. Возможно, самцы требовали от самок в ответ хранить верность, но я подозреваю, что система была более гибкой. На сегодняшний день мы остро осознаем отцовство и генетическое родство, но это знание получено относительно недавно. Скорее всего, наши предки не мыслили таким образом и мужчины только очень приблизительно связывали кормление и заботу со своей половой историей. Даже сегодня большинство амазонских культур воспринимают ребенка как продукт многочисленных встреч с мужчинами, с которыми спала мать[414].

Независимо от осознания отцовства и конкретной системы половых договоренностей, вовлечение мужчин в семейную жизнь имело многочисленные преимущества. Вместо того чтобы сводить заботу о сыновьях и дочерях к материнским навыкам, мужчины приносили домой особо ценное мясо и начали помогать растить детей. Это позволило сократить промежуток между родами с пяти или шести лет, характерных для наших сородичей-обезьян, до трех или четырех у более поздних охотников и собирателей. Человечество получило возможность ускорить размножение, так что в некоторых семьях имеется по десять и более детей, что физически невозможно для человекообразных обезьян. Когда мать-обезьяна путешествует по деревьям, перенося с собой своего младшего детеныша и приглядывая за старшим, размер ее семьи серьезно ограничен. Учитывая перенаселенность нашей планеты в данный момент, успехи человечества на ниве размножения были неоднозначным благом, но в их корне мы можем найти повышенную вовлеченность отцов.

Вряд ли наши предки-мужчины снабжали всех женщин и детей провизией в равной мере. Они должны были чувствовать себя обязанными только определенным женщинам и их детям. Возможно, таких женщин было несколько, но их количество было достаточно малым, чтобы у отца развилась особая симпатия к этим детям. Наделенные той же склонностью к отцовской заботе, что и у других приматов, мужчины оказываются эмоционально привязаны к этим детям и заинтересованы в них. Степень защиты, которую они обеспечивали, различалась в зависимости от конкретных экологических условий, но предрасположенность и способность так поступать прочно укоренились в нашем роду.

Это не означает, что мужчины заботятся о детях так же, как женщины. Наблюдается, например, различие в уровне эмпатии. Хотя у меня здесь нет задачи углубляться в обширную литературу о человеческом сопереживании, в одной недавней статье это объясняется несколькими словами: «Многие исследователи сходятся на том, что женская эмпатия превосходит мужскую». Должен добавить, что этот вывод относится по большей части к эмоциональной стороне вопроса. Обычно в эмпатии выделяют два слоя. Эмоциональная эмпатия опирается на чтение языка тела, такого как выражение лица, или на то, что человек подвержен влиянию эмоционального состояния других людей. Это древнейший, самый базовый, слой эмпатии, который также наблюдается у всех млекопитающих. Второй слой, в большей мере когнитивный, развивается поверх базового. Он позволяет понять чужую точку зрения, представив себя на месте другого. Обычно женская эмоциональная эмпатия превосходит мужскую, но их способность к когнитивной эмпатии похожа или даже полностью аналогична мужской[415].

Так как эти два слоя часто объединяются, в ходе исследований эмпатии у людей не всегда обнаруживается однозначное гендерное различие. Но в тех случаях, когда это удается, более высокий уровень всегда наблюдается у женщин, а не у мужчин. Еще одна проблема заключается в том, что современная психология полагается на опросы и самоотчет. Наверное, уже все поняли, что я предпочитаю судить по реальному поведению. Первым, кто провел такие исследования, стала американский психолог Кэролайн Зан-Уэкслер, чья команда посещала дома и просила членов семей притвориться грустными (поплакать), притвориться, что им больно (вскрикнуть «ой»), или притвориться, что они испытывают дискомфорт (кашлять или давиться), чтобы выяснить, как на это отреагируют маленькие дети. Они обнаружили, что дети в возрасте от одного до двух лет уже утешают других. Эта важная веха в их развитии наступает раньше, чем овладение языком: чей-то неприятный опыт вызывает эмпатическое участие. Дети могут похлопывать, целовать или поглаживать жертву. Эти реакции оказались более характерны для девочек, чем для мальчиков[416].

Сложно найти аналогичные данные о взрослых людях, но недавнее исследование включало просмотр записей с камер видеонаблюдения сразу же после ограблений магазинов в Нидерландах. То есть непосредственно в момент, когда в магазин входят полицейские, чтобы осмотреть помещение и составить протокол. К некоторым жертвам, а именно к сотрудникам магазинов, грабители применяли физическую силу или угрожали им оружием. Все они были в расстроенных чувствах. Анализ видео прежде всего фокусировался на успокаивающем физическом контакте, таком как прикосновения и объятия. Женщины-свидетели почти в три раза чаще, чем мужчины, утешали этих жертв. Одно из объяснений заключается в том, что для женщин физический контакт более допустим, но можно также предположить, что женщины демонстрируют большее участие в чужих бедах[417].

Различие в эмпатии и воспитании между мужчинами и женщинами подтверждается данными нейровизуализации. Когда участники исследования смотрят на эмоционально нагруженные изображения и отвечают на вопросы о чужом положении, женщины, похоже, стирают эмоциональные границы между собой и другим человеком, в то время как мужчины вникают в ситуацию с помощью интеллекта. Женский мозг демонстрирует повышенную активность в зонах, связанных с эмоциями, таких как миндалина, в то время как мужчины обычно задействуют префронтальную кору[418].

Родительская забота отражает сходное гендерное различие в мозге, но с небольшой оговоркой, которая заинтересует любого, кто хотел бы увидеть больше равенства в этой области. Для моего, послевоенного, поколения европейцев отцы были отстраненными фигурами, едва ли вовлеченными в повседневную заботу о детях. Они могли взять нас за руку, переходя дорогу, или отругать, когда мы делали что-то не так, но на этом отцовская забота заканчивалась. С учетом текущего распространения на мужчин семейных ролей наука задается вопросом о том, как это влияет на их мозг. Человеческий мозг невероятно гибок — это явление называют нейропластичностью. Связь между мозгом и поведением — палка о двух концах. Мозг не только заставляет нас поступать определенным образом, но и сам изменяется в результате обстоятельств и поведения. Например, у водителей такси увеличен гиппокамп, поскольку им приходится полагаться на пространственную память, а мозг людей, которые изучают второй язык или владеют музыкальным инструментом, производит больше серого вещества. Мозг модифицирует себя, исходя из наших потребностей.