Франк Шетцинг – Стая (страница 170)

— Я могу показать планы, если вам интересно.

— Достаточно объяснения на словах.

— Вы его получите. — Ли изобразила смущение: — Прежде всего, я хочу сказать, что сожалею, что вам пришлось узнать обо всём таким образом. Рубин не должен был так поступать.

— Забудем о том, что он сделал. Что он делает в этой лаборатории?

— Он ищет яд, — сказал Вандербильт.

— Яд? — Йохансон сглотнул.

— Боже мой, Сигур, — Ли стиснула руки. — Мы не можем полагаться на возможность мирного решения. Я знаю, для вас это звучит ужасно — как злоупотребление доверием и нечестная игра, но… Вы видите, мы не хотели направлять по неверному пути ни вас, ни остальных. Вам необходимо было работать над мирным решением, иначе бы мы ничего не узнали об Ирр. Ваши достижения огромны. Но вы бы никогда их не совершили, если бы перед вами стояла задача изобрести оружие.

— О каком оружии вы говорите?

— Война и мир — это два сапога пара. Кто работает на мир, не должен думать о войне. Мик исследует альтернативу. На основе ваших сведений.

— Яд, чтобы уничтожить Ирр?

— Ну вот, разве мы могли бы поручить это вам? Что бы тогда было?

— Минуточку! — Йохансон поднял руки. — Наша задача состояла в том, чтобы установить контакт. Дать им знать, что они должны прекратить. Но не уничтожать их.

— Вы мечтатель, — презрительно сказал Вандербильт.

— Но это достижимо, Джек! Проклятье, мы же…

— Как вы хотели это сделать?

— За несколько дней мы добились очень многого. Мы нашли бы путь.

— А если нет?

— Почему вы не поставили нас в известность? Почему было не поговорить об этом откровенно?

— Сигур. — Ли посмотрела на него серьёзно. — То, что мы здесь делаем, не во всём совпадает с программой ООН. Я знаю, что мы должны установить контакт, и именно это мы и пытаемся сделать. С другой стороны, никого не опечалит, если этого врага мы просто устраним. Разве вы не согласны с тем, что надо рассматривать оба пути?

— Согласен. Но для чего весь этот цирк?

— Верховное командование вам не доверяет, — сказала Ли. — Есть опасения, что вы и другие встанете поперёк дороги, если узнаете, что ваши усилия в поиске мирного контакта стали базой для военного решения. Известно, каких взглядов придерживаются учёные: они хотят исследовать и защищать чужеродное, вместо того, чтобы уничтожить его, даже если оно опасно и агрессивно.

— А военные готовы палить во всё, что им непонятно?

— Эти ваши слова как раз и подтверждают нашу правоту, — сказал Вандербильт, гладя себя по животу.

— Поймите же, Сигур, всё ваше внимание нужно было сосредоточить на теме контакта.

Йохансон махнул рукой в сторону мониторов:

— И для этого вы за нами шпионили?

— То, что сделал Рубин, было ошибкой, — внушительно повторила Ли. — Он не имел на это права. А система слежки служит исключительно вашей безопасности. Работу военного решения мы вели тайно, чтобы не ввергать вас в сомнения и не уводить от задачи.

— И в чём же состоит эта задача? — Йохансон подошёл вплотную к Ли и посмотрел ей в глаза. — Добиться мира или стать теми простофилями, которые обеспечат необходимым знанием ваше давно решённое нападение?

— Мы должны думать и о том, и о другом.

— И как далеко зашёл Мик в своём военном варианте?

— У него есть несколько идей, но пока ничего конкретного. — Она набрала воздуха и строго посмотрела ему в глаза. — В интересах безопасности я прошу вас пока не рассказывать об этом остальным. Дайте нам время, мы сами сделаем это, лишь бы не застопорилась работа, на которую миллиарды людей возлагают свою последнюю надежду. Очень скоро мы будем сообща работать над всеми вариантами. После ваших невероятных достижений по выявлению лица противника у нас больше нет оснований что-то держать в тайне. И если мы будем работать над оружием, то лишь в надежде, что нам никогда не придётся его применить.

— Я не верю ни одному вашему слову, Джуд, — прошипел Йохансон. Он подступил к ней так близко, что между их лицами с трудом поместилась бы ладонь. — Как только вы получите это проклятое оружие, вы тут же его примените. Хотя и не представляете, какую ответственность возьмёте на себя. Это же одноклеточные, Джуд! Миллиарды миллиардов одноклеточных! Они существуют с начала мира. У нас нет ни малейшего понятия, какую роль они играют в нашей экосистеме. Мы не знаем, что будет с океаном, если мы их отравим. Мы не знаем, что произойдёт с нами. Но прежде всего, мы не сможем остановить того, что они уже начали! Умещается это у вас в голове? Как вы собираетесь без Ирр снова запустить остановленный Гольфстрим?

— Если мы уничтожим Ирр, — сказала Ли, — уж с червями и бактериями как-нибудь справимся.

— Что? Вы собираетесь справиться с бактериями? Да эта планета вся состоит из бактерий! Вы хотите истребить микроорганизмы? У вас, кажется, мания величия. Если бы вам это удалось, вы приговорили бы к смерти всю жизнь на Земле. Тогда не Ирр, а вы уничтожите планету. Все виды животных в морях погибнут, а потом…

— Ну и погибнут, — вскричал Вандербильт. — Вы, глупый невежда, вы, яйцеголовый учёный тупица! Пусть вымрет пара рыбок, но зато мы останемся живы…

— Да не останемся мы живы! — вскричал Йохансон. — Неужели вы не понимаете? Всё переплетено. Мы не можем одолеть Ирр. Они превосходят нас. Мы ничего не сможем сделать с микроорганизмами, мы даже с обыкновенной вирусной инфекцией справиться не можем. Человек живёт только потому, что на Земле господствуют микробы.

— Сигур, — умоляюще сказала Ли. Йохансон повернулся к ней:

— Откройте мне дверь. Я не хочу больше продолжать этот разговор.

— Ну хорошо. — Ли кивнула, поджав губы. — Тогда оставайтесь с вашим чувством собственной непогрешимости. Сэл, откройте доктору Йохансону дверь.

Пик медлил.

— Сэл, вы слышали? Доктор Йохансон хочет уйти.

— Нам не удалось вас убедить? — измученно и беспомощно спросил Пик. — В том, что мы поступаем правильно?

— Откройте дверь, Сэл, — сказал Йохансон.

Пик неохотно двинулся к двери и нажал кнопку на стене. Дверь скользнула в сторону.

— И следующую, если можно.

— Естественно.

Йохансон вышел наружу. Ли — за ним.

— Сигур!

Он остановился:

— Что вы хотите, Джуд?

— Вы упрекнули меня, что я не могу оценить степень своей ответственности. Может быть, вы и правы. Но оцените степень вашей. Если вы сейчас пойдёте к остальным и всё расскажете, то разом остановите ход работы на этом корабле. Вы это знаете. Мы, наверное, не имели права обманывать вас, но подумайте трезво, имеете ли вы право разоблачать нас.

Йохансон медленно повернулся. Ли стояла в дверях контрольного помещения.

— Я очень трезво об этом подумаю, — сказал он.

— Тогда пойдём на компромисс. Дайте мне время найти путь, а до тех пор оставьте всё как есть. Поговорим сегодня вечером. А до того времени никто из нас не сделает ничего, что могло бы смутить другого. Согласны ли вы принять это предложение?

Желваки Йохансона ходили ходуном. Что с ним будет, если он сейчас отвергнет это предложение?

— Договорились, — сказал он. Ли улыбнулась:

— Спасибо, Сигур.

Уивер

Охотнее всего она осталась бы на нижней палубе. Эневек делал всё возможное, чтобы ободрить Грейвольфа. Она хотела бы остаться с одним потому, что её влекло к нему, а с другим, печаль которого можно было потрогать руками, — чтобы не бросать его в беде. Ужасно было видеть этого огромного, излучающего силу человека в печали. Но ещё ужаснее было то, о чём рассказал ей Йохансон. Чем больше она размышляла над этим, тем чудовищнее ей казалось то, что происходило на борту «Независимости». Что-то подсказывало ей, что все они находятся в большой опасности. Может быть, Рубин уже появился.

— Пока, — сказала она. — Мне надо кое-что сделать.

— Что случилось? — спросил Эневек.

— Ничего особенного.

Она не владела техникой притворства. Быстро поднялась по пандусу и пошла по коридору к лаборатории. Дверь была открыта. Рубин с Оливейра стояли у лабораторного стола.

— Привет. Ты хотела меня о чём-то спросить? — повернулся к ней Рубин.

Уивер нажала кнопку на стене, и переборка за ней закрылась.