Франк Хеллер – Тысяча вторая ночь (страница 19)

— Ты спрашиваешь, какая связь у событий в Айн-Грасефии с тем, что мой друг находится здесь? Мне и двух слов не надо, чтоб это объяснить. Скажу не двумя словами, а еще короче. В Айн-Грасефии мы встретили предсказателя, великолепного предсказателя. Забыл, как его звали, но он был в самом деле йpatant. Ну так вот, этот предсказатель гадал нам…

Башир поднял веер.

— Стой! Это еще не все! Он гадал нам на коврике — красно-бело-желтом коврике, — между прочим, таком старом и обшарпанном, словно ему не сто лет, а больше, и вот… (о чем это я говорю?) Да, и вот, когда он нагадал нам на песке, рассыпанном по коврику, друг мой пожелал его купить. Знаешь, что ответил предсказатель?

Снова Башир занес веер. Француз понял, что это последняя секунда. Он закричал:

— Стой! Ты должен услышать, что он сказал: «Коврик нельзя купить даже тогда, когда он куплен!» Ну, как тебе нравится подобный ответ? «Воровством, а не покупкой, хитростью, а не насильно, обманом, а не правдой, — так сказал предсказатель, — переходит коврик из рук в руки, так он приобретается и теряется. Так было, так будет!» Слышал ты когда-нибудь подобный ответ?..

Француз умолк. Он понял, что дальше нечего распространяться. Он понял, что для него, пожалуй, лучше остановиться, иначе, быть может, он ослабил бы эффект уже сказанного.

Ибо веер Башира поник. Он сидел, перегнувшись вперед, с широко раскрытыми глазами. Глаза его, мутные, как у ящерицы, были неподвижно прикованы к французу. Долго молчал он, не двигая веером. Наконец он произнес с расстановкой:

— Повтори, что сказал предсказатель, когда твой друг захотел купить ковер?

Француз повторил с большой готовностью. Он явно не понимал причины внезапно вспыхнувшего любопытства Башира. Слова предсказателя Башир пожелал выслушать дважды.

— Был ли коврик красный, белый и желтый? — спросил он.

— Да.

Вдруг Башир обратился к Амине, чутко молчавшей возле меня:

— Вчера ты продолжала довольно неудачный рассказ, который начала две ночи тому назад. Доскажи его до конца.

— Зачем мне его досказывать, если он неудачный? — кротко спросила Амина.

— Может быть, он не так уж неудачен! — нетерпеливо сказал Башир. — А впрочем, не все ли равно. Я говорю — ты слушаешь и повинуешься. Расскажи его до конца!

5

Нежным голосом Амина начала:

— Ты вспоминаешь, о солнце оазиса, что халиф Харун аль-Рашид приказал безрукому нищему рассказать свою историю и что безрукий поведал о том, как он купил у дервиша за три цехина чудесный коврик. Вот продолжение его истории.

Продолжение рассказа безрукого нищего

Когда я убегал от дервиша, сказал безрукий нищий Али, с чудесным ковриком под мышкой, дервиш крикнул мне вслед: «Браг твой взял его силой, ты купил его; но ни ему, ни тебе — не владеть ковром!» Я не обратил внимания на эти выкрики. Я встретил братьев Акбара и Гассана. «Будем владеть ковриком сообща, — сказал Гассан. — Я владел уже ковриком и выбрал глупое желание. Пожелай, чтоб мне вернулись ноги!» Затем братья сказали: «Вспомни, что говорила наша мать: если не будете единодушны, Али, Акбар и Гассан, все пойдет у вас неладно».

Для них у меня нашлась лишь презрительная улыбка, потому что я думал о золотых мешках, которые мне добудет джинн, и о вожделенной принцессе Зобейде, чей пупок вмещает унцию масла и чей зад тяжел, как мешок с песком. Я выбрал пустынное место, разостлал коврик и сказал его духу:

— Джинн, покажись! Я, законный владелец коврика, приготовил свое желание!

Тотчас послышалось в воздухе жужжание и показался джинн отталкивающего и невероятно коварного вида. Увидя его, я задрожал мелкой дрожью.

— Смертный, — крикнул он мне, — говори свое желание, и я его тут же исполню. Я исполняю все, чего от меня требуют!

— Сделай меня знаменитым купцом, — сказал я срывающимся голосом. Тогда я добьюсь принцессы Зобейды и стану счастливейшим смертным.

— Не могу тебя сделать богатым купцом, — сказал джинн. — Но могу тебе дать столько золота, что за сто лет его никто сосчитать не успеет.

— Давай! — закричал я.

— Протягивай руки и получай,-сказал джинн.

Я протянул руки, и тотчас же посыпалось золото, как ливень в весенний день. Но падало оно бурно, с невероятной силой. Я упал навзничь и руками защищался от золотого ливня. Ливень кончился. У меня отнялись обе руки. С язвительной улыбкой джинн отобрал ковер и сказал:

— За три цехина ты купил ковер и думал стать знаменитым купцом. Но кражей, а не куплей приобретают ковер, а с ним купеческую славу! А я? Я исполняю то, что от меня потребуют.

Джинн исчез с ковром. Это конец моей истории, солнце правоверных, сказал безрукий нищий Али.

Халиф велел дать ему цехин и вызвал третьего брата послушать его рассказ.

Тот начал рассказывать.

Я буду краток, о повелитель правоверных. Услыхав о несчастье с братом Али и о том, что джинн вернул ковер дервишу, я не остыл к своей затее и не образумился участью братьев. Я считал себя умнее, потому что умел читать по звездам, они же стремились к грубой военной славе и к деньгам. Ночью я вопросил звезды, подлинно ли становится несчастным всякий вступающий в обладание ковром?

Звезды ответили: «Поднявший меч от меча погибнет, громоздящий золото будет раздавлен золотом; но глядящий на звезды глядит на истинное величие. Коврик твой и тебе послужит». Наутро я разыскал дервиша и сказал ему:

— О дервиш, я Акбар, сын ткачихи ковров, брат Али и Гассана. Звезды открыли мне правду о коврике: он мой! Отдай мне его.

Дервиш сказал:

— Послушай, Акбар, что я расскажу тебе.

Третий рассказ дервиша

Однажды вечером собаки обиделись и сказали:

— Мы правдолюбивы, к людям привязаны искренне, а в награду, от Испагани до Каира, получаем одни пинки. Зато врагам нашим, кошкам, большой почет. Пошлем гонцов-жалобщиков к царю Соломону.

Так и сделали. Гонцы пришли к царю Соломону и сказали:

— О пророк Божий, отчего люди обижают нас, собак, от Каира до Испагани, а к врагам нашим, кошкам, ласковы?

Пророк Божий сказал:

— Скажите мне: вы искренне привязаны к господам вашим, Адамовым детям?

Они сказали:

— Да, во всякое время!

Пророк Божий сказал:

— А кошки?

Они сказали:

— Нет, кошки лживы, как женщины!

Пророк Божий сказал:

— Ну вот в этом-то и причина, что вас угощают пинками: кошки лживы, потому-то люди их высоко ценят; вы искренне преданы, и вами пренебрегают. Людская благосклонность приобретается и теряется обманом, а не правдой.

— Ну вот, Акбар, — сказал дервиш, — я рассказал тебе это для наглядности: как с людской благосклонностью, так обстоит дело с ковриком и с могуществом его. Хитростью, а не силой, воровством, а не покупкой, обманом, а не правдой — так переходит он из рук в руки. Так было, так будет. Иди с миром, сын мой!

— Но я, — сказал слепой нищий Акбар, — был упрям и надоедал дервишу, пока он не отдал мне ковра.

Взял я ковер и пошел с ним. Братья Али и Гассан закидали меня бурными просьбами, умоляя подумать о них и вернуть, по крайней мере, одному — ноги, другому — руки. Они говорили: «Будем владеть ковром сообща! Вспомни, что говорила мать: если не будете единодушны, о Акбар, Али и Гассан, все пойдет у вас криво!» Я ответил им торопливо. Меня раздражало, что они так неумело использовали коврик, когда он был в их распоряжении, и что у них такие низменные желания. Я дождался ночи, разостлал ковер и сказал его джинну:

— О джинн, покажись! Я — законный владетель ковра и приготовил свое желание!

Тотчас же в воздухе послышалось жужжание и показался джинн. С виду он был таков, что я затрясся всем телом. Джинн зарычал:

— Смертный, поведай мне свое желание, и я его исполню! Все, чего от меня пожелают, я исполняю!

Я сказал:

— Помоги мне вычитать всю мудрость по звездам.

Джинн ответил:

— Этого я не могу. Но могу тебе показать все звезды сразу, а ты уж сам по ним читай!

— Сделай это, — сказал я.

В то же мгновение в глаза мне ударил невыносимый блеск, и я увидел все звезды и все дремлющие в них истины; но это море света было мне так же нестерпимо, как неверному созерцание Божьего лика. И меня окутала ночь — я ослеп. Я слышал злорадный смех джинна, исчезавшего с ковриком: