Франческо Петрарка – Лирика. Автобиографическая проза (страница 9)
О вашей красоте в стихах молчу
И, чувствуя глубокое смущенье,
Хочу исправить это упущенье
И к первой встрече памятью лечу.
Но вижу — бремя мне не по плечу,
Тут не поможет все мое уменье,
И знает, что бессильно, вдохновенье,
И я его напрасно горячу.
Не раз преисполнялся я отваги,
Но звуки из груди не вырывались.
Кто я такой, чтоб взмыть в такую высь?
Не раз перо я подносил к бумаге,
Но и рука, и разум мой сдавались
На первом слове. И опять сдались.
XXI
Не раз, моя врагиня дорогая,
Я в знак того, что боя не приму,
Вам сердце предлагал, но вы к нему
Не снизошли, гордыне потакая.
О нем мечтает, может быть, другая,
Однако тщетно, не бывать тому:
Я не хозяин сердцу своему,
Отринутое вами отвергая.
Когда оно, отторгнутое мной,
Чужое вам, не может быть одно,
Равно как предпочесть другие двери,
Утратит путь естественный оно,
Мне кажется, и этому виной
Мы будем оба — правда, в разной мере.
XXIV
Когда бы мне листвою горделивой,
Которая для молний под запретом,
Днесь был венец дарован, как поэтам,
Увенчанным хвалою справедливой,
Богинь почтил бы верностью счастливой
Я сам, хоть грешный век враждебен в этом,
Но мой недуг перечит всем заветам,
Запечатленным первою оливой;
Не столь горюч песок в пустыне знойной,
Небесными расплавленный лучами,
Как я в моей печали недостойной:
Утрат моих не скрою перед вами:
Ищите влаги более спокойной,
Чем слезный ток, отравленный очами.
XXV[12]
Амур скорбел — и ничего другого
Не оставалось мне, как плакать с ним,
Когда, найдя, что он невыносим,
Вы отвернулись от него сурово.
Но вот я вижу вашу душу снова
На истинном пути, так воздадим
Хвалу Тому, кто внял мольбам моим,
Кто слышит наше праведное слово.
И если, как нарочно, там и тут
Вершины или пропасти опять
Топтаться вынуждают вас на месте,
То лишь затем, чтоб вы могли понять,
Не отступая, сколь тернист и крут
Подъем, ведущий смертных к высшей чести.
XXVI[13]
Я счастлив больше, чем гребцы челна
Разбитого: их шторм загнал на реи —
И вдруг земля, все ближе, все яснее,
И под ногами наконец она;
И узник, если вдруг заменена 
