18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Франческо Петрарка – Лирика. Автобиографическая проза (страница 69)

18

CCCXIX

Промчались дни мои быстрее лани, И если счастье улыбалось им, Оно мгновенно превращалось в дым. О сладостная боль воспоминаний! О мир превратный! Знать бы мне заране, Что слеп, кто верит чаяньям слепым! Она лежит под сводом гробовым, И между ней и прахом стерлись грани. Но высшая краса вознесена На небеса, и этой неземною Красой, как прежде, жизнь моя полна, И трепетная дума сединою Мое чело венчает: где она? Какой предстанет завтра предо мною?

CCCXX

Как встарь, зефир над нежными холмами; Да, вот они, где дивный свет явился Очам моим, что небу полюбился, Смяв пыл и радость горем и слезами. Тщета надежд с безумными мечтами! Меж сирых трав источник помутился, И пусто гнездышко. Я с ним сроднился, Здесь жив, здесь лечь и бренными костями Да изойдут и сладкие рыданья, Не жгут и очи сердца прах остылый, И отдых обретут мои страданья. Владыка мой был щедр нещадной силой: Лицом к лицу с огнем — я знал пыланья! Оплакиваю ныне пепел милый.

CCCXXI

Тут не гнездо ли Феникса живого? Здесь перья злато-рдяные слагала И под крылом мне сердце согревала Та, что поныне внемлет вздох и слово. Здесь и страданья сладкого основа: Где то лицо, что, все светясь, вставало, Жизнь, радость, пыл и мощь в меня вливало? Была — одна, едина — в небе снова. Покинут, одиноко изнываю И все сюда влачусь, исполнен боли, Твои святыни чту и воспеваю; Холмы все вижу в полуночном доле И твой последний взлет к иному краю Здесь, где твой взор дарил рассвет юдоли.

CCCXXII

Нет, не читать без судорог ума,[136] Без дрожи чувств, глазами без печали Стихи, что благостью Любви сияли — Их сочинила Доброта сама. Тебе претила зла земного тьма — И ныне светишь из небесной дали; Стихи, что Смертью преданы опале, Ты всыпал снова в сердца закрома. Ты б наслаждался новыми плодами Моих ветвей. Какая из планет Завистливо воздвигла Смерть меж нами? Кто скрыл тебя, чей неизбывный свет Я вижу сердцем и пою устами, Тебя, чьим словом я бывал согрет?

CCCXXVI

Теперь жестокой дерзости твоей Я знаю, Смерть, действительную цену: Цветок прекрасный гробовому плену Ты обрекла — и мир теперь бедней.