Франческо Петрарка – Лирика. Автобиографическая проза (страница 40)
Амур в стекло их ловит, как в тенета,
Сочится пламя струйкой водомета
И даже в лютый холод жжет меня.
Окутал пурпур царственные плечи,
С лазурной оторочкою убор,
Усыпанный пунцовыми цветами.
Уносит слава далеко-далече,
К богатым недрам аравийских гор
Сокровище, парящее над нами.
CLXXXVI
Когда б Гомер великий и Вергилий
Узрели ту, что ярче всех светил,
Ее воспели б, не жалея сил,
В единый стиль свои сливая стили,
Энея бы хвалою обделили,
Померк бы Одиссей и сам Ахилл,
И тот, кто пятьдесят шесть лет царил,[92]
И тот, кого в Микенах погубили.[93]
Сей доблести и древней мощи цвет[94]
Теперь обрел еще одно светило,
Где чистота в единстве с красотой.
Блеск древней славы Эннием воспет,
А я — о новой. Только б не претила
Ей похвала моя, мой дар простой.
CLXXXVII
Пред ним Ахилла гордого гробница —
И Македонец закусил губу:[95]
«Блажен, чья слава и поныне длится,
Найдя такую звонкую трубу!»[96]
А чистое созданье, голубица,
Кому слагаю песни в похвальбу,
Моим искусством жалким тяготится, —
Что сделаешь! Не изменить судьбу!
И вдохновить Гомера и Орфея
Достойной, той, кого бы мог по праву
Петь горячо из Мантуи пастух,[97]
Рок дал другого, кто, пред ней немея,
Дерзает петь о лавре, ей во славу,
Но, кажется, его подводит слух.
CLXXXVIII
О солнце, ты и в стужу светишь нам,
Тебе была любезна эта крона
С листвой, зеленой, как во время оно,
Когда впервые встретил зло Адам.
Взгляни сюда. Склонись к моим мольбам,
Не уходи, светило, с небосклона,
Продли свое сиянье благосклонно,
Желанный вид являй моим глазам:
Я вижу холм и тень его косую,
На тихий мой огонь она легла,
На пышный лавр, он был тростинкой малой.
Но тень растет, покуда я толкую,
Заветный дол уже заволокла,
Где госпожа живет в душе усталой.
CLXXXIX
Забвенья груз влача в промозглый мрак,
Ладья моя блуждает в океане[98]
Меж Сциллой и Харибдой, как в капкане,
А кормчий-господин мой, нет! мой враг.
На веслах — думы. Сладить с ними как?
Бунтуют, позабыв об урагане.
Извечный вихрь страстей и упований
Ветрила рвет в пылу своих атак.
Под ливнем слез, во мгле моей досады
Сплетенная из неразумья снасть 
