Франческо Петрарка – Лирика. Автобиографическая проза (страница 26)
И внутренний и внешний жар упал.
Зов — лишь к двоим: одна бы пожалела,
Ко мне пришла бы умиренной, близкой;
Другой бы, как защитник, твердо стал.
CXV
Чиста, как лучезарное светило,
Меж двух влюбленных Донна шла,[68] и с ней
Был царь богов небесных и людей,
И справа я, а слева солнце было.
Но взор она веселый отвратила
Ко мне от ослепляющих лучей.
Тут не молчать — молить бы горячей,
Чтобы ко мне она благоволила!
Я ревновал, что рядом — Аполлон,
Но ревность мигом радостью сменилась,
Когда соперник мой был посрамлен.
Внезапно туча с неба опустилась,
И, побежденный, скрыл за тучей он
Лицо в слезах — и солнце закатилось.
CXVI
Неизъяснимой негою томим
С минуты той, когда бы лучше было,
Чтоб смерть глаза мои навек смежила
И меньшей красоты не видеть им,
Расстался я с сокровищем моим,
Но лишь оно воображенью мило
И в памяти моей весь мир затмило,
Что было близко — сделало чужим.
В закрытую со всех сторон долину-
Предел, где я не так несчастлив буду,
Вдвоем с Амуром возвратился я.
Среди пустынных этих скал — повсюду,
Куда я взор задумчивый ни кину,
Передо мною ты, любовь моя.
CXVII
Когда б скала, замкнувшая долину,
Откуда та прозванье получила,
По прихоти природы обратила
На Рим лицо, а к Вавилону спину,[69] —
Все вздохи бы надежду и причину
Свою настигли там, где жить ей мило,
Быстрей по склону. Врозь летят. Но сила
В любом верна — и милой я не мину.
А там к ним благосклонны, — так сужу я:
Ведь ни один назад не прилетает, —
Им с нею пребыванье — наслажденье.
Вся боль от глаз: чуть только рассветает,
Так, по красе мест отнятых горюя,
Мне слезы шлют, ногам — изнеможенье.
CXVIII
Вот и шестнадцатый свершился год,
Как я вздыхаю. Жить осталось мало,
Но кажется — и дня не миновало
С тех пор, как сердце мне печаль гнетет.
Мне вред на пользу, горечь — майский мед,
И я молю, чтоб жизнь возобладала
Над злой судьбою; но ужель сначала
Смежить Мадонне очи смерть придет!
Я нынче здесь, но прочь стремлюсь отсюда,
И рад, и не хочу сильней стремиться,
И снова я в плену былой тоски,
И слезы новые мои — не чудо,
Но знак, что я бессилен измениться,
Несметным переменам вопреки.
CXX
