Франческа Рис – Наблюдатель (страница 42)

Несколько часов назад от этих слов у меня бы сердце выпрыгнуло из груди – но теперь они не вызывали ничего, кроме раздражения. Осталась позади сияющая неоновым светом паутина автодорог вокруг Марселя.

– Что ж, определенно, наша поездка имела все признаки большого приключения, – сказал он. – Юг Франции, хороший саундтрек, красивая пара, секс…

«Ну, если считать попытку изнасилования», – подумала я – но только молча кивнула.

Все дальше и дальше, по узкой черной ленте шоссе. Снова цикады, бескрайние просторы и наконец – привал. Машина, вздрогнув, замерла.

– Прости, – сказал он. – Наверное, я вел себя как мудак?

– Ничего. Нет, правда: я сама виновата.

Он посмотрел в окно.

– Не говори так, – тихо проговорил он – и вдруг прибавил: – Лия…

– Что?

– Посмотри туда… нет, лучше выйди.

Холодный ночной воздух. Чернильно-синее небо, все подернуто дымкой ночи. Бескрайний звездный простор. Мы остановились на краю огромного поля подсолнухов.

– Черт, – рассмеялась я.

Он взял меня за руку – так мы оба стояли, любуясь их величественным видом в лунном сиянии. Лицо у него было белым от этого света. Он обнял меня, уткнувшись подбородком мне в макушку. Мне захотелось забыть все случившееся и раствориться в этом необыкновенном моменте, слиться с ним.

Я подняла лицо и закрыла глаза.

– Знаешь, я бы убил его к чертовой матери.

Мы выехали, когда уже почти рассвело. В дороге я дремала, положив голову ему на плечо, и более или менее проснулась, только когда машина уже затормозила на дорожке, ведущей к дому.

– Что ж, – сказал он.

– Что ж, – отозвалась я.

– Было весело.

– О да, – нервно улыбнулась я, как бы ища одобрения.

Он вздохнул.

– Наверное, не стоит этого делать.

– Чего? – переспросила я.

– Этого. Ну, мы с тобой… знаешь, идея так себе. Мой отец, ты ведь работаешь на него…

– Верно. Да, конечно.

– Знаешь, ты мне правда очень нравишься. Ты прикольная. С тобой легко. И, наверное, ничего не выйдет, если мы просто будем иногда встречаться и…

– Это уж точно, – кивнула я, прервав его, чтобы не слышать окончания фразы.

Он нервно глянул на меня и, словно поверив в мое старательно сконструированное равнодушие, выдавил улыбку, полную явного облегчения.

– Занятный казус вышел, правда?

– Да, – глупо улыбнулась я в ответ.

– Какое у него было лицо, боже ты мой…

Стоило отворить дверь спальни, как меня тут же охватило неясное ощущение неловкости. Там кто-то был.

Майкл стоял у окна, спиной ко мне, сунув руки в карманы. Наверное, услышал, как я вошла, – но даже не пошевелился.

– Здравствуйте! – шепнула я, стараясь придать голосу жизнерадостности, но не в силах скрыть безотчетную нервную дрожь.

Он даже не посмотрел мне в лицо. Я тихо закрыла за собой дверь, уже зная, что вот-вот случится что-то ужасное, чувствуя, как меня всю колотит.

Наконец он покачал головой.

– Лия, вы ведь не забыли, что вы здесь не просто так, а я плачу вам зарплату? – произнес он пугающе спокойным голосом, в котором скорее угадывалось разочарование, чем гнев. Я ощутила, как унижение по капле заполняет меня, разливается по телу, ощутила уже знакомую тяжесть в груди и горле.

– Конечно, нет, – тихо ответила я – и тут только заметила в неверном предутреннем свете, что его трясет.

– Не думаю, что просить вас отнестись к этому серьезно такое уж непомерное требование.

Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

А он продолжал:

– Вместо того чтобы целыми днями прохлаждаться с моими детьми.

– Я…

– Не утруждайтесь. – Теперь он повернулся ко мне, но по-прежнему не смотрел мне в глаза. – В конце концов, вы могли хотя бы попросить отгул.

– Я не знала… – нервно возразила я. – Мы ничего не планировали… Лоуренс просто попросил меня, совершенно спонтанно, я не думала, что это так страшно, – ведь всего на один день… Я думала, вы будете не против, если я вместо этого поработаю в выходные и…

– Просто это не очень профессионально, правда? – снисходительно улыбнулся он.

– Да, – пробормотала я, не сводя глаз с сучка в половице. – Не очень.

Он снова покачал головой, чему-то про себя улыбаясь.

– Наверное, так всегда бывает, когда нанимаешь работников без опыта.

Я моргнула, будто осой ужаленная, прогоняя слезы.

– Простите, – пробормотала я.

– Просто постарайтесь быть более ответственной, хорошо? Это ведь нетрудно, согласны?

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Переспите с этой мыслью. Я не хочу сейчас об этом говорить, – усмехнулся он и с этими словами вышел из комнаты, а я осталась стоять, парализованная чувством вины и стыда.

Потом забралась в постель и вдруг почувствовала себя крошечной песчинкой, совершенно потерянной.

23

Майкл

Конечно, я знал, что, вытащив Астрид от Джереми в тот вечер, всего лишь залепил пластырем зияющую рану. Я был как те маразматики с выцветших фотографий эдвардианской эпохи, уставившиеся в камеру со всей имперской стойкостью, которую могли уместить во взоре, и готовые хоть сейчас покорять гималайскую вершину, вооруженные лишь банкой Marmite[166] да трудами Мильтона и познаниями в латыни. Иными словами, ситуация была до смешного патовой. Своей выходкой я только выиграл немного времени. Астрид была одной из талантливейших исполнительниц, что мне когда-либо доводилось видеть, и теперь, когда часовой механизм запущен, остановить его нельзя. Она обязательно добьется успеха. У нее все получится, а я окажусь на отшибе, слившись с толпой завсегдатаев бара Джереми, и буду безуспешно доказывать, что знал ее задолго до того, как она покорила Америку. При мысли о будущем – от которой теперь было не отделаться – мне представлялась бездонная пропасть утраченных возможностей. И посреди этой черноты – она, парящая в золотом вихре.

Пятница. Я лежал в своей квартире прямо на полу, курил, пил холодный чай из кружки и слушал поцарапанную пластинку Мелины Меркури, листая потрепанную книжицу «Древнегреческие мифы для детей» (и то и другое куплено в комиссионке накануне). Передняя обложка книги серьезно пострадала от рук прежнего владельца, который – видимо, в приступе ханжеского ужаса – соскреб лезвием крохотный пенис Зевса и пририсовал шариковой ручкой некое подобие тоги, чтобы прикрыть срам. Была вторая половина дня. Внезапно звон ключей Астрид в замке вернул меня в реальность. Я пошарил вокруг в поисках более интеллектуального чтива – и тут она ворвалась в мой маленький пузырек спокойствия, с раскрасневшимся лицом и горящими от восторга глазами.

– Если я расскажу, что сегодня было, – ты не поверишь! – выпалила она на одном дыхании.

Я обалдело моргнул.

– И что же сегодня было?

Зевнув и потянувшись, я наклонился к ней, чтобы поцеловать: в этот момент она была так очаровательна в своей детской живости, что мне нужно было непременно ее потрогать. Она ответила на поцелуй, обхватив меня руками за шею. Мне нравилось, когда она так делала, – я сразу чувствовал себя Кэри Грантом.

– После обеда в кафе зашел какой-то мужчина, сразу с порога подошел к стойке и спросил, здесь ли работает девушка по имени Астрид. Джорджо ответил утвердительно (с легким подозрением в голосе), и тот сказал, мол, все в порядке, просто Джереми Карсон посоветовал ему заглянуть в это кафе и поговорить со мной о моей карьере!

Я почувствовал, как плоть цепляется за кости в попытке удержать форму и содержание. Астрид была вне себя от счастья. Я едва поспевал за ее вдохновенным щебетанием, осколки которого пронзали меня до глубины души: «…он был там в тот вечер, когда тебе стало плохо… так хорошо одет – одна рубашка, наверное, стоит мою месячную зарплату; при этом совсем не пафосный… совершенно нормальный… сказал, что я как… что у меня есть потенциал…»

Скелет трещал под грузом натянутых мышц. Я вдруг понял, что она замолчала и смотрит на меня, все еще сияя, в ожидании реакции. Я крепко обнял ее и снова поцеловал, чтобы она закрыла глаза и не видела моего траурного лица. Прижав ее голову к своей груди и уткнувшись ей в макушку, я заговорил – так, чтобы приглушить собственный голос. Там были такие слова, как «невероятно» и «разумеется», и даже пару раз бессмысленные «я тебя люблю». Она скинула туфли, бросила сумку на кресло и закружила по комнате. Наконец замерла, переводя дух. Я смотрел, как медленно сползает с ее лица улыбка, – будто тающее на солнце мороженое.