Франческа Брикелл – Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши (страница 63)
В ту поездку Швайгер продал Жаку несколько драгоценных камней, но, что еще важнее, он познакомил своего клиента с другими дилерами. Один из них, сын индусской сотрудницы Швайгера Санни Хэл, был молодой человек по имени Маник, с которым Жак познакомился во время своей первой поездки в Индию, когда тот был еще маленьким мальчиком. Именно такого рода связи окажутся весьма важными для доступа Cartier к драгоценным камням в будущем. Индия не была страной, где иностранный ювелир из Парижа или Лондона мог просто прийти и купить высококачественные драгоценные камни по разумным ценам. Чтобы найти лучшие вещи по правильной цене, нужно было быть внутри. «Сахиб Картье больше занят работой, бизнесом и делами, чем в Лондоне», – писала Нелли сестре, когда Жак рыскал по городу, встречаясь с дилерами и клиентами, с которыми его свел Швайгер.
После трех месяцев, проведенных на Востоке, Жак и Нелли собрали чемоданы, чтобы вернуться домой. Жак уже планировал свою следующую поездку сюда. Если он не сможет сделать это сам в следующем году, то пошлет кого-нибудь другого от имени Cartier. Было слишком много возможностей, чтобы оставить их нереализованными. Но сейчас он был удовлетворен: он продал много драгоценностей, которые взял с собой, и вместо них его сумки были полны драгоценных камней, которые он купил, и его голова гудела от идей для новых творений. Всю дорогу через Цейлон и Индию Жак рисовал все, что видел. Орнаменты с завитками на стенах храма в Канди («резьба по камню весьма примечательна для чувств») в дальнейшем найдут свое место в диадемах; переплетающиеся овалы, украшающие старую церемониальную пушку, станут основой для браслета в стиле ар-деко; красно-зеленый мотив «огурца» возродится в виде броши с рубинами, изумрудами и бриллиантами.
Нелли также самозабвенно впитывала красоту вокруг: от «необычайно хороших» мандаринов, которые она нашла, «пребывая на юге», до ужина и танцев в отеле Taj Mahal Palace и неописуемой роскоши дворцов. Но это были долгие месяцы вдали от детей. Они очень скучали. И даже пропустили празднование третьего дня рождения младшего сына. Пора было возвращаться домой.
Путешествия Жака в Индию обеспечили Cartier самыми лучшими драгоценными камнями и клиентами в мире, но ему не всегда приходилось перемещаться на лодках, поездах и плотах, чтобы совершить важную сделку. Иногда идеальный клиент оказывался гораздо ближе к дому. Генри Детердинг был голландцем, более известным как «нефтяной Наполеон». Именно под его руководством была создана Royal Dutch Shell в результате слияния Royal Dutch Oil и Shell в 1907 году. В Англии им восхищались и даже посвятили в рыцари после Первой мировой войны за его работу по снабжению союзников нефтью и за укрепление англо-голландских отношений. Когда в 1928 году Жак показал ему один из самых известных в мире бриллиантов, 62-летний Генри был мультимиллионером и четыре года состоял во втором браке, на этот раз с 24-летней Лидией Кудеяровой русского происхождения.
Детердинги с маленькими детьми жили в Бакхерст-парке, великолепном английском поместье близ Аскота. К 1936 году они разведутся, и сэр Генри потеряет расположение британцев из-за своего третьего брака с членом немецкой нацистской партии и последующей поддержки партии Гитлера (он был вынужден уйти из Shell после того, как якобы предложил нацистам годовые запасы нефти в кредит). Не желая отставать, Лидия завела роман с Гитлером. Но в 1928 году, когда Жак посетил счастливую пару в Бакхерст-парке, все это было еще впереди.
Бриллиант «Полярная звезда», названный так из-за своей огранки, в которой ясно видна восьмиконечная звезда, весил 41,28 карат и обладал впечатляющей историей. Он принадлежал Жозефу Бонапарту, старшему брату Наполеона, а в недавнем прошлом – князю Феликсу Юсупову. Когда Юсупов встретился с Пьером в 1922 году, чтобы обсудить продажу некоторых из его драгоценностей в Нью-Йорке, одной из самых значительных была «Полярная звезда». В последующие месяцы и годы Картье тихо показывал камень нескольким избранным клиентам в Нью-Йорке, Париже и Лондоне, но когда никаких предложений не последовало, он был сдан на хранение ростовщикам. Использование услуг ростовщиков было обычной практикой для клиентов, ожидающих продажи своих драгоценностей. (Cartier мог выдать часть денег авансом, но редко покупал очень дорогие вещи сразу – из-за колебаний рынка и обменных курсов.) «Полярную звезду» вместе с несколькими другими драгоценностями Юсупова отвезли к TM Sutton в Лондоне.
К 1928 году, когда Cartier все еще не мог найти покупателя, Жак предложил перемонтировать «Полярную звезду» в новое ожерелье, чтобы сделать камень более привлекательным для современной аудитории. В дизайне Cartier London его поместили в ожерелье из тридцати трех бриллиантов на подвеске, в которой также были два любимых цветных бриллианта Жака: 26,26-каратный голубой бриллиант в огранке «кушон» (верхний), а под ним, над «Полярной звездой», – 22,97-каратный розовый бриллиант той же огранки. После завершения трансформации у Жака были на примете три клиента, которые, по его мнению, могли бы заинтересоваться украшением. Одним из них был Генри Детердинг.
Детердинг и раньше проявлял интерес к бриллианту, но только когда его жена Лидия увидела его в новой оправе, он начал задавать более серьезные вопросы. Возможно, она ценила русскую историю камня или просто была очарована его размерами и формой. В любом случае, она его хотела. Сэр Генри отвел Жака в сторонку, чтобы спокойно поговорить, как мужчина с мужчиной. Он объяснил, что есть искушение купить драгоценность, но он колебался из-за огромной цены в 48 000 фунтов стерлингов (около $3,5 миллиона сегодня). Он часто видел Жака и его семью катающимися на лыжах на фешенебельном швейцарском горном курорте Санкт-Мориц. И подумал, что можно было бы открыть там офис Cartier, а он сделает крупный платеж в офшор. Жак обещал навести справки.
Жак, Нелли и их дети проводили зимние каникулы в Санкт-Морице в 1920–1930 годах.
Они посещали швейцарский курорт Санкт-Мориц в Альпах каждый год на зимних каникулах. «Вилла Шантарелла» стала для них вторым домом. «Вот мы снова на вершине мира в нашем Ноевом ковчеге, полном до краев подрастающим поколением, – писал Жак Пьеру в январе 1929 года. – Девочки привели подругу, и у нас есть репетитор для Жан-Жака, и баронесса Гересс (наша подруга) часто бывает здесь со своими двумя девочками, так что это столпотворение, но я пишу в своей комнате, глядя на подъем к лыжным спускам».
Дети стали заядлыми лыжниками. Хотя слабые легкие Жака не позволяли ему перенапрягаться, врачи говорили, что горный воздух полезен. Пока мальчики с ужасающей скоростью мчались вниз по склону, они с Нелли встречались с друзьями за долгими, приятными обедами. Хотя обычно эти светские мероприятия были для удовольствия, они часто переходили на рабочую территорию; Санкт-Мориц, известный как модное зимнее пристанище, был популярен среди многих клиентов Cartier. Жак и Нелли могли ужинать с кинозвездой, такой как Глория Свенсон или Дуглас Фэрбенкс, а на следующий день оказаться на вечеринке вместе с Детердингами или знаменитой польской оперной певицей Ганной Вальской.
В 1920-е годы, когда рабочая жизнь Жака стала насыщеннее, чем когда-либо, он брал с собой в отпуск все больше и больше работы. «В данный момент я выполняю кое-какую работу для махараджи Реваха», – писал Жак Пьеру под Рождество, глядя на своих счастливых детей, катающихся на санках. Позже, в тот же день, когда его сын зашел в комнату отца, он увидел, что рисунки для драгоценностей махараджи разбросаны по всему полу. Несмотря на нехватку времени Жак включил сына в процесс принятия решений, спросив у Жан-Жака его мнение и объяснив, чего он добивается. Мальчик никогда не забудет тот день, и уважение, с которым отец с ним разговаривал, определит, как он будет управлять бизнесом в последующие десятилетия.
Но разбросанные по всему полу спальни рисунки были не самым эффективным способом работы, и внезапно предложение Детердинга открыть офис в снежном Санкт-Морице оказалось разумным. Жак должен был признать, что это имело смысл на многих уровнях: он находился там весь сезон в любом случае; это был модный зимний курорт, привлекающий множество потенциальных клиентов от низама Хайдарабада до Ага-Хана; и это могло бы удовлетворить требования клиентов Cartier London, не имеющих постоянного места жительства, которые хотели бы получить налоговые преимущества от оплаты через офшор.
Губернатор Санкт-Морица быстро утвердил план Жака, предложив, чтобы его сын Карл Натер возглавил новый филиал. Жак, наняв Карла, официально создал швейцарскую компанию, названную Jacnel, в честь Жака и Нелли, и сезонное отделение. Соблазнительно расположенный рядом со знаменитым швейцарским кондитером Хаузером, новый шоурум Cartier в горах привлекал большое количество зевак в течение нескольких месяцев в году, когда он был открыт, даже несмотря на то, что, как обнаружил Пьер с филиалом в Палм-Бич, не так уж много людей готовы были расстаться с серьезными суммами денег, находясь в отпуске.