Франческа Брикелл – Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши (страница 37)

Как и в семье Картье, сила Розенталей заключалась в том, что они были братьями, способными находиться в нескольких местах одновременно. В 1905 году младший брат Виктор отправился в Персидский залив и вернулся с жемчугом на сумму 187 000 рупий (около $1 миллиона сегодня). В следующем году сумма удвоилась. Это производило впечатление, но казалось недостаточным его старшему брату. У Леонарда был хваткий деловой ум, и он хотел доминировать на рынке. С помощью знаний Виктора о жемчужных шейхах и их стремлении к безопасности он придумал план, чтобы они всегда продавали ему самые лучшие жемчужины.

В 1907 году, наряду с финансовым спадом, который отложил экспансию Cartier в Америке, произошел и жемчужный кризис. В то время, когда большинство ювелиров боялись вносить авансовые платежи, Леонард Розенталь ухватился за эту возможность. Убедив банкира одолжить ему несколько миллионов франков, он перевел всю сумму в миллионы серебряных монет по полфранка. Затем отправил их за моря к брату, ждавшему в Персидском заливе. В день прибытия корабля ошеломленные арабы наблюдали, как бесконечная процессия ослов, нагруженных мешками с блестящими монетами, везла деньги из порта в дом Виктора. Диковинная схема убедила жемчужных шейхов в том, что Розентали несравненно богаты. С тех пор все лучшие жемчужины были их! И, как выяснил Жак, было нелегко убедить их переключиться на сотрудничество с Cartier.

Жак провел в Персидском заливе с дилерами жемчуга несколько дней, ел с ними «съедобные, но не аппетитные» блюда, сидя на больших персидских коврах и обсуждая торговлю жемчугом. Они общались через парса Сетну, специалиста по жемчужинам, которого Жак нанял в качестве переводчика в Индии: «Разговор был не очень быстрым, потому что я говорил фразу на английском языке, Сетна переводил его на хиндустани, слегка усилив, затем шейх Юсеф переводил ее на арабский язык для главного шейха, также добавив свои комментарии. Таким образом, обсуждение пятидесяти слов занимало полчаса. Ответ шел по той же цепочке, поэтому беседа продолжалась довольно долго».

Жак в Персидском заливе в 1912 году с дилерами жемчуга. На верхнем снимке (слева направо): Абдулрахман аль-Ибрагим, Мугбил бин-Абдулрахман аль-Тукаир, Жак Картье, Салман бин-Хуссейн Маттар и Юсиф бин-Ахмед Каноо. Более поздние снимки этого путешествия, включая выезд Жака на лодке с ловцами жемчуга, дадут возможность братьям Картье заявить о фирме как о крупнейшем импортере жемчуга (внизу)

Жак хотел сам увидеть процесс сбора жемчуга. Не каждый европейский ювелир побывал в Персидском заливе, и братья хотели показать клиентам, что Cartier знает процесс изнутри. Отправляясь в путешествие на рыбацкой лодке с ловцами жемчуга, он с тревогой наблюдал, как дайверы нагружают себя ведрами с камнями, чтобы иметь возможность оставаться на морском дне как можно дольше, собирая раковины. Позднее Картье использовал изображение ловца жемчуга как часть своей рекламы, а подпись утверждала, что это была лодка «Cartier». Все это помогло укрепить репутацию фирмы как «поставщика жемчуга» – так Картье называл себя на бланке и счетах. Реальность, однако, состояла в том, что Жак так и не смог заключить специального соглашения о торговле жемчугом напрямую с шейхами. Розентали добрались туда первыми, и было бы слишком сложно выбить их с лидерской позиции.

Из разговоров с Жан-Жаком Картье

Отец рассказывал нам истории о ловцах жемчуга. Ужасная работа – невероятно опасная и почти неоплачиваемая. Однажды отец провел на лодке все утро под палящим солнцем, они подняли около ста раковин – и ни одной жемчужины в них не оказалось! Даже плохой. Можете себе представить? Такая работа – и никаких результатов. Вот почему натуральный жемчуг был так дорог.

Сидя в парижском офисе Луи в апреле 1912 года, Жак рассказывал брату и отцу подробности своего путешествия и показывал индийские сокровища. Он с оптимизмом смотрел на будущие отношения с индийскими клиентами, даже если заказы пока не были значительными. Индия – это страна, где потребуется время, чтобы завоевать доверие. Например, Геквад из Бароды хотел оставаться на связи и даже попросил Жака помочь ему лучше понять европейский ювелирный рынок. Ему было интересно все: от «заработной платы мастеров» до «изготовления и восстановления ювелирных изделий» – чтобы учиться у лучших. Луи был доволен. Он спросил, было ли знаменитое ожерелье Бароды столь же чудесным, как гласит легенда. Да, ответил Жак, оно действительно выдающееся. Семь рядов идеально подобранного жемчуга. Но он видел столько фантастических драгоценностей! Когда дело дошло до жемчуга, который был любимым камнем в Индии, понял, что одной из лучших была коллекция махараджи Дхольпура. У него было ожерелье, доходившее почти до колен, и состояло из пяти жемчужных нитей, в которых через промежутки были вставлены жемчужины огромных размеров.

Альфред хотел знать о новом низаме Хайдарабада. Будет ли он столь же хорошим клиентом, как его отец, который сделал состояние многих людей? Жак рассказал отцу о долгой поездке, которую он совершил в Хайдарабад, где его игнорировали в течение пяти дней. Он встретил низама лишь во время Дурбара. В отличие от других правителей, низам решил арендовать дом, а также лагерь, чтобы разместить свой огромный гарем. И при этом захотел только два самых маленьких предмета, которые привез Жак: карманные часы и портсигар. Альфред был разочарован. Он считал предыдущего низама лучшим покупателем ювелирных изделий в мире: «Когда он заходил в магазин, не нужно было ничего показывать или говорить. Своей тростью он указывал на целую стену витрин и говорил: «ceci est pour moi» [я возьму это] – и платил наличными». Жак был уверен, что следующая поездка будет лучше – индийским клиентам нужно время, чтобы довериться иностранным ювелирам, возможности там огромны. «Они платят наличными, – отметил он с волнением. – Для нас было бы выгодно посещать их ежегодно».

Разговаривая с отцом и братом, Жак объяснил, почему он твердо убежден, что в Индии должен быть открыт филиал Cartier: не только для продажи драгоценностей, но и для их покупки. Хотя он нашел несколько высококачественных драгоценных камней в той поездке, в целом процесс был сложным. Жак был вынужден покупать целые партии драгоценных камней, бóльшая часть которых низкого качества. «Так как мы должны брать эти огромные партии целиком, а мусор (самая большая часть) не продается в Cartier… надо избавиться от этого в Бомбее. Лучше всего иметь здесь офис, где Морис Ришар или кто-то еще будет проводить четыре месяца в году (с сентября по декабрь включительно); в остальное время мы оставим там одного или двух местных жителей, которые будут отправлять нам отчеты о состоянии рынка».

У Жака были хорошие контакты, с ним работали такие профессионалы, как Швайгер и Сетна; Cartier просто нужно было отправить одного представителя из Парижа – того, кто действительно понимал бы внутреннюю жизнь и дух их Дома. Но так же, как в свое время Альфред отверг идею петербургского филиала, предложение Жака было отклонено. По мнению Альфреда, не имело смысла так раскидывать сыновей по миру. Жак мог регулярно путешествовать на Восток, проводить выставки-продажи в Индии и в других местах. Можно создать временный филиал в Дели со Швайгером или продавать из магазина Швайгера. Но они не собирались вкладывать большие суммы и рисковать столь далеким бизнесом без наблюдения за процессом.

Жак поначалу злился. Он понимал склонность семьи к финансовой осторожности и нежеланию брать на себя долги, но был уверен в преимуществах индийского отделения. Он написал Пьеру в отчаянии, объясняя, как он перенес «nuit blanche» (бессонную ночь) после того, как его предложение было отклонено, но пришлось уступить. В свои двадцать восемь он все еще стоял ниже братьев в структуре фирмы. Но пока ему придется вернуться в Лондон и распространять информацию об Индии оттуда.

Утром 28 мая 1912 года 175 Нью-Бонд-стрит открыла свои двери для первой выставки Cartier в Лондоне, вдохновленной Индией. Это не было просто попыткой продать драгоценности; Жак мечтал показать европейским клиентам чудеса Востока. Выставив крохотный образец индийских сокровищ, чтобы разжечь их энтузиазм, он взволнованно рассказывал журналисту, что открыл невообразимые чудеса. «Среди коллекций я обнаружил предметы, которые превосходят все, что можно найти в мире».

Выставка под названием «Восточные драгоценности и предметы искусства, недавно собранные в Индии» имела ошеломляющий успех. Задолго до того, как путешествия на Восток стали модными среди элиты, мсье Картье пересек моря и привез сокровища, достойные королей и принцев. Резные изумруды, крупный жемчуг и нефрит Великих Моголов восхищали людей, которые слышали о богатстве этой страны и мечтали его увидеть. Но не только драгоценные камни были экзотическими; дизайн, включавший цветы лотоса, мифических монстров и слонов, очень отличался от западных мотивов. Лишь через десять лет индийское влияние зримо отразится на Cartier – Первая мировая война обозначит длительный перерыв между поездками. Но выставка Жака стала значительным шагом, связавшим имя фирмы со сказочным таинственным Востоком.