Франческа Брикелл – Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши (страница 22)
Независимо от того, явились ли военные танки основой идеи новых часов или это была эволюция более ранних часов Santos, название Tank было гениальным маркетинговым решением. Это мгновенно повлияло на настроение публики. Говорят, одни из первых часов Луи предложил легендарному американцу – генералу Джону «Блэк Джеку» Першингу, командующему американскими экспедиционными войсками на Западном фронте. Когда-то Альберто Сантос-Дюмон помог популяризировать часы, названные его именем; теперь Першинг стал идеальным международным представителем бренда для Tank.
Основная проблема Луи при продаже Tank заключалась в том, чтобы убедить клиентов обменять свои мужские карманные часы на предмет, который, хотя и в меньшем размере и украшенный камнями, считался прерогативой женщин. Простой геометрический дизайн Tank был привлекателен для мужского понимания эстетики, но Картье еще больше продвинул их, поставив мужской артикль. Во французском языке слово «часы» женского рода, la montre; Картье назвал свое творение Le Tank.
Уже более ста лет часы Tank остаются классикой, которой отдавали и отдают предпочтение наиболее стильные люди. Сверху вниз: Бони де Кастеллан, купивший одни из первых часов в 1919 году, Рудольф Валентино в фильме «Сын шейха» и Джеки Кеннеди Онассис
В Париже Бони де Кастеллан, эксцентричный денди Прекрасной эпохи, арт-дилер, бывший муж американской наследницы Анны Гульд и хороший друг Луи Картье, был первым покупателем новых часов. Он носил их, вращаясь во французском высшем обществе. Позже Жан Кокто, художник и писатель, надевал их, обедая в ресторане Maxim’s; в это время по другую сторону Атлантики Дюк Эллингтон играл в них на сцене джаз. Рудольф Валентино, актер и разбиватель сердец, настоял на ношении Tank в фильме 1926 года «Сын шейха», несмотря на вопиющий анахронизм: арабский принц, носящий французские наручные часы в пустыне. Со времени своего дебюта в Голливуде Tank не переставал появляться на серебряном экране, его носили все: от Фреда Астера до Джорджа Клуни. Джон Ф. Кеннеди, который носил Tank в течение большей части своего срока, подчеркнул: Tank Cartier был «величайшим подарком Франции Америке со времен статуи Свободы».
Со временем часы Cartier стали модными и у женщин. Герцог и герцогиня Виндзорские заказали мужскую и женскую версию; Элизабет Тейлор носила, а также дарила их всем своим мужьям; именно эти часы любила принцесса Диана. В 2017 году Tank Джеки Онассис был продан за 379 500 долларов. (Купила часы Ким Кардашьян Уэст.)
С тех пор как Луи создал первый Tank более ста лет назад, он являлся во множестве форм: от удлиненного изогнутого Tank Cintrée до азиатской модели Tank Chinoise; лично для Жан-Жака Картье были сделаны JJC – знаковые часы, вошедшие в историю искусства. Когда Энди Уорхола спросили, почему он никогда не заводит свои часы Cartier Tank, он воскликнул: «Я не ношу Tank, чтобы знать время. Я ношу Tank, потому что их нужно носить!»
По мере того как война во Франции затягивалась, Картье получали все более и более плохие новости из России, где один из их главных продавцов, Леон Фаринс, ездил между Санкт-Петербургом и Архангельском. Конфликт в Европе усугубил многие экономические и социальные проблемы внутри России; к февралю 1917 года недовольство режимом, беспорядки из-за дефицита продовольствия и забастовки промышленных предприятий переросли в революцию. Царское правительство было свергнуто, Николай II отрекся от престола, и в октябре большевики захватили власть. Следующим летом царя, его жену и пятерых детей расстреляли. Некоторые утверждали, что девочки продержались дольше, потому что драгоценности, спрятанные в их одежде, защищали от пуль.
Столь долго обсуждаемое в семье Картье решение не открывать филиал в Санкт-Петербурге оказалось осознанным. Великий князь Павел, который был постоянным посетителем офиса Луи Картье, ведя весьма комфортную жизнь в Париже в течение нескольких последних лет, был захвачен в плен и заключен в тюрьму вместе с четырьмя двоюродными братьями – великими князьями. Вместо жизни, наполненной банкетами, теплыми шубами и поклонницами, мужчины вели полуголодное существование, с ними обращались, как с животными. Люди были заперты в холодных одиночных камерах пять месяцев. Январским утром 1919 года их расстреляли.
Другие, включая детей великого князя Павла, Марию и Дмитрия, рисковали всем, чтобы бежать из страны, спасая часть своих накоплений путем контрабанды через границу. Дилер драгоценных камней Леонард Розенталь вспоминал эти отчаянные поездки: «Многие из них рисковали жизнями, чтобы перебраться через границу с драгоценностями – единственным, что у них осталось. Только под покровом темноты они осмеливались двигаться вдоль финской границы, скользя по снегу и сжимая в руках маленькие мешочки, в которых было целое состояние». Великая княгиня Мария Павловна была в числе последних Романовых, спасшихся из революционной России; она умерла во Франции в 1920 году.
Сотрудникам и консультантам Cartier удалось вовремя сбежать. Карл Фаберже тоже не очень хорошо себя чувствовал: все его активы конфисковали, а компанию национализировали. Он был вынужден стать оценщиком драгоценных камней для убийц его лучших клиентов царских кровей. В конце 1918 года он бежал из большевистской России, найдя убежище в Германии. Позже его сыновья, Александр и Евгений, перебрались в Париж, где основали новую ветвь Фаберже, производя те же предметы, что отец, но с меньшим успехом. Они подружатся с братьями Картье; конкуренция между семьями уйдет в историю.
Одиннадцатого ноября 1918 года было подписано перемирие и прекращение боевых действий между Германией и союзниками. Это случилось в Париже: прозвучал залп из пяти орудий – и «в мгновение ока облик города изменился. Морок четырехлетней войны свалился с плеч столицы, словно сброшенный плащ». Везде появились флаги. Позже один из солдат вспоминал эту эйфорию: «Париж без колебаний решил больше не работать в этот день… Радостная толпа хлынула вдоль Больших бульваров. Всех, кто был одет в хаки, приветствовали с энтузиазмом; искренность, с которой мирные жители пожимали им руки, их скупые слова, демонстрировали уважение и почет к людям в форме».
Толпы бродили по улицам вокруг церкви Мадлен, в которой когда-то венчался Луи, спускались вниз по улице Рояль до площади Согласия. Люди несли знамена союзников, пели «Марсельезу» и «Боже, храни короля». «Это была ночь, которая навсегда запомнится каждому, кто был ее свидетелем. Фонари и вывески, которые не использовались в течение четырех лет, сияли, и люди… дали волю всем чувствам и эмоциям. Аплодисменты отзывались эхом и рассыпались по улицам, всем было радостно. Солдаты и мирные жители обнимались с энтузиазмом, доселе не виданным в Париже. Толпа захватывала такси, грузовики и другие автомобили. Люди забирались на крыши, цеплялись за подножки и махали шляпами».
Луи не возражал против того, чтобы поднять бизнес на волне патриотизма. Его самый ценный военный контракт случился в июле 1918 года, когда Картье попросили создать памятный жезл фельдмаршала – символ власти для генерала Фоша. Результат этого заказа, «произведение искусства, предназначенное для того, чтобы стать историческим объектом», сегодня находится в парижском Музее армии, рядом с жезлом, который Cartier изготовили для Петэна. После того как перемирие было подписано, Рю де ла Пэ, 13 получил еще большую известность: в витринах были выставлены оригинальные флаги союзников, лично подписанные президентами Франции и США и премьер-министром Великобритании. Позже эти исторические сувениры были проданы с аукциона для сбора средств на борьбу с детской смертностью.
Роман Луи с Жанной Туссен продолжался. После нескольких трудных лет она зависела от него больше, чем когда-либо. С начала войны Жанна потеряла трех близких людей. Сначала ее мать, которая жила в Лондоне, умерла от пневмонии. Затем ее бывший любовник, граф Пьер де Куинсонас, был убит в ужасной своей бессмысленностью аварии: коллега-пилот «в шутку» пролетел над ним на взлетно-посадочной полосе, но, просчитавшись, взял слишком низко. В 1919 году ее обожаемая старшая сестра Клементина скончалась от перитонита во французской больнице лондонского Сохо. Последовавшие одна за другой трагедии заставили Жанну выстроить вокруг себя защитную оболочку. Те, кто знал ее в то время, вспоминали, что она могла казаться холодной и отстраненной. Но не рядом с Луи! Твердый, независимый вид, который она демонстрировала миру, совершенно растворялся рядом с ним. Она нуждалась в нем.
Луи обожал Жанну, но опасения, высказанные ранее Коко Шанель, не были беспочвенными. Он так и не смог избавиться от ощущения, что Жанна недостаточно хороша для него. Семья подливала масла в огонь, особенно Альфред и Пьер. Они уже пережили бурный развод Луи с Андре-Каролиной, что было нелегко для католической семьи. И чем дальше, тем больше беспокоились о том, что роман Луи с этой «неуместной» женщиной может повредить репутации семьи. Пьер неоднократно выражал свое разочарование в письмах к Жаку: «Вы можете видеть, что случится с Луи – он правильно вел себя во время развода, благодаря хорошему имиджу отца, но теперь он делает много ошибок, живя с этой женщиной». Жак понимал опасения Пьера, но не во всем был с ним согласен. Он видел, каким счастливым Жанна делала его старшего брата, и считал, что они должны пожениться. Но он был младшим и не имел такого влияния, как Альфред или Пьер.