FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 38)

– Следи за своим тоном. Все твои сестры знают, каковы мои требования к поклоннику.

– Я твой сын.

– И имеешь для меня неоценимое значение. Поэтому послушай меня. – Удерживая его на расстоянии вытянутой руки, Хармониус заговорил серьезно. – Вполне естественно задаться вопросом, будет ли ваш (любого из вас) поклонник переживать из-за вас так же сильно, как вы уже переживаете из-за него. И оценит ли тот факт, что он – ваш единственный шанс на счастье.

Квену не нравилось, что перед ним произнесли речь, явно предназначенную для дочерей стаи, но, положа руку на сердце, он не мог отрицать, что и у него возникали подобные мысли.

– Сватовство поднимает вопросы, на которые можно и нужно ответить. А хороший поклонник развеет все страхи, освободив место для доверия, привязанности и обязательств. – И Хармониус тихо добавил: – Твоя мать, моя Аврора, часто говаривала: «Предъявляй своему жениху самые высокие требования, и он будет возрастать навстречу тебе». Кимико должна доказать свою собственную ценность, не ставя под угрозу твою.

Элоквент не успел переговорить с Кимико наедине перед уроком, но ее взгляд был тверд, поза уверенна, а ее партнеры сплотились по обе стороны от нее. Он попробовал простой сигнал: давай встретимся позже.

К счастью, она заметила. Наклонила голову в знак согласия и пробормотала чуть слышно:

– Да, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Ее услышал только феникс. Взгляд Суузу – открытый, заинтересованный – тут же скользнул в его сторону. Квен был совершенно уверен, что он уже все знает, и почувствовал себя до ужаса неловко. Но тут голова молодого феникса склонилась в птичьем знаке признания. Уважительном, даже почтительном. Неуверенность, должно быть, была написана у него на лице, потому что Суузу приподнял брови и повторил его же предыдущий жест: встретимся позже.

Разумное предложение.

Кимико переводила взгляд с одного на другого, ее глаза светились пониманием.

– Суузу уже зарекомендовал себя как отличный посредник. Где и когда?

Феникс – ее посредник?

– После уроков, ладно? У Собратьев, там, где живут Эдж и Флэй.

Суузу наклонился, передал его сообщение на ухо Кимико, та с благодарностью приняла его.

Все это казалось очень многообещающим, даже несмотря на то, что кот сунул в это дело свою лапу. Спокойствие Кимико позволило Квену немного расслабиться, но он все равно не мог сосредоточиться на госпоже Ривз, чья утренняя лекция началась с исторических основ практики ухода. Эта сильно сокращенная версия, узаконенная Открытием, делала акцент на красоте доверия и силе сотрудничества.

Квен знал эту версию достаточно хорошо, ведь она являлась частью его наследия.

Блеск Стармарк, Первый из Собак, заключил союз с ранними наблюдателями – еще до того, как они стали известны под этим именем, – и стал соучредителем Междумирья.

Его дед нарушил традицию той ранней эпохи, когда наблюдатели считались честной добычей. Фрагмент истории, который при огласке вызвал бы недовольство многих, особенно в местах вроде Америки, где мирный процесс внешне выглядел блестящей шерстью, зато весь подшерсток был в шипах и колючках.

– Некоторые кланы сознательно воздерживаются от ухода, – рассказывала госпожа Ривз. – А некоторые представляют уход наблюдателя как обряд перехода во взрослую жизнь. Амаранты, живущие в союзах, где они вступают с наблюдателями в случайный контакт, извлекают выгоду из такой близости.

– Типа перепадает с чужого плеча? – спросил Сосукэ.

Госпожа Ривз замялась:

– Как бы ты это описал, Хану?

Волк вскочил:

– Уход – это слишком целенаправленная штука, чтобы распыляться, затрагивая других. Но присутствие наблюдателей в доме создает определенную… атмосферу.

– Пьянящую, – согласился Юта.

Плум кивнул:

– Интимную.

Хвост Хану задвигался быстрее:

– Отчасти дело в детях. Маленькие наблюдатели не контролируют выход энергии и могут взвинтить всю стаю. Особенно если они такие потрясающие, как Айла.

Общее внимание переключилось на Айлу, и девочка отодвинула стул:

– Это одна из причин, по которой детей высокого ранга быстро переводят в академии, такие как Ингресс. Уроки владения собой начинаются очень рано. – Айла подняла руки и продемонстрировала браслеты с выгравированными на них переплетающимися чарами. – Эти обереги предназначены для вашей защиты не меньше, чем для моей. Хоть я особо и не «выплескиваюсь», эмоции до сих пор еще мешают мне сохранять контроль над собой. Иногда. – Она забавно сморщила нос. – А сенсей и папа строгие.

– И не зря, – сказала госпожа Ривз. – Все процедуры ухода регулируются ради защиты обеих сторон. Если у наблюдателя во время процедуры ухода наступит истощение, это может привести к смерти. Но и амаранты также уязвимы, когда сталкиваются с теми, у кого сильная душа.

Хану дал понять, что хочет сказать, и госпожу Ривз, похоже, порадовала возможность выслушать его мнение.

– Так что, конечно, здорово, когда под ногами малышня, но все больше зависит от цели анклава. Потому что некоторые классы наблюдателей очень агрессивны. Даже когда их рабочие места огорожены, они все равно действуют на общую атмосферу. Как запах корицы, доносящийся из закрытой духовки, или электрический привкус во рту, который говорит вам, что в тучах над головой появляется молния.

Госпожа Ривз энергично закивала:

– Это одна из причин того, почему амарантийский эквивалент больниц часто расположен в шахтерских анклавах. Наблюдатели, которые режут и настраивают кристаллы, обнаруживают, что их души резонируют на огромных расстояниях. И целители обнаружили, что увеличение и усиление способствуют…

Элоквент ссутулился на стуле, сосредоточив внимание на Кимико. Она была полностью поглощена обсуждением и, казалось, хотела выступить или задать вопрос. Где-то в глубине души он желал бы сам ответить на все ее вопросы, но не мог позволить своим инстинктам контролировать каждую мелочь. Тем более что ему предстояло отсиживаться в пассивной роли объекта ухаживаний.

Это было на удивление неприятно. И как только женщины это выдерживают?

Пожалуй, надо бы расспросить сестер. Или Флэй, ее он увидит раньше.

Наконец госпожа Ривз объявила перерыв, и Айла ткнула его в плечо:

– Ты не поднял руку.

– Я что-то пропустил?

– Неофициальный опрос. Около двух третей амарантов в классе уже пробовали уход. А ты нет?

– Почему, и я тоже. – Хармониус заранее договорился о его первом уходе, – вероятно, в надежде, что это ускорит его рост.

– Тебе не понравилось?

Квен вздохнул. Ему нравился восторг от прикосновения к могущественной душе, но не нравилась сопутствующая уязвимость. Довериться было трудно. Подумав об этом, Квен сразу почувствовал себя глупо, учитывая, как быстро он решил довериться Кимико.

– Понравилось, даже слишком.

Любопытство на ее лице тут же сменилось беспокойством:

– Если это очень личное…

– Ничего подобного. – Он слегка коснулся ее золотистых волос и улыбнулся, глядя в глаза, напомнившие ему другие, смеющиеся, зеленые. – Он был тогда лишь немного старше, чем ты сейчас. И с тех пор мне никто особо не был нужен.

В глазах Айлы сверкнули те же искорки, губы сложились в такую же улыбку.

– Ты и папка?

Он кивнул.

– Ты один из его особых фаворитов? – Она не стала дожидаться ответа. – Сенсей все еще приводит к нему людей за первым вкусом. Потому что он джентльмен. И благородный. Он был твоим первым вкусом?

Вопрос был очень личным, но Квен ответил, покачав головой:

– Последним.

– Ты скучаешь по нему?

Как тут ответишь?

– Человек, которого я помню, был мальчиком. С тех дней, когда он пытался мне помочь, он стал совсем другим.

Айла поджала губы:

– Неужели люди так уж сильно меняются?

– Я недостаточно общался с людьми, чтобы знать наверняка, – смущенно признал Элоквент.

– Ну, раз он пытался помочь тебе, он не мог этого забыть. – Девочка достала телефон и застучала по экрану. – Он на связи.

– Что ты делаешь?