FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 3)

Еще одна любезность. Хотя на самом деле она не нуждалась в этом подбадривании. Такое происходило постоянно. Если бы Кимико это напрягало, она давно изменила бы свою внешность или поведение. Но ей нравилось заставлять людей удивляться.

– Ну спроси у него.

– Наверняка он наблюдатель. Видишь, какая куртка на нем?

– Может, просто похожая. И вообще, наблюдателя невозможно отличить только по внешнему виду. Они ведь тоже люди, но с особыми способностями.

– Ты бы стала встречаться с наблюдателем?

– Смотря какие у него способности.

– Ого, поверить не могу, что ты это сказала!

Кимико стало интересно, что подумали бы эти девочки, знай они, до чего, как правило, неромантичны браки наблюдателей. И правда, трудно вдохновиться всеми этими сводками о родословных, прогнозами по поводу будущего потомства и заполнением десятка с лишним анкет и заявлений о согласии на вступление в брак. Причем частенько с человеком, с которым вы даже не встречались.

Она-то, будучи одной из трех уникальных дочерей, более чем достаточно знала о том, как все это происходит.

Хотя внешность и характер имели для них второстепенное значение, мать Кимико вечно сравнивала ее со старшей сестрой. Норико была нежной, милой и миниатюрной – в точности как мама, когда на нее впервые упал взгляд их отца.

Сакико в свои четырнадцать обещала стать красавицей, хотя и была чуть выше среднего роста. Но ни при каких обстоятельствах никто не принял бы младшую сестру Кимико за мальчика. Одни волосы Сакико чего стоили – прямые и черные, они ниспадали шелковым занавесом почти до колен.

А Кимико была высокая, с плоской грудью и короткой стрижкой. Наблюдатели предпочитали одежду унисекс, и это давало свободу, но не добавляло женственности походке. В тяжелых ботинках – стандартная часть формы Академии Ингресс – ее большие ноги казались еще больше. Кимико росла в совершенно обычном человеческом окружении и знала, что никакой женской привлекательности в ней нет. Зато на нее нередко заглядывались, ошибочно принимая за смазливого мальчика.

Обычно она игнорировала перешептывания, смешки и пристальные взгляды. Но изредка, если обстановка была подходящей, позволяла себе немного подурачиться. Кимико нравилось, когда на нее обращали внимание. Ведь это случалось так редко.

Поэтому, пока поезд подъезжал к ее остановке, она пониже опустила голову, чтобы ее воздыхательницы не рассмотрели, кто она такая на самом деле. Гул в вагоне изменился, и автоматический голос объявил станцию «Кикусава». Кимико подхватила пакеты с покупками и, взглянув сквозь бахрому челки, заметила, что девушки все еще наблюдают за ней. Улыбаясь, она уверенной – напоказ – походкой вышла из вагона. Наградой за эту безобидную маленькую эскападу были ахи и вздохи, смех и улыбки девочек.

Кимико шла вдоль поезда к заднему окну – ей захотелось проверить, видел ли волк. Он был там, ухмылялся, демонстрируя клыки и дружелюбие. На прощание он подал ей знак, который можно было перевести как «я счастлив, что наши пути пересеклись». Кимико чисто человеческим жестом помахала ему рукой на прощание и стала вприпрыжку подниматься на улицу, еще энергичнее, чем обычно.

Дом Кимико находился в Кикусава, старом районе Кейши, полном маленьких магазинчиков и любопытных соседей. Выцветшая краска, ржавый металл, рекламные плакаты с обтрепанными краями. Кимико понимала, что Кикусава ветшает, но она предпочитала замечать хорошее. Яркие корзины с мандаринами сацума в бакалейных лавках. Соблазнительно шипящие фрикадельки – их подавали обжигающе горячими в бумажных пакетах. Приторно-сладкий запах жженого сахара из чайной, где перед входом жарили данго, заманивая клиентов.

Люди жили над торговыми лавками или за своими заведениями. В узких переулках скрывались входы в ресторанчики, цирюльню, скобяную лавку и кондитерскую, которую Кимико регулярно навещала с тех пор, как научилась ходить. Она надеялась, что эта часть города – ее часть – навсегда останется неизменной. Все здесь покупали продукты у Накамуры, а рыбу в «Сато и Сыновья». «Улыбчивый кот» славился своими обедами в западном стиле, а «Дом благородной хризантемы» – традиционными сладостями.

Делать покупки у местных торговцев было вопросом чести, так что Кимико, нагруженная пакетами из чужих магазинов, чувствовала неловкость. Но, что делать, некоторые вещи в Кикусаве не достать.

– Кими-тян, – окликнула ее госпожа Миура, посыпавшая солью крыльцо общественной бани. Может, на сморщенном лице старушки и не были видны глаза, зато сама она ничего не упускала. – Пополняешь свою коллекцию?

– Да, тетушка. – Торопливо подойдя к ней, Кимико протянула одну из сумок. – Вот что я нашла в двух остановках отсюда. Лимитированный выпуск к Новому году.

Госпожа Миура деликатно пошарила лапкой в пакете, что-то бормоча под нос и цокая языком.

– Я их любила, когда девчонкой была. Мой отец работал на Дзюндзи, ты же знаешь. – Разумеется, Кимико это знала: госпожа Миура сотню раз уже рассказывала ей эту историю. Местный кондитер славился на всю Японию своим превосходным шоколадом и изяществом упаковки. – Тогда дедушка мне такие покупал. Мы часто играли с Миябэ-куном. – Она взяла широкую плитку шоколада, завернутую в фольгу и плотную бумагу, украшенную цветками сливы. – О, он-то всегда был сладкоежкой.

– Как я. А хотите вот такую, тетушка?

– Нет, нет, дорогая. – Госпожа Миура вернула шоколадку в пакет. – Ты за ней ездила в такую даль. Лучше принеси мне как-нибудь твою книжку.

– Только сначала эти добавлю, – пообещала Кимико.

Она начала собирать этикетки от шоколадных батончиков Дзюндзи еще в школе, когда впервые поняла, что такое лимитированный выпуск. Ее дедушка помогал ей находить их, купить и разложить в определенном порядке. Не было случая, чтобы он, выезжая из Кейши, вернулся домой без шоколадного батончика Дзюндзи, изготовленного специально для других префектур.

Кимико ужасно по нему скучала.

Но ее обычная уловка сработала и сейчас. Сосредоточиться на хорошем – например, на традиции, которую дедушка начал, а она продолжает. Не из чувства долга, а по любви.

Помахав госпоже Миура на прощание, Кимико зашагала к дому. Посторонние по большей части не обращали внимания на этот плотно заселенный район, управляемый Бизнес-ассоциацией Кикусавы и местным женским комитетом. Здесь были свои школы – от дошкольных групп до средних классов – и что-то вроде клуба, где люди собирались, чтобы поиграть в сёги, маджонг или настольный теннис.

Кимико миновала аптеку, круглосуточный магазин и тележку старого господина Рёты с исходящим паром аппетитным одэном.

– Миябэ-кун!

Кимико весело помахала рукой окликнувшему ее господину Фудживаре, владельцу мясной лавки. В детстве Кимико его побаивалась из-за низкого голоса, резких черт лица и окровавленного фартука. Но за грубоватыми манерами скрывалось добродушное сердце. Он подозвал девушку к ярко освещенной витрине своей лавки. Демонстративно осмотревшись – будто боялся, что кто-то их увидит, – мясник протянул ей приготовленную на пару пампушку.

– Это мне? – удивилась Кимико. Блестящее от пара белое тесто обжигало ладонь.

Господин Фудживара понимающе указал на сумки, висевшие у нее на руках.

– Сластями сыт не будешь, а тебе нужны силы.

– Спасибо! – Кимико разломила пампушку пополам, выпустив ароматное облачко пара. – Вы заглянете к нам наверх сегодня вечером?

Мужчина, ходивший в школу с ее матерью, похлопал себя по мускулистому бицепсу.

– Можете рассчитывать на меня и моих мальчиков! В такие дни друзья и соседи объединяются!

– Тогда до вечера. – Кимико помахала рукой и крикнула: – Еще раз спасибо!

Почти все лавки и магазинчики закрылись сегодня рано. И понятно – все уже хлопотали по хозяйству, чтобы успеть с последними приготовлениями к завтрашним торжествам в честь кануна Нового года.

Кимико как раз успела доесть пампушку со свининой к тому времени, как поравнялась с парой древних вишневых деревьев у поворота к начальной школе. Дальше – крытая автобусная остановка. А за ней крутой склон, густо заросший вечнозелеными деревьями. Под нависающими ветвями скрывалась длинная, узкая лестница, подножие которой обрамляла заметная красная арка с двумя сидящими каменными драконами. Конечно, Кикусава был домом для Кимико Миябэ, но особенно это относилось к храму Кикусава. Потому что семья Миябэ всегда жила здесь, на самом краю Междумирья, служа людям и выполняя обязанности хранителей святынь.

Глава 4

Святилище Кикусава

– Вы меня ждете? – крикнула Кимико.

– Не особо. Но все равно добро пожаловать домой.

Ее младшая сестра сидела на третьей ступеньке снизу на круглой подушке, надежно защищавшей от холода. Широкие штанины ее красных хакама доставали прямо до маленьких ступней, а длинные волосы были искусно подобраны с боков. Она чудесно выглядела. И знала об этом.

Кимико была уверена: чтобы ее сестренка пошевелилась и хоть что-то сделала, нужна не одна, а как минимум три веские причины.

Сакико окинула ее взглядом:

– Твои решения, как всегда, сбивают с толку.

Кимико ссутулилась:

– Папа разрешил мне съездить.

– Я, знаешь, не так уж уверена и в его решениях. – Младшая сестра вздернула нос. – Послезавтра ты должна произвести наилучшее впечатление. Наше будущее зависит от этого.

– Один год в старшей школе Нью-Сага не добавит блеска нашей родословной.