FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 17)

Акира прижал ладонь к коре:

– Почему вы не спросите у амарантов?

– Наблюдатели спрашивали. Много раз. Есть записи, на которых они отвечают всегда одно и то же: «Кусуноки спит».

– И как это надо понимать? – Акира широко раскинул руки и распластался на стволе, но дерево было слишком велико. Вот если бы весь их класс взялся за руки, только тогда его удалось бы обхватить. – Есть кто живой? – спросил он тихонько.

Кимико прислонилась к дереву, скользя взглядом по корням и сучьям, до которых могла дотянуться и по которым частенько лазила. Летом ей нравилось забираться в этот лабиринт ветвей, затенявших весь двор святилища.

Устроившись на хорошо знакомом ей изгибе среди корней, она стала рассказывать.

– В детстве я любила здесь сидеть часами напролет, особенно когда бабушка заставляла меня читать. Мне казалось, что дерево даже помогает разбираться в этой скукотище – в средней школе Кикусавы задавали ужасно много всякой нудятины. Я не особо хорошо училась, но деревья – они терпеливые. Вместе мы как-то справлялись.

Акира сочувственно помычал и опустился на нижнюю ветку.

– У меня было точно так же, только мне помогал Суузу и его наставления.

Кимико не смогла понять, что означала тихая трель Суузу, но поза его говорила о его смущении и самоиронии. Что ж, это имело смысл. Особенно если принять в расчет легкую улыбку Акиры, в которой читались и терпение, и нежность, и «ну вот, опять ты за свое».

Впечатления, которые накопила Кимико за неполную неделю, складывались в картину. Суузу был внимателен и все подмечал, но редко открывал рот. Дельный и организованный, он делал все тихо, видимо не желая навязывать им свои мнения и решения. Поначалу она сочла его пассивным по натуре, однако эта характеристика не вязалась с той загадочной скрытой силой, которую она ясно видела сейчас. В нем была… мощь.

Не пытается ли он разбудить ее дерево?

– Кусиноки – то, что я больше всего люблю дома, но тут есть еще много интересного, – сказала Кимико, выбросив из головы странные мысли. – Взять хотя бы чердак в каменном доме. Или реликварий. И архив, конечно.

После дедушкиной смерти обязанность ухаживать за обширной литературой святилища перешла к Кимико. Она могла не любить чтение, но прекрасно справлялась с организацией библиотеки.

– Что бы вы хотели сейчас посмотреть?

Суузу тряхнул головой:

– Ты говорила о драконах. Расскажи нам их историю, а я за это спою вам песню деревьев.

– Хорошо, только не здесь. – Кимико театрально поежилась. – Пойдемте, я отведу вас в другое укромное место, потеплее.

Кружным путем она привела новых друзей в архив, расположенный в одной из многих стоящих раздельно построек святилища. Ключ был только у нее, что гарантировало им уединение. Войдя, Кимико сбросила сапожки, а куртку и шарф повесила. Одноклассники последовали ее примеру, а она тем временем включила громоздкую электропечку в углу. По многолетнему опыту она знала, что сначала агрегат будет щелкать, завывать и жалобно скулить, но уже вскоре разогреется достаточно, чтобы можно было поставить на конфорку потертый золотистый чайник.

– Библиотека? Вау, книги, похоже, очень старые. – Акира сунул руки в карманы, как бы показывая, что будет смотреть, а не трогать. – А что, в святилищах так много пишут всякого?

– Мы, конечно, ведем записи, но большая часть библиотеки – это не хроники святилища, а собрание фольклора, сказок и легенд. Это традиция семьи Миябэ, и она совершенно уникальна.

По правде говоря, после смерти ее дедушки им много раз предлагали передать книги и свитки святилища Кикусава в библиотеку Академии Ингресс, куда более просторную и современную. Но бабушка раз за разом категорически отвергала эти предложения. Что бы это ни было – сокровищница историй, пыльная горстка реликвий или таинственный клинок, имя которого носило святилище, – все это вверено их заботам и здесь и должно оставаться. В этом была цель их существования.

– Сейчас за них отвечаю я, – поделилась Кимико.

– Сколько ты уже прочитала? – Акира подсел к складному столику в центре комнаты.

– И одной не прочла, зато могу найти любую. Я помогала дедушке заносить в каталог эти книги и папки. – И она спокойно повторила: – Теперь я несу за них ответственность.

– Давно? – поинтересовался Акира.

Она не стала делать вид, будто не понимает:

– Скоро год.

Лицо Суузу смягчилось, а его руки сложились в жесте сочувствия.

Акира, не столь внимательный к подобным вещам, поспешно собезьянничал за своим лучшим другом, добавив тихо:

– Соболезную.

– Спасибо. Все нормально, но… спасибо. – Кимико метнулась к буфету, где устроила целый шоколадный склад, и выложила из сумки с остатками покупок еще два пакета чипсов. – Сейчас вода нагреется, и можем попить чаю.

Акира наморщил нос:

– Кимчи и лук-батун? Ты серьезно?

– Это ограниченная серия, – сказала она, убеждая.

Он покосился на этикетку на другом пакетике:

– Почему тебе нравятся такие странные сочетания?

– Нельзя бежать от неизвестного, – просияв, воскликнула Кимико. – Риск может быть восхитительным. А где взять новые ощущения в месте, созданном ради почитания древних традиций? – Она задумчиво запустила в пакет руку и выудила пару чипсов, покрытых зелеными и лиловыми крапинками. – Может, это вообще окажется единственным приключением в моей жизни.

Акира откусил… и начал хватать воздух ртом.

Суузу долго смотрел на нее испытующим взглядом, но затем с непроницаемым видом принял угощение.

Кимико хихикнула, когда он страдальчески скривился.

– Признаюсь, сардин-брюле я бы тоже ни за что не попробовала во второй раз. Вы любите сладости?

– Только если они не смешаны с рыбным соусом, – проворчал Акира.

– Хоть я и пробую всякие диковинки, но шоколад для меня существует только один! – Кимико разложила шоколадки на столе как знак примирения. – Шоколад Дзюндзи – лучший в мире. Давайте прикончим его вместе. Только прошу, оставьте мне обертки. Я их коллекционирую.

Всей своей позой Суузу демонстрировал предвкушение радости и удовольствия.

– Славный клан Риндо известен широко. Мой брат разделяет твою любовь к их сладостям, но не столь щедро делится ими.

Глаза Кимико округлились.

– Так Дзюндзи – это городской анклав?

Феникс виновато понурился:

– Вероятно… это пока секрет.

– Риндо, значит? – Акира снял с шоколадки обертку с изображением снежинки. – По-моему, я их где-то встречал. Купил сливочные помадки, думал подольститься к сестренке, чтобы она разрешила одному из их ребят прийти к нам на обучение. Чтобы сделала вид, будто сама не хочет с ним заниматься. Они там такие милашки. С полосатыми хвостиками.

– И это, между прочим, было тайной, – моргнув, заметил Суузу.

Акира запихнул в рот полплитки шоколада, явно желая предотвратить очередное выяснение отношений. Суузу определенно был в смятении, его поза умоляла о доверии. Но он подтвердил ее догадку:

– Да-да, твои любимые сладости делают… тануки.

Кимико прочистила горло.

– Давайте в обмен я раскрою какую-нибудь тайну нашего святилища, и мы все просто… будем их хранить.

Оба кивнули, и девушка решительно сменила тему:

– Вы слышали о Звездном фестивале?

– Конечно, – пожал плечами Акира. – Я всю жизнь прожил в Кейши. Фестиваль уже совсем скоро.

Суузу склонил голову:

– Общегородской праздник под открытым небом в честь местной святой.

– Святой Мидори Пресветлой, – перебил Акира. – Считается, что она спасла город.

– Как именно? – подсказала Кимико.

– Звезды призвала или что-то в таком роде. – Акира замахал руками. – Все же знают песню, под которую танцуют у костра. Она пришла, как ангел, ну и все такое.

– Только Мидори не была ангелом, – сказала Кимико. – Она была наблюдателем. Точнее, маяком. Рассказывают, что своим сиянием она разбудила звезды, и те прилетели ей на помощь. Впечатления.