FORTHRIGHT – Амаранты. Несравненный (страница 14)

– Друзья, – возразил Гинкго. Он едва доставал ей до плеча, но был совершенно спокоен. Об этом можно было догадаться по плавному покачиванию его серебристого хвоста. – Странно, что вы не получили извещение. Или нет. Отец считает, что секретность и безопасность – одно и то же.

– Вы сын лорда Меттлбрайта, – пробормотала она.

Лиля отступила назад по проходу, чтобы дать Кирие вылезти с сиденья.

Выражение лица амарантки тут же изменилось – удивление, сожаление и многообещающая улыбка.

– Может, вы еще и друзья Эвера?

– Лучшие друзья, – торжественно поправил ее Кирие.

Она проводила их к выходу из автобуса, а затем опустилась на одно колено перед Лилей и Кирие, протягивая руки ладонями вверх.

– Меня зовут Сверкание, и я одна из стражей анклава Гардов. Хармониус – мой старший брат.

Глава 11

Старший брат

Лиля с удовольствием положила руки поверх рук Сверкания. Она любила собак. Возможно, даже больше всех остальных кланов. В основном из-за Эвера, но немного и из-за его папы, который всегда смеялся и добродушно урчал. Если папа Эвера – старший брат Сверкания, значит ли это, что она любит его так же, как Лиля любит Тимура? Скучает ли она по нему так же, как они скучают по Эверу?

– О, моя прекрасная, – сказала Сверкание, когда их руки встретились.

Это было странно. На Лилю наложили мощную защиту, а значит, никто не должен был даже догадываться о том, что она наблюдательница. Но, возможно, собака все поняла по ее запаху. Собаки такое умели.

– С нетерпением ждешь занятий?

Лиля прикусила губу. Лгать собакам было бессмысленно, поэтому она слегка покачала головой.

– Тоскуешь по дому?

Она снова покачала головой.

Сверкание покосилась на Гинкго и Кирие:

– Не хочешь, чтобы мальчики услышали?

Лиля вообще не хотела, чтобы об этом знал хоть кто-то. По крайней мере, кто-то из Особняка. Но Сверкание наполовину угадала, поэтому Лиля кивнула.

– Дадите нам несколько минут наедине? – Жестами она попросила предоставить разрешение и проявить терпение. – Девочкам нужно поговорить.

Гинкго подскочил к Лиле, заглянул ей в лицо, поцеловал в нос и сказал:

– Не успела войти в ворота, а уже завела друзей. Разговаривайте сколько нужно.

Вот так.

Вряд ли кто-нибудь из родителей позволил бы Лиле уйти с чужаком.

Впрочем, Сверкание была из Стармарков. И они никуда не уходили. Вместо этого стражница достала кристалл из мешочка на поясе. Лиля знала о кристаллах – у нее был свой собственный, – поэтому они со Сверканием сцепили пальцы, зажав кристалл между ладоней. Теперь то, что они будут говорить, не сможет подслушать даже самый хитрый лис.

Конфиденциальность. Первая новинка в этом путешествии.

Гинкго и Кирие отступили назад, чтобы она могла говорить сама за себя.

Сверкание осторожно передвинула одну руку так, чтобы рука Лили лежала на ней сверху:

– Могу я узнать, что ты скрываешь?

– Я – маяк.

Тонкие брови изогнулись дугой.

– Этот секрет хорошо скрыт, но вряд ли именно его ты хотела сохранить в тайне от этих парней. А значит, это не та правда, которую я предлагаю оберегать.

Эвер порой тоже так говорил. Уверял, что защитит их от всего, что омрачает их дух, будь то плохие сны, обиды или низкие оценки. И все еще грозился «обнюфать» их, если Лиля или Кирие пытались что-то от него скрыть.

Лиля придвинулась ближе.

– Я – маяк, – тихо повторила она. – Но быть маяком – это не работа.

– Тебя не классифицировали?

Она скорчила гримасу:

– Конечно классифицировали. Много раз. Я – маяк.

Сверкание нахмурилась:

– Но это не… А-а. Неужели они не смотрят дальше?

– Смотрят. Они уже много раз пытались. – Дядя Арджент особенно старался помочь ей усовершенствовать свою выдающуюся душу, определить свой путь. – Ничего не получается. Они не могут определить мою склонность, потому что у меня ее нет.

– Ты свидетельствуешь о силе своих родителей, но не знаешь, чего стоишь сама по себе?

Лиля поразилась тому, как точно и просто это было сказано.

– Я в этом кое-что понимаю. – Сверкание закатила глаза. – Попробуй побыть дочерью Блеска Стармарка.

На нее тоже давили, потому что ее отец был Первым из собак? Возможно, она понимала, какие надежды возлагают на дочь Первого среди стражей.

– Мой случай немного отличается. Видишь ли, мне уже достаточно лет, чтобы за мной можно было ухаживать, и мой родитель желает мне счастья. Но его энтузиазм в этом отношении превосходит мой собственный. Если бы я хуже себя знала, то могла бы ошибочно решить, что моя единственная ценность для стаи – в количестве щенков, которых я принесу своему роду.

Лиля кивнула.

– Тогда хорошо, что ты приехала к нам. В анклав Гардов. И не стоит бояться занятий. Они помогут тебе понять себя. – Сверкание улыбнулась. – Тогда ты будешь гордо стоять на ногах, уверенная в своем месте в жизни.

– Ты тоже так делала?

Сверкание осторожно поцеловала Лилю в щеку:

– Делала и делаю до сих пор. Принять решение – это хорошо, но передумать – тоже шаг на пути к себе.

Какое облегчение. Было бы ужасно выбрать курс, который ей не подойдет.

– Теперь ты выглядишь более спокойной.

Лиля решила, что так и есть:

– Спасибо.

Взяв обратно свой кристалл, Сверкание громко обратилась к Гинкго и Кирие:

– Если я вам понадоблюсь, спросите любого из стражей. – Выпрямившись во весь рост, она гордо заявила: – Сестры и дочери Сияния Стармарк сильны.

Автобус провез их через ворота, поднялся по крутому серпантину и проехал вдоль края большой лужайки, которая казалась идеальным кругом. Вдоль дороги стояли здания, а в стороны расходились тропинки к хижинам. Автобус остановился перед невысокой постройкой, увешанной баннерами, цвета которых соответствовали всем специализациям наблюдателей, но Лилю больше интересовал мужчина, который стоял у входа и держал на руках пухлого малыша. Рядом сидел большой черный кот.

Грегор так вырос после прошлого Дня разделения, когда Тимур привез приглашения в анклав Гардов. Он пробыл дома достаточно долго, чтобы убедить их родителей – и особенно дядю Арджента – принять приглашение Блеска.

На это ушло целых два месяца.

Лиля подозревала, что в конце концов лиса убедил именно маленький Грегор. Стоило им привязаться друг к другу, и Арджент уже ни за что не позволил бы малышу попасть в чужие лапы. Гинкго должен был поехать. Никто другой не сможет как следует приглядеть за сыном Особняка.

Гинкго мигом выскочил из автобуса.

Было приятно видеть Тимура таким веселым.

– Он такой же, как мы, – сказал Кирие, все еще сидя на своем месте. – Брат и о нем заботился.

– Он обо всех нас заботится, – согласилась Лиля, которая провела на руках у Гинкго столько же времени, сколько и у мамы. Может, даже больше. – И будет заботиться обо всех наших детях.