Форд Форд – И больше никаких парадов (страница 47)
– Картина весьма неприглядная, – беззаботно бросил Титженс. – Будет неплохо, если вы позволите мне объяснить,
– Уж сделайте милость! – ответил Левин и робко добавил: – Только прошу не забывать, что я представляю здесь военную следственную комиссию. Если вы изложите события сухо и в порядке их следования, мне будет легче отправиться с рапортом к генералу.
– Благодарю вас, – сказал Титженс и через мгновение продолжил: – Прошлым вечером в… точное время я вам, пожалуй, не скажу, но мы с женой уехали отдыхать, думаю… где-то около половины второго. Обратно в лагерь я вернулся в половине пятого, чтобы добраться пешком, мне понадобилось больше получаса. Поэтому все, о чем я собираюсь сейчас поведать, произошло до четырех.
– Время в данной ситуации – фактор второстепенный, – сказал Левин. – Нам известно, что инцидент произошел ближе к утру. Генерал О’Хара обратился ко мне с жалобой без четверти четыре. Чтобы дойти до штаба ему, вероятно, понадобилось пять минут.
– И в чем же конкретно он меня обвинил? – спросил Титженс.
– В действительности жалоба была далеко не одна… – ответил Левин. – Я даже не все их еще просмотрел. Если вкратце, то поначалу он обвинил вас, что вы в нетрезвом виде ударили старшего по званию офицера, но потом переменил мнение и вменил в вам в вину поведение, порочащее офицера, заключающееся в том, что вы ударили… Кроме того, по его утверждению, вы совершили еще один порочащий офицера поступок, ненадлежащим образом завизировав у себя в канцелярии протокол… Я даже не понял, что он имел в виду… Похоже, вы еще до этого сцепились с ним из-за военной полиции…
– Так именно с этого-то все и началось, – сказал Титженс и тотчас задал вопрос: – А офицером, которого я, по его утверждению, ударил, был…
– Пероун… – сухо ответил Левин.
– Вы же сами прекрасно знаете, что это не он. Я готов признаться, что ударил генерала О’Хару, но…
– О том, чтобы вы признали вину, речь не идет. В чем-то подобном вас никто не обвиняет и вам прекрасно известно, что вы не под арестом… Приказ приступить к исполнению обязанностей, последовавший после ареста, сам по себе отменяет предыдущее решение и освобождает вас из-под стражи.
– Да, мне это и в самом деле прекрасно известно, – холодно ответил Титженс. – Как и то, что генерал Кэмпион приказал мне сопровождать его во время инспекции кухонь… Но я боюсь, что… Словом, обращаю на сей факт ваше самое серьезное внимание, хотя и сомневаюсь, что это лучший способ замять данное дело… Словом… На мой взгляд, мне целесообразнее признаться в том, что я ударил генерала О’Хару. И, конечно же, в нетрезвом виде. Потому что когда офицер трезв, он никогда не надает по физиономии генералу. Тогда это дело перейдет в категорию самых обыденных. Офицеров чуть ли не каждый день лишают чинов за выходки в пьяном виде.
Сначала Левин дважды сказал: «Погодите минутку». А потом, не без доли ужаса в голосе, воскликнул: – От этой навязчивой мании принести себя в жертву вы теряете, что только можно… В том числе и чувство соразмерности. Забывая, что генерал Кэмпион джентльмен. В состоящем под его началом подразделении ничего не решается исподтишка…
– Да все и так уже решено, причем самым несносным образом… Если бы меня понизили в чине за пьянство, ничего страшного со мной не случилось бы, но без конца копаться в этом деле – это сущий ад.
– Генералу очень хочется узнать, что же случилось в действительности. Поэтому будьте так добры, выполните приказ и поведайте обо всем, что произошло.
– Вот это как раз поистине ужасно… – сказал Титженс и где-то на минуту умолк.
Левин тем временем лихорадочно отбивал стеком по крагам нервный ритм. Титженс набрался твердости и начал свой рассказ:
– Генерал О’Хара пришел в номер моей жены и вломился в дверь в тот момент, когда там был я. Поначалу мне показалось, что он пьян. Но после его восклицания я пришел к выводу, что всему виной не столько горячительное, сколько заблуждение, в которое его ввели. Когда я вышвырнул его в коридор, там лежал другой человек. Генерал О’Хара закричал, что это майор Пероун. Поскольку этого человека я знаю не очень хорошо, я даже не понял, что это он, тем более он был без мундира. Мне вообще показалось, что это французский официант, который пришел позвать меня к телефону. Я увидел только его лицо, когда он заглянул в дверь… Понимаете, он заглядывал в дверь. Моя жена была… скажем, почти нагая. Я ударил его в челюсть, и он вылетел в дверь. Физической силы мне не занимать, к тому же раньше я ее всячески тренировал. И прекрасно это осознаю. Я разволновался, но не больше положенного в подобных обстоятельствах…
– Но ведь… Какой телефон может быть в три часа ночи! – воскликнул Левин.
– Я всю ночь звонил в штаб, что к себе, что к вам. А мне, соответственно, несколько раз звонил лейтенант Коули, ответственный за отправку пополнения. Я тревожился по поводу служащих канадских железнодорожных войск, не зная, как с ними поступить. После того как мы с миссис Титженс поднялись к ней в номер, меня трижды звали к телефону и один раз из лагеря прибыл посыльный. К тому же у нас с женой был очень непростой разговор о праве распоряжаться моей семейной собственностью, надо сказать, довольно обширной, поэтому в детали я вдаваться не буду, потому как в них вполне можно запутаться. Мой номер расположен по соседству с тем, где остановилась миссис Титженс, дверь между ними до этого самого момента оставалась открытой, поэтому я слышал, когда ко мне стучался официант или посыльный. Ночной портье в отеле произвел впечатление человека угрюмого, грубого и грязного… До Пероуна ему далеко.
– А в эти подробности обязательно вникать? – прокомментировал его слова Левин. – Мы…
– Если я даю показания, то это, по-видимому, действительно необходимо. Хотя мне было бы лучше, если бы вы задавали вопросы.
– Продолжайте, пожалуйста… – ответил Левин. – Мы примем к сведению ваше заявление о том, что майор Пероун был без мундира. По его словам, он был в пижаме и халате. Искал уборную.
– Вот как… – произнес Титженс, умолк, немного подумал и продолжил: – Вы не могли бы передать мне суть рассказа майора Пероуна?
– Он настаивает на том, – ответил Левин, – что я вам только что сообщил. По его словам, он искал уборную. И раньше никогда не останавливался в этом отеле. Только открыл дверь, заглянул в нее, мгновенно получил жестокий удар, вылетел обратно в коридор и стукнулся головой о стену. Пероун утверждает, что был оглушен, и, не понимая, что в точности произошло, выкрикнул в адрес напавшего на него человека несколько обвинений… Затем из своего номера вышел генерал О’Хара…
– И какие же именно обвинения выкрикивал майор Пероун? – спросил Титженс.
– Э-э-э… – замялся Левин. – В своих показаниях он их приводить не стал.
– Полагаю, это очень даже существенно, поэтому мне хотелось бы знать, к чему они сводились, – произнес Титженс.
– Этого я не знаю… – сказал Левин. – Прошу меня простить… Майор Пероун пришел ко мне через полчаса после генерала О’Хары. Страшно нервничал и, судя по всему, сходил с ума от беспокойства. Осмелюсь предположить… за миссис Титженс. Еще он очень хотел выгородить себя!.. Может показаться, что он кричал что-то вроде «Пожар!» или «Держи вора!»… Но когда из своего номера вышел генерал О’Хара, майор вне себя заявил, что ваша жена сама позвала его к себе в номер и что… О-хо-хо… прошу меня простить… Я чрезвычайно вам обязан… вы даже не представляете как… Словом, он кричал, что вы пытались его шантажировать!
– Вот оно что!.. – сказал Титженс.
– Как вы понимаете, – сказал Левин таким тоном, будто пытался себя защитить, – эти слова он сказал генералу О’Харе в коридоре. И даже признался, что это безумие… А когда пришел ко мне, ни в чем подобном вас обвинять уже не стал…
– Иными словами, он больше не настаивал, что миссис Титженс сама разрешила ему прийти?.. – спросил Титженс.
– Нет, я больше так не могу… – со слезами на глазах произнес Левин. – Лучше подать в отставку, чем мучить вас и изводить…
– Ни в какую отставку вы подать не можете, – возразил Кристофер.
– Зато могу отказаться от назначения, – ответил Левин и добавил, горестно сопя носом: – Чертова война!.. Ох уж эта чертова война!..
– Если вам так мучительно сообщить мне, что, по вашему мнению, майор Пероун действительно явился с разрешения моей жены, то я и без вас знаю, что это чистая правда. С другой стороны, моя жена точно знала, что я к ней поднимусь. Она не собиралась мне изменять, а всего лишь хотела поразвлечься. В то же время я в курсе того, о чем, по всей видимости, сообщил генералу Кэмпиону майор Терстон – что миссис Титженс в свое время ездила вдвоем с майором Пероуном во Францию. Они отправились в деревушку под названием Исенжо-ле-Перванш…
– Нет, то место называлось совсем не так, – чуть не взвыл Левин. – Какой-то Сен… Сен… Словом Сен и что-то еще. В Севеннах…
– Нет-нет, точно там!.. – возразил Титженс. – Да не убивайтесь вы так…
– Но я ведь… – продолжал Левин. – Так вам обязан…
– Давайте я лучше сам поставлю в этом деле точку, – сказал Титженс.
– И у генерала случится разрыв сердца. Он же так безоговорочно верит в миссис Титженс. Да и как в нее не верить?.. Как вы, черт возьми, догадались, что ему сообщил майор Терстон?!