Фонда Ли – Нефритовое наследие (страница 99)

– Я и не представлял, что могу тебя так напугать. Неужели мысль о женитьбе и впрямь так ужасает? Но в любом случае тебе ничего не грозит. Дин, сын Танку, Кулак первого ранга. Говорят, он пойдет по стопам отца и станет Штырем. Брак Шаэ и Танку Дина свяжет руководство обоих кланов.

Хило снова смог дышать. Он закончил жевать и проглотил.

– Дедушка на это не пойдет, – уверенно заявил он. – Шаэ – его любимица.

Лан ответил не сразу, но его нефритовая аура ощетинилась, пока он ковырялся в остатках еды на тарелке.

– Когда речь о решениях, которые пойдут на благо клану, тут не до личных чувств, даже у Колосса. Дору считает это хорошим вариантом, а ты знаешь, какое влияние он имеет на дедушку.

Хило поморщился:

– Дору нужно отправиться в эпоху Трех престолов, где ему и место. Старому Шелесту отлично подошла бы роль придворного интригана.

Лан посмотрел на младшего брата с покорностью, которую Хило не мог понять многие годы, пока сам не стал Колоссом.

– У дедушки и Айта Ю бывали разногласия, но теперь оба стареют и хотят обеспечить взаимное уважение между кланами и после своей смерти. А это все сложнее, ведь у нас разный бизнес, разные территории, разные школы. – Лан рассеянно потеребил свои нефритовые браслеты, на его лице была написана неуверенность. – Семья Танку говорит, что, если мы станем союзниками, Айт Ю отодвинет плейбоя Эодо и объявит Танку Уши следующим Колоссом Горных. Это предотвратит войну за право наследования и обеспечит мир. Шаэ будет невесткой их Колосса, а если молодой Танку получит повышение, мы станем зятьями их Штыря.

По мере того как Лан говорил, Хило все меньше и меньше нравилось такое будущее. Он не имел ничего против Танку, но определенно не хотел с ними породниться. Старшему Танку было за пятьдесят, его сын – ровесник Лана. Если семьи объединятся, Танку будут занимать более сильную позицию. Каким образом Лану удастся сохранить свой пост Колосса в противостоянии со свекром сестры? А если Хило станет Штырем Равнинных, ему придется столкнуться с собственным зятем в борьбе за территории и отступить ради сестры. Возможно, такой союз обеспечил бы мир в обозримом будущем, но в конечном итоге Равнинные проиграют. Клан мог бы даже стать данником Горных.

Но волноваться не стоило, потому что он хорошо знал свою сестру.

– Шаэ никогда не согласится, – фыркнул он.

Лан вытащил сигарету и протянул пачку младшему брату, тот тоже взял сигарету, хотя и не любил эту марку.

– Мы оба это знаем, – сказал Лан. – Но дедушка, похоже, нет. Он всегда обожал Шаэ и считает, что она его послушается. А если нет, мы потеряем лицо перед Танку и Айтом Ю. Что бы ни случилось, после этого отношения между нашими семьями уже не будут прежними. – Когда Хило не ответил, Лан проворчал: – Вот почему сегодня утром мне не весело. А теперь я и тебе испортил утро, хотя ты сам виноват – не нужно было спрашивать.

Хило закурил, но вкус табака ему не понравился.

– Дедушка ведь еще не дал Танку ответ? Может, ты сумеешь его отговорить.

– Возможно, – сказал Лан, хотя и без уверенности. – В старости дедушка стал ужасно упрямым. Мое мнение ты знаешь. Но в конечном счете решать ему.

К их столику подошел владелец ресторана и представился – его звали господин Унь. Он спросил, что не так с едой – ведь Лан почти к ней не притронулся. Они заверили, что еда была великолепна, и ресторатор глубоко поклонился, сказав, что рад обслужить внуков Колосса и надеется, что они донесут свою оценку его скромного заведения до Факела Кекона.

Лан поговорил с господином Унем с той особой вежливой серьезностью, которую он развил за последние годы, но улыбался еле-еле. Дедушке было семьдесят шесть, гораздо больше, чем Айту Югонтину, но он никак не хотел уйти на покой, хотя уже столько лет готовил Лана к работе Колосса. В ожидании своей очереди Лан находился в трудном положении. Если бы он стал возражать Коулу Сену или не подчинился ему, то дополнительно отсрочил бы свое назначение Колоссом.

– И ни слова об этом Шаэ, тебе ясно? – сказал Лан, когда господин Унь ушел. – Не хочу, чтобы она начала воевать с дедушкой, если этого можно избежать.

Через пару лет Шаэ самостоятельно устроит войну с дедом, но в то время ни Лан, ни Хило не знали, что грядет.

– Я доверяюсь тебе, Хило, – сказал Лан. – Поклянись хранить все в тайне.

Хило с невинным видом беззаботно раскинул руки.

– Клянусь своим нефритом, брат, – пообещал он, задумавшись, рассказал ли Лан кому-нибудь еще. Он сомневался, что брат делится проблемами клана со своей высокомерной женой. – К тому же я не так глуп, чтобы сообщать плохие новости. Если Шаэ узнает об этом от меня, то может и с крыши скинуть. – Несколько минут они просидели молча, докуривая, а потом Хило сказал: – Хорошо, что я всего лишь Кулак и мне не приходится заниматься всяким дерьмом вроде политики, как тебе.

Но Хило не переставал думать о словах Лана. Дедушка – просто старый осел, решил Хило, если пытается повернуть время вспять. Он ведь сам принял такое решение – общество Люди горы разделилось много лет назад. Попытка объединить Горных и Равнинных имеет не больше смысла, чем склеивать расколотое яйцо.

Вместо того чтобы вести себя как тиран из старых времен, устраивая политический брак Шаэ, дедушке следует просто уйти на покой. Как только Колоссом станет Лан, он назначит Хило Штырем, а Шаэ – Шелестом. Вместе они будут сильнее семьи Танку или любых потенциальных наследников Айта Ю и не склонятся перед ними как вассалы. Чем быстрее Лан станет Колоссом, тем лучше.

Чем больше Хило об этом думал, тем больше злился на деда. А еще эгоистично волновался о собственной карьере. Все считали его слишком молодым для должности Штыря, и пройдет еще несколько лет, прежде чем он сможет занять это место. Когда Лан станет Колоссом, все будут ожидать, что боевую часть клана возглавит какой-нибудь опытный боец из Кулаков, с большим количеством нефрита.

Хило не мог ожидать своей очереди, постепенно поднимаясь по карьерной лестнице. Даже уйдя в отставку, дедушка наверняка оставит за собой последнее слово во всех решениях. Лан будет окружен старыми перечниками. Если Хило не станет Штырем, он не будет иметь достаточно влияния и авторитета в клане, чтобы все смирились с его женитьбой на Вен.

К радости господина Уня, через два дня Хило вернулся в «Двойную удачу», чтобы поужинать. На этот раз он взял с собой Маика Кена и Маика Тара. Лан взял с него слово не говорить с Шаэ, но Хило решил, что может спокойно обсудить ситуацию с двумя ближайшими друзьями и самыми доверенными Кулаками.

– Мне придется убить Танку Дина, – сказал он, когда подали закуски.

Тар замер, не успев положить в рот шарик хрустящего кальмара.

– Сына Штыря Горных? Того здоровенного парня с кислой рожей, плоским носом и кучей нефрита?

– Того самого, – ответил Хило. – И очень скоро, на чистых клинках.

– Приятно было быть твоим другом, кеке, – поддел его Тар. – Я попрошу богов, чтобы тебя узнали. – Увидев, что Хило совершенно серьезен, Тар перестал улыбаться. – Ты хороший боец, Хило-цзен, все это знают. Но не новый Байцзен. Танку Дин тебе не по зубам, по крайней мере пока.

Танку Дин был Первым Кулаком Горных. Зеленые кости обычно дрались на дуэлях с равными по статусу. Считалось недостойным драться с человеком ниже уровнем и неразумным бросать вызов тому, у кого больше нефрита. Победить человека с бо́льшим количеством нефрита возможно, так же как можно одолеть противника из более тяжелой весовой категории. Возможно, но маловероятно.

– Чем тебя так обидел Танку, что тебе невтерпеж с ним драться? – спросил Кен.

– Ничего личного. Я едва его знаю, да и не очень-то и хотелось.

Танку Дин обладал репутацией великолепного бойца и хорошего Кулака, но малоприятного человека – его легко было вывести из себя любым критическим замечанием, он избивал подчиненных или отказывал в помощи Фонарщикам, если те пытались хоть в чем-то ему возражать.

Хило объяснил Маикам, в чем дело и почему действовать нужно срочно.

– Дедушка не сможет выдать Шаэ замуж за покойника.

Даже Кен и Тар были ошарашены, хотя и не могли назвать решение нелогичным. Кен потер затылок и глубоко вздохнул:

– Сражаться один на один слишком рискованно. Мы могли бы устроить ему засаду и завалить его вместе.

Хило покачал головой:

– Нельзя, чтобы кто-нибудь подумал, будто это Лан шепнул мне его имя.

Лан должен оставаться в хороших отношениях с дедушкой до его отставки. А значит, все должно выглядеть случайностью. Когда братья Маик с нескрываемым скептицизмом переглянулись, Хило рявкнул:

– Вы что, просто скажете мне, что сдаетесь? Вспомните о Героической двадцатке. Мой отец нашел способ совершить невозможное, пусть и ценой собственной жизни, потому что отступить было нельзя. Когда нужно что-то сделать, всегда есть способ.

Эта фраза станет его фирменной, в будущем он будет повторять ее многим своим Кулакам.

В следующую среду Хило и братья Маики поехали на территорию Горных, в квартал, который контролировали Танку Дин и его Пальцы. Хило зашел в бар «Черный гусь», положил ножны с саблей на стол и заявил бармену:

– Мы с друзьями не собираемся доставлять вам хлопот. Просто хотим пропустить по стаканчику.

Хило и Маики сели и заказали по пиву. Они выпили и заказали еще пива, а потом и бутылку хоцзи. Через два часа бармен ушел в подсобку и позвонил Танку Дину, который прибыл через пятнадцать минут, чтобы узнать, в чем проблема, почему Зеленые кости из Равнинного клана не желают убраться с территории Горных. При виде Танку лицо Хило засветилось от радости, он поманил Кулака Горных за свой стол: