Фонда Ли – Нефритовое наследие (страница 94)

– Коул Шаэлинсан! Считаешь себя крепкой жанлунской сучкой? – выкрикнул барукан на плохом кеконском. – Посмотрим, насколько ты крепка. Как думаешь, сумеешь бежать быстрее пули из моего пистолета?

Он приставил ствол к виску Вен.

– Если выстрелишь, все вы трупы, – сказала Шаэ, обрадовавшись, что ее голос не дрожит, хотя ей казалось, что земля уходит из-под ног.

Эти люди знали, кто она такая. И знали, кто такая Вен. Они специально устроили ловушку с помощью полицейского и напали превосходящими силами, явно рассчитывая потерять часть своих людей. Они уже ожидали смерти, так что от ее угроз не было толку.

– Брось нож! – рявкнул мужчина. – И сними нефрит.

Если бы на кону стояла только ее жизнь, Шаэ ни при каких обстоятельствах не позволила бы себя разоружить и забрать нефрит. Даже в такой ситуации она могла бы драться, пока ее не убьют или не захватят, что непременно произойдет, судя по тому, как легко они уложили Дудо и Тако, молодых и крепких Кулаков. Но в таком случае она оставила бы Вен на милость врагов, а этого Шаэ не могла себе позволить. Баруканы не хотели их убивать. Шаэ и Вен были нужны живыми.

А значит, баруканы чего-то хотят от Равнинных.

Шаэ выпустила из ладони нож, и он упал на землю. Ей хотелось бы, чтобы пальцы не дрожали, когда она снимала серьги и браслеты. К горлу подступила тошнота, а лицо вспыхнуло от стыда и отвращения. Она чувствовала себя так, будто над ней надругались, раздели догола перед насильниками.

– А теперь положи его на землю и отойди, – сказал барукан, когда она сняла нефрит.

Шаэ сжала нефрит в ладонях. «Это вам с рук не сойдет», – мысленно произнесла она, но поняла, что сопротивление не пойдет на пользу Вен. Шаэ присела и кинула камни на землю перед собой. Через пару секунд перед глазами все поплыло от синдрома отмены. Шаэ сжала кулаки под складками юбки. Она покачнулась от головокружения. Перед глазами возникла пелена, в ушах загудело, и ночь стала выглядеть еще более странной.

Шаэ медленно встала и сделала два шага назад. На ее плечи грубо опустились чьи-то руки и заставили упасть на колени, так что ее кожа царапнула об асфальт. Краем глаза Шаэ заметила испуганное лицо Вен, которая пыталась что-то сказать, а затем на голову Шаэ опустился черный мешок, запястья связали за спиной, затолкали ее в машину, и та немедленно тронулась.

Хило был в тренировочном зале со своим восемнадцатилетним племянником Маиком Цамом, когда из главного дома прибежала побледневшая от волнения экономка Сулима и открыла дверь, даже не постучавшись.

– Простите, Коул-цзен, – выдохнула она, – но там кто-то… по телефону…

Колосс вбежал через темный двор в дом и поднял трубку в кабинете, нажав на кнопку главной линии.

– Коул Хилошудон, – раздался голос с заметным акцентом, – если ты хотел захватить Шотар, то нужно было приехать самому, а не присылать своих шлюшек. Ты привык отдавать приказы, но с этой минуты больше не командуешь. Если ты хочешь вернуть жену и сестру в целости и сохранности, то делай, как мы скажем. – Он умолк. – Ты внимательно слушал, Коул Хило?

– Да, – ответил Хило. – Мне нужны доказательства, что они живы и невредимы.

В трубке раздались какие-то шорохи и шелест статики, как при плохом соединении. У Хило заколотилось сердце, и тут он услышал голос Вен, хриплый и испуганный:

– Хило?

Ему удалось ответить спокойно:

– Тебя не тронули?

– Нет, – пробормотала она.

– А Шаэ?

– У нее забрали нефрит, но она невредима. Дудо и Тако серьезно ранены.

– Не волнуйся, – сказал Хило. – Я с этим разберусь.

– Хило, я…

У нее вырвали телефонную трубку, и снова раздался голос похитителя:

– Ты получил доказательства. А теперь слушай, что ты должен сделать. Завтра в полночь ты привезешь сорок килограммов обработанного нефрита и два миллиона эспенских талиров наличными в место, которое я назову позже, а в обмен получишь свою жену. Если все пройдет гладко, у тебя будет неделя на то, чтобы прекратить деятельность в Лейоло, вывезти из страны всех представителей своего клана и публично заявить, что ни сейчас, ни в будущем Равнинные больше не будут пытаться устроиться в Шотаре. И только тогда ты получишь обратно сестру вместе с двумя другими, если они еще будут живы.

– Я сделаю все, как ты скажешь, – ответил Хило. – Ты получишь деньги и нефрит. Равнинные уйдут из Шотара. Мне не трудно расстаться с чем-то материальным. Но если ты что-то сделаешь с людьми, которые мне дороги, разговор будет другим.

В голове Хило бушевала ярость. Поле зрения сузилось и потемнело по краям. Все кошмарные варианты, которые подсказывало воображение, разбивались о вал всепоглощающей злости.

Его следующая фраза должна быть идеальной. Не вызывающей, но и не робкой. Если он будет слишком агрессивен, баруканы изменят планы и убьют пленников. Если в голосе прозвучит отчаяние, они перестанут его бояться и не выполнят свою часть сделки. Все эти расчеты он проделал почти бессознательно.

И тихо сказал:

– Кем бы вы ни были, в ваших венах течет густая кровь, раз вы решились на то, на что не осмеливались даже мои злейшие враги. Мне доводилось заниматься рискованными операциями, и вот что я вам скажу: сейчас вам не стоит беспокоиться насчет меня. Я выполню все ваши требования, как овечка. Но вот насчет ваших людей… Я знаю, какие темные помыслы иногда владеют людьми, как трудно держать их в узде. Теперь безопасность пленников – ваш единственный рычаг. Если с ними что-то случится, никому из вас не доведется воспользоваться нефритом или деньгами, ради которых вы на это пошли, потому что все вы умрете в мучениях.

– Ты в точности таков, как о тебе говорят, Коул Хилошудон, – весело произнес человек, которого Хило собирался убить. – Даже в аду будешь высокомерно грозить дьяволу. Просто чтоб ты уяснил: если мы увидим полицейских, твои жена и сестра умрут. Если мы увидим журналистов, они умрут. Если мы увидим твоих Кулаков или Пальцев, они умрут. Может, ты и правишь Кеконом, но здесь не Кекон.

Барукан повесил трубку.

Глава 45

Очень плохие люди

Похитители привели Вен в пустую комнату и заставили ее сесть к стене, связав руки клейкой лентой. Они находились в каком-то доме, но Вен понятия не имела, где именно.

Когда ей накинули на голову мешок и затолкали в машину, она вспомнила ту ужасную автомастерскую в Порт-Масси, как ее душили так, что она почти умерла. Всю бесконечную дорогу она в панике тряслась и потела и наверняка задохнулась бы, но наконец один из налетчиков заметил ее состояние и приподнял мешок, чтобы закрытыми остались только глаза. Почувствовав на лице ветерок, она немного успокоилась и не потеряла сознание.

Даже через несколько часов у нее время от времени начинались приступы дрожи, а сердце бешено колотилось, словно хотело убить ее, прежде чем это сделает кто-то другой. Вен притянула колени к груди и старалась дышать медленно и глубоко, представляя, что она в саду у дома, сидит у пруда между цветущей магнолией и жимолостью.

Она твердила себе, что это совсем не то, что было тогда с Бригадами. Иначе ее уже изнасиловали бы или убили. Эти люди чего-то хотели от ее мужа, иначе не дали бы ей поговорить с ним по телефону. А Хило мог сдвинуть и небеса. Он задействует все возможности клана, чтобы ее найти и вернуть целой и невредимой. Пока что ей нужно вести себя спокойно, как он и сказал, сохранять ясную голову и не поддаваться ослепляющему страху.

А это было трудно – где-то дальше по коридору стонал от боли Тако. В Кулака выстрелили несколько раз, пока он прикрывал Вен. Броня не могла остановить пули, но замедлила их, что лишь усугубило страдания Тако. Невыносимо было слушать его стоны, но так она хотя бы знала, что он жив. Она не видела и ничего не слышала о Шаэ с тех пор, как барукан снял с нее нефрит и затолкал в другую машину.

Вен прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Спать она не могла, но от изнеможения впала в полузабытье, пока через щели в черном полиэтилене, которым было затянуто окно, не начал просачиваться солнечный свет. Открылась дверь, и вошел мужчина с пластмассовым подносом с едой и одноразовым стаканчиком с водой. Он срезал ножом клейкую ленту с ее запястий и стоял рядом, пока Вен ела. Скудная порция состояла из вареного риса и размороженных овощей из пакета. Аппетита у Вен не было, но она поела, чтобы поддержать силы. Какая ирония – накануне вечером они с Шаэ ужинали в лучшем ресторане города. Она чуть не засмеялась.

Когда она закончила, охранник жестом велел ей сомкнуть ладони, чтобы он снова ее связал.

– Мне нужно в туалет, – сказала Вен.

Охранник заколебался. Он был совсем юным, не старше сыновей Вен, с непонятной татуировкой сбоку на шее и слегка враждебным взглядом, как у нервного пса, неуверенного в своем положении в стае. Ночью главарь привел его в коридор, указал на Вен и отдал приказ – видимо, означающий, что парень в ответе за нее, и если что-то пойдет не так, он сильно пожалеет.

– Пожалуйста, – взмолилась Вен. – Туалет.

Молодой человек (она решила называть его Младший) проводил ее в туалет в конце коридора. По пути они прошли мимо открытой двери, и Вен увидела Тако, лежащего на куске полиэтилена в луже запекшейся крови. Он скрючился, держась за живот. Его глаза были закрыты, а лицо дергалось от боли при каждом неглубоком вдохе. Прошло уже несколько часов, и его стоны стали слабее, но протяжнее. На его пальцах и шее не было нефрита. Несмотря на его беспомощное состояние, баруканы все равно предпочли снять с него нефрит.