Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 (страница 28)

– Ну, вот так он теперь считает, – пожала плечами Валентина Викторовна и сдержанно зевнула.

– Ладно, пойду я, – правильно истолковала посыл я, – вы устали, Валентина Викторовна. Если будут новости, вы мне сразу говорите! А то, боюсь, придётся Анжелику с собой забирать, и наша с вами мечта о домике в деревне без чужих детей останется просто мечтой.

Валентина Викторовна клятвенно обещала все новости мне сразу же сообщать, по-родственному.

– А когда вы опять к ним пойдёте? – на всякий случай спросила я её уже у самой двери.

– Да завтра после завтрака сразу и придётся, – пожаловалась Валентина Викторовна, – хотела завтра сходить на местный рыночек. Там, говорят, хорошие трикотажные футболки продают и недорого. Очень качественные. Я бы Алексею парочку прикупила.

– Так я завтра могу сходить и купить! – пообещала я. – А ещё лучше, давайте завтра после того, как вы вернетесь из участка, вместе сходим?

– Да! Давай лучше вместе! – обрадовалась Валентина Викторовна. – Но ты меня дождись тогда, Люба. Потому что я скорее всего опоздаю. Мы же вместе с Арсением Борисовичем пойдём. А он такая копуша, ужас прямо… как начнёт свои вопросы задавать, то три часа без перерыва!

– А вас вдвоём туда разве пустят? – спросила я.

– Ну конечно! Он же от нашей делегации «Союза истинных христиан». А я – как переводчик. Нам вот и пропуск на двоих выдали.

Я распрощалась с «будущей свекровью» (глаза бы мои её не видели!) и прямиком отправилась к Пивоварову.

А тот уже меня не мог дождаться.

– Ты чего так долго?! – набросился он на меня прямо с порога. – Рассказывай!

– Долго её ждала, – ответила я и пересказала весь разговор.

– На двоих, говоришь, пропуск выдали? – обрадованно заинтересовался Пивоваров. – Это же просто отлично, Люба! Просто за-ме-ча-тель-но!

– И что здесь отличного? – не поняла я. – Что наши парни в тюрьме сидят?

– Замечательно то, что Арсений и Валентина вдвоём туда пойдут! – повторил юрист.

– Ничего не поняла! – рассердилась я (устала как собака, да ещё и переволновалась, а этот тайны на ровном месте разводит!).

– Смотри, Люба, – начал объяснять мне Пивоваров, – обычно они в таких пропусках просто пишут «на 2 персоны», без указания ФИО. Понимаешь?

– Угу, – кажется, я начала немного понимать, но всё равно не догоняла, к чему он клонит. – И что?

– А то! – припечатал Пивоваров. – Что вместо Арсения завтра туда пойдёшь ты! С парнями перекинуться двумя словами надо и предложить им план по спасению.

– Я-а-а-а? – я так удивилась от того, что пойду я, что даже не спросила, что за план придумал Пивоваров.

– Ну, а кто, я что ли? – поморщился тот.

– Ну да, – кивнула я, – вы же юрист.

– Вот поэтому! – многозначительно поднял вверх указательный палец Пивоваров. – Если засыпешься ты, Люба, и тебя тоже повяжут, то я должен оставаться на свободе, чтобы потом вас оттуда вытащить! А если пойду я и там останусь, то ты тут сама ничего не сделаешь. Понимаешь?

Я понимала. Но перспектива засыпаться и попасть в тюрьму, пусть и американскую, меня, мягко говоря, не вдохновляла.

А Пивоваров между тем продолжал развивать мысль:

– Итак, Люба, план такой! Слушай сюда!

Я слушала. И чем больше слушала, тем больше офигевала. План у Пивоварова был действительно очень простой. Пункт один: нужно было чем-то притравить Арсения Борисовича, чтобы он, конечно же, не умер, но чтобы завтра идти никуда не смог. Пункт два: вместо него пойду я как лидер калиновской делегации. Пункт три: мне нужно будет пронести в тюрьму записку и тайно передать её Кущу. Можно и Комиссарову, но лучше Кущу.

– Ну как план? – довольный собой, сказал Пивоваров.

– Капец, – выдавила из себя я и схватилась за сердце.

– Тогда давай думать по пункту один, – предложил Пивоваров.

– Может, проще Арсению Борисовичу ногу сломать? – робко предложила я. – Это гуманнее, как мне кажется. А то даже если мы яд где-то и найдём, то дозировку правильно рассчитывать ни вы, ни я не умеем. И можем перестараться и попасть по соседству с Фёдором Степановичем и Ефимом Фомичом.

– Не боись, Любаша! – хохотнул Пивоваров. – Прорвёмся! Мы в сорок пятом Победу над фашистами одержали! Что мы не сможем каких-то глупых америкосов вокруг пальца обвести?!

Я вспомнила Донбасс и Каховку из моего времени и тяжко-тяжко вздохнула.

Но говорить ему, ясное дело, я ничего не стала. Да и нельзя у человека отбирать надежду.

– В общем, ты сейчас иди к себе, отдыхай! – велел Пивоваров. – По дороге будешь идти, кликни мне Ольгу Ивановну. Она, хоть и агроном, но химию знает отлично. А завтра перед завтраком загляни сюда. Я дам указания. Понятно?

Я кивнула и поспешно ретировалась, пока он не придумал ещё один гениальный план.

Когда Сиюткина торопливо утопала к Пивоварову, я шла, шла и вдруг остановилась. Прямо посреди коридора.

Голову пронзила мысль, да так резко, что аж в глазах потемнело.

Карта!

Мы же спрятали в карнизе карту с отмеченными точками для диверсий!

И если завтра полицейские припрутся с ордером делать обыск (а в том, что они обязательно припрутся, я даже не сомневалась) и найдут карту, то всё! Считай, вина Куща и Комиссарова доказана на сто процентов. Уже списывать на бред полоумной старухи не получится.

И что делать?

Я маялась в коридоре и не могла принять верного решения. Возвращаться к Пивоварову за советом не хотелось. Он сейчас ещё что-нибудь эдакое придумает. Но и бросать карту в комнате тоже никак нельзя.

И я решилась.

Тихонько-тихонько, на цыпочках, поминутно оглядываясь, побрела я к номеру, где проживал Кущ.

Там, на двери, была присобачена такая бумажная блямба с печатью.

Это полицейские опечатали комнату.

Но когда русского человека останавливала какая-то бумажечка на двери?

Я немножко похекала над нею, поплевала маленько (чтобы чуточку смочить края) и бумажечка совершенно прекрасно отлепилась. Да так аккуратненько, что даже края печати не поплыли.

Затем я вытащила шпильку из подола халата (от сглаза ношу что в том мире, что в этом, по старой привычке, вот и пригодилась), немного поковыряла в замке и дверь со слабым щелчком распахнулась.

Вот и чудненько.

Осторожно, на цыпочках, я прокралась в комнату и сразу полезла к карнизу. Хорошо, что там стул рядышком стоял, так что не пришлось ничего выдумывать.

Встала на стул, сунула руку в отверстие карниза… и обомлела.

Там было пусто!

Да ладно! Не может этого быть!

Может, аж туда поглубже карта провалилась? Вот что я буду делать, если она аж на середину карниза попала? Он же метра полтора, если не больше! Чем я её оттуда выковыряю? Да ещё и незаметно чтобы?

Я запихнула палец поглубже. Внутри была то ли пыль, то ли какой-то налёт, но указательный палец, который свободно проходил с краю, туда, дальше застревал намертво. Пришлось совать мизинец. Но мизинец короткий же. Мизинцем я нащупать ничего не смогла.

И вот что делать?

Я спрыгнула со стула. Задумалась.

Где-то здесь у Куща должна быть ручка или карандаш. Он, по старой учительской привычке, всегда его с собой таскает.

Я начала искать ручку или карандаш. Как назло, ничего не находилось. То ли я не там ищу, то ли он куда-то запрятал, но я тщетно шарилась по ящикам тумбочки, в шкафу и так далее. О том, что я везде щедро оставляю отпечатки пальцев, я старалась не думать – если что, скажу, что любовница. Отмажусь, в общем.

И тут мой взгляд упал на чемодан под кроватью.

Может, он в чемодане? Лезть туда было как-то неудобно, но выходить из номера, идти к себе, затем возвращаться – это ещё хуже. Так я стопроцентно попадусь.

А с другой стороны – лазить в чужих личных вещах – неэтично.