Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 (страница 20)

– Фёдор Степанович, – опять повторила я, – тут вот Аврора Илларионовна утверждает, что вы украли её фен.

И, чтобы даль ему немного времени обдумать ответ, повернулась к ляховской тёще:

– А кстати, Аврора Илларионовна, откуда вы знаете, что это именно Фёдор Степанович? Почему он? У нас в этом здании много народу проживает или работает.

– Потому что фен был у него в номере! – злорадно заявила Аврора Илларионовна.

Бабы за моей спиной охнули, а я изумлённо спросила:

– Простите, а что вы делали у него в номере? Насколько я понимаю, вы проникли туда без разрешения владельца?

– Ничего подобного! Как вы могли такое подумать?! – возмутилась она. – Я порядочная женщина, не чета вашим ворам!

– А всё-таки? – не сдавалась я.

–– Я горничную попросила проверить, и она сразу нашла! – гордо задрала нос Аврора Илларионовна.

Крыть дальше было нечем.

– Фёдор Степанович, это правда? – тихо спросила я, представляя, какой сейчас хай начнётся. – Фен Авроры Илларионовны был у вас в номере?

– Конечно, правда, – спокойно кивнул Кущ.

Бабы опять охнули, а Аврора Илларионовна злорадно и торжествующе опять что-то завопила.

– Тихо! – рявкнула я и опять обратилась к Кущу: – Как вы можете это объяснить?

– Да что тут объяснять? – совершенно спокойно удивился тот. – Вчера я нашел возле бассейна сломанный фен. Видно же, что вещь дорогая. А не работает. Вот и взял к себе починить. За вечер починил. Точнее ещё утром съездил в город, нас туда на экскурсию возили, и я попросил, мы возле рыночка остановились, и я пружинку два на три купил. Поставил новую. Старая перегорела. И ещё там была такая гаечка… Ну в общем, сейчас уже всё нормально. Но не успел отдать. Тем более я не помнил, чей это. Думал, возьму на ужин в столовую, когда все наши будут, и там спрошу. Ну и вот…

Он умолк, а у меня аж от сердца отлегло.

– Вот видите, Аврора Илларионовна, – сказала я, – всё разрешилось. Фёдор Степанович починил ваш фен.

Та, ни слова не говоря, развернулась и ушла.

– Даже спасибо не сказала! – осуждающе прокомментировала её поступок Сиюткина.

– Ладно, если всё решено, давайте расходиться, а то Арсений Борисович опять ругать будет, – сказала я.

И тут Кущ заявил:

– Любовь Васильевна, можно вас буквально на минуточку?

– Конечно, – удивилась я, хоть виду и не подала, а девочкам сказала: – Я сейчас приду чай допивать.

Они ушли к Рыбиной пить дальше чай. А я вошла в номер Куща.

Там сидели Комиссаров и Пивоваров, они всё прекрасно слышали и сейчас буквально давились от смеха.

– Чему радуетесь, товарищи? – спросила я.

– Потому что жулики они! – хохотнул Пивоваров.

– Кто жулики?

– Фёдор Степанович и Ефим Фомич!

– Почемуэто?

– Раскурочили всю имеющуюся технику в пансионате, – продолжал заливаться смехом Пивоваров, – повытаскивали все детали. На коленке смонтировали глушилку. Подключили её к подстанции и обесточили весь город! А теперь сидят и чинят всё обратно!

Он рассмеялся опять.

– То есть то, что мой микрофон отказал прямо во время выступления, – ваша работа? – обалдела я.

Пивоваров хрюкнул ещё сильнее.

– И светофоры все в городе сломали тоже вы?

Тут грохнули и Кущ, и Комиссаров. Я тоже не выдержала и рассмеялась.

Глава 10

– Ну, ничего же страшного не случилось. Совсем маленькая дырочка, – сказала я и откусила нитку. – Глянь, как хорошо вышло. И почти ничего не видно. Держи!

Я бросила джинсы Анжелике и аккуратно вонзила иглу в катушку так, чтобы нитки не размотались и игла не выпала.

– Мама Люба, спасибо! – расцвела Анжелика и тотчас же натянула джинсы.

В этом времени ещё не начали ходить в рваной одежде, когда нитки торчат и дыры такие, что всё тело просвечивает.

– И правда не видно! – она поставила стул на середине комнаты, влезла на него и покрутилась перед зеркалом.

– Не упади только! – предупредила я и принялась складывать в походную коробку нитки и ножнички.

– Мама Люба, а тебе нравится Америка? – вдруг спросила Анжелика.

– Если ты природу имеешь в виду или архитектуру, то да, – дипломатично ответила я и застегнула сумку. – Очень нравится.

– А если вообще?

– Что значит вообще? – не повелась на уловку я.

– А что тебе не нравится здесь?

– Мне всё нравится, я же сказала, – опять попыталась увильнуть я.

– Нет, ты сказала, что тебе только природа и архитектура нравится, – прицепилась егоза.

– Природа действительно здесь красивая, – сказала я и торопливо перевела разговор: – А тебе что здесь нравится?

– Всё! – выпалила Анжелика. – Особенно реклама, Макдональдсы и жвачка.

«Мда, вроде уже взрослая девка, а ума как у ребёнка», – мысленно вздохнула я. Хотя, чего тут вздыхать. Помню, когда первая реклама появилась в моём времени, то все так прямо с удовольствием её смотрели и слоганы распевали. А потом, когда от рекламы уже некуда стало деваться, – взвыли. Но было уже поздно. Нас, как дикарей, которых поманили блестящими бусами, свели с ума этой рекламой. Но у Анжелики и её сверстников всё ещё впереди.

Я опять вздохнула. Теперь уже вслух.

– Мама Люба, – Анжелика спрыгнула со стула и подошла ко мне, заглядывая в глаза, – а что бы ты сказала, если бы мы шли по улице и случайно мою маму встретили? Настоящую маму…

От неожиданности я аж икнула.

– Это невозможно, Анжелика, – после заминки покачала головой я. – Мы же уже обсуждали это. Сама подумай, Нью-Йорк – многомиллионный город. А Америка – вторая по величине страна. После нашей, конечно. Ну, а теперь прикинь, какова вероятность среди миллиардов людей встретить именно твою маму? Математическая задачка для второго класса.

– Ну, а вот если бы? – упрямо не сдавалась Анжелика, продолжая настойчиво заглядывать мне в глаза.

– Ой, даже и не знаю, – пожала плечами я, – по ситуации, наверное. Я-то что? Я с ней даже не знакома. Это тебе нужно думать, что бы ты делала.

Я взяла со стола свой блокнотик и принялась смотреть, что из запланированных мелочей (покупки, посещения интересных мест) мы ещё не выполнили, ведь времени остаётся всё меньше и меньше:

– Слушай, Анжелика, напомни мне, как будем вечером с концерта возвращаться и мимо того синего магазинчика проходить, чтобы я купила купальник.

– Зачем тебе купальник? – удивилась она. – На море ведь не собираемся…

– Тетя Валя просила, – ответила я, – детский купальник для художественной гимнастики. У её Леночки соревнования скоро, а купальников нигде нет. Она и денег дала. Главное, не забыть…

– Ну, мама Люба… – заныла Анжелика, – ну, вот если бы ты всё-таки столкнулась с нею на улице и знала, что это моя мама, что бы ты ей сказала?

– Да что ж ты пристала ко мне! – в сердцах аж вызверилась я. – Что за несносный ребёнок!