Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 3 (страница 11)
– Понимаете, Любовь, дело в том, что после смерти Воли по закону вы – ближайшая родственница.
– Какой Воли? – не поняла я, машинально вспоминая, кто среди родни Любаши в последнее время умер.
– Не какой, а какого, – поправил меня мужчина. – Воля, это сокращённо от имени Владимир.
Из Владимиров, которые приходятся родственниками Любаше я знала только зятя.
– А он что, умер? – растерянно спросила я, прикидывая, сколько суеты сейчас начнётся и чем это будет грозить Тамарке.
– Ещё нет, но понимаете…
– А раз ещё нет, то, что мы здесь обсуждаем? – удивилась я. – И кто вы такое, что вам есть дело до его жизни и смерти?
– Волька находится при смерти, – решительно влезла в разговор женщина, видя, что толку от мужичка нету, – он в коме и врачи не дают ему никаких утешительных прогнозов…
– Но он не умер, – развела руками я, – в коме он может находиться и двадцать лет. Так кто вы такие? Пришли на кладбище место продавать?
Я просто когда-то смотрела программу по телеку, как расследовали дело о махинациях с местами на кладбище. И вроде это как раз происходило в «лихие девяностые».
– Как вы могли такое подумать?! – вспылила женщина.
– Вы так и не представились, – в третий раз напомнила я.
– Ах, да, – кивнул мужчина и предупредительно коснулся руки женщины, которая сразу же сдулась. – Я – Виолетта Петровна. А это – Альберт Альбертович.
Она посмотрела на меня так, словно я при звуках этих имён должна была как минимум сплясать радостную лезгинку.
– И что? – прищурилась я, – мне это ничего не говорит, Виолетта Петровна вы или Клавдия Степановна.
– Я – сестра Воли, – торжественно сообщила женщина.
– Сестра? – я задумалась, вроде бы у Владимира было другое отчество. – Сводная что ли? Если вы сестра Владимира, то почему тогда вы считаете, что это я – ближайшая родственница? Я же просто сестра его жены.
– Троюродная, – чуть смутилась женщина.
– И что же вам от меня нужно, Виолетта Петровна? Наследство пришли делить? – не удержалась от ехидства я.
Но, судя по выступившему багровому румянцу на скулах троюродной сестры – я попала прямо в точку.
– Почему делить?! – влез в разговор Альберт Альбертович.
– Альберт, подожди! – одёрнула его Виолетта Петровна, но было уже поздно. Я всё поняла.
– Значит так, – тихо сказала я, – У Владимира есть жена. Живая жена. Это – раз…
– Она убийца! – возмущённо взвизгнула Виолетта Петровна.
– Следствие ещё не закончено, – развела руками я, – кроме того, Тамара находится на лечении в психоневрологическом диспансере. Она больная. И отбирать у неё квартиру я не позволю…
– Да нахрен нам ваша квартира! – взорвался Альберт Альбертович, но Виолетта Петровна тут же наступила ему на ногу, и он испуганно умолк, смущённо и бессмысленно моргая.
– Договаривайте, – велела я.
Виолетта Петровна и Альберт Альбертович переглянулись и ничего не ответили.
Я тоже молчала, ожидая ответа. Повисла неловкая пауза.
Виолетта Петровна поджала губы, Альберт Альбертович прокашлялся, а я всё также молчала, выжидательно глядя на странную парочку.
Наконец, когда пауза настолько уже затянулась, что это стало неприличным, Виолетта Петровна выдавила измученную улыбку:
– Ладно, извините, Любовь Васильевна, – мы потом зайдём.
Она развернулась и торопливо зацокала каблучками вниз, таща за собой на буксире слегка обалдевшего Альберта Альбертовича.
Хорошо, что я была в комнатных тапочках из войлока, мягко и бесшумно я сбежала вслед за ними, в надежде подслушать их разговор.
К сожалению, почти ничего я не услышала. Но прежде, чем дверь подъезда захлопнулась, удалось уловить одно слово – «завод».
Теперь мне стало ясно, куда нужны были деньги, вырученные за дом отца Любаши.
Осталось только узнать, что же это за завод и где он находится?
– Знакомьтесь. Это Таисия Сергеевна, – представила я нашу кадровичку и заодно бывшую «конкурентку» в борьбе за симпатии ветреного Григория. – Таисия Сергеевна будет с нами в группе.
– Но она же не член Общины, – возразила Белоконь.
– Таисия Сергеевна будет у нас консультантом, – выкрутилась я, – а потом, когда станет членом общины – будет в группе уже на общих основаниях.
– А зачем нам консультант? – возмущенным голосом воскликнула Зинаида Петровна.
– Чтобы консультировать, – объяснила я и, чтобы закрыть дискуссию быстренько перевела разговор на другую тему, – а сейчас давайте послушаем новое задание. Итак, нам поручили провести благотворительную акцию для бездомных животных. Плана ещё нету. Я сегодня-завтра его составлю, и мы потом детально уже обсудим. Если у вас есть какие-то предложения или рекомендации – самое время их за эти два дня озвучить. Можно мне. А можно вон Таисии Сергеевне.
Все взгляды скрестились на блондинке. И хотя эмоции были самые разные, блондинка демонстративно приосанилась. Она явно чувствовала себя в своей стихии.
– А что это получается, Таисия Сергеевна – ваш заместитель? – не удержался от провокационного вопроса Пивоваров. – Вы же сказали, что она «консультант».
– Скорее секретарша, – ехидно бросила Белоконь.
Все присутствующие моментально захихикали, и по комнате, где мы собирались, прошлись зловредные, понимающие смешки.
– Я занимаю ваше место? – с наивным видом похлопала накрашенными синей тушью ресничками кадровичка, и с вызовом посмотрела на Белоконь.
Та покраснела, а Рыбина сразу же обидно расхохоталась.
– Не вижу ничего смешного! – взвилась Белоконь, с вызовом глядя на Рыбину.
– А вы попробуйте мне запретить смеяться, – парировала Зинаида Петровна.
Склока набирала обороты, и я удовлетворённо усмехнулась, но так, чтобы никто не заметил, конечно же. Дав им немножко времени, чтобы все вволю проорались, я строго постучала линейкой по столу:
– Товарищи! Товарищи! Давайте успокоимся и послушаем меня. Я займу две минуты, и все тогда могут быть свободны. А так мы опять просидим весь вечер.
Народ нехотя стих. Сидели, насторожившись, бросая друг на друга взгляды, наполненные самым разным эмоциональным содержанием.
– Итак, – торопливо сказала я, пока опять не началась склока (по глазам Белоконь было понятно, что сейчас по второму кругу вот-вот начнётся), – в рамках мероприятия нам нужно следующее. Первое – привлечь побольше жителей города. Второе – задействовать и максимально использовать СМИ, третье – провести саму акцию. А именно следующее. Собрать старые одеяла, покрывала и так далее для утепления в вольерах животных. Собрать корма для животных. И главное – привлечь ветеринаров для стерилизации бродячих котов и собак. Возможно, получится найти для некоторых животных новых хозяев. Это если очень поверхностно перечислять. На самом деле там всего намного больше. И чем ярче мы проведём это мероприятие, тем сильнее будет выхлоп. Наша цель… точнее цели – помочь животным с едой, проживанием, лечением. Показать людям, что хоть у нас в стране и не очень всё хорошо, но мы не должны терять человечность. Ну и под шумок собрать денег. Заодно, как говорится. Нам нужны будут деньги, чтобы отправить пятерых наших молодых членов общины на учебу в университет.
– Нифига себе, – тихо пробормотала Таисия и с уважением посмотрела на меня.
После окончания собрания мы с нею шли по улице, наши дома были совсем рядышком, через два дома, так что было по пути.
И тут Таисия сказала:
– А ведь вы, Любовь Васильевна, стратег.
– Да какой я там стратег, – легкомысленно улыбнулась я, – обычная тётка преклонных лет.
– Нет, – покачала головой она, – я до того, как в ЖЭК прийти, в горкоме партии у нас работала, в молодости, секретаршей у Ивана Ивановича.
Мне это имя ни о чём не говорило и Таисия, видя, что я не погружаюсь в полуобморочное состояние, пояснила, – это самый главный человек у нас в Калинове.
Я поняла, что в этом месте положено изумлённо ахнуть. И, чтобы сделать приятно Таисии, послушно ахнула. Изумлённо. Мне не трудно.
– Так вот, – продолжила Таисия, вполне насладившись произведённой на меня реакцией, – к нам, в горком партии постоянно разные делегации приезжали. И однажды был один генерал, товарищ Петров. Так вот он тоже был такой же стратег.
Я напрягла память, но ничего про товарища Петрова так и не вспомнила.
Ну и бог с ним, а вот, то, что Таисия начала догадываться – не есть гуд. Надо быть осторожнее.