Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 2 (страница 13)

– Ну… не очень, – ещё больше покраснела та.

– Хочешь научу, как сделать так, чтобы обращал? – хитро прищурилась я.

– Как? – округлила глаза девчонка.

– Легко, – пожала плечами я, – раз ему нужны хорошие оценки в аттестате, а учился он всегда плохо, значит, у кого-то ему надо домашку списывать…

– Точно! – хлопнула себя по любу Анжелика.

– Вот и хорошо, – кивнула я, – вот и учи математику.

– Ага! – загорелась она и с большим энтузиазмом ухватилась за учебник.

– Погоди ещё минуту, – сказала я. – Ты уже определилась, куда поступать будешь? Кем быть хочешь? И после училища что дальше?

– Не знаю, – мечтательно сказала Анжелика. – Может, влюбится в меня Владик, я выйду за него замуж, и учёба мне вообще не нужна будет.

– Не вариант, – не согласилась я, – идти в содержанки – последнее дело.

– Я не в содержанки! – обиделась Анжелика. – Я женой ему буду.

«Рановато ты, девочка, о замужестве думаешь», – подумала я, но вслух сказала:

– Одно другому не мешает. Но подстраховаться надо.

– Да зачем? – удивилась она. – Муж должен деньги зарабатывать, а я буду обеды готовить и убираться в доме.

– А подстраховаться? – поморщилась я. – Вот представь, вдруг он заболеет? А ты ему плечо даже подставить не сможешь. И что вы делать будете?

– Ну… – задумалась Анжелика.

– Поэтому давай заканчивай на хороший аттестат школу. Поступай в училище, и потом хоть суп с котом. Поняла?

– Поняла, – кивнула она.

– А раз поняла – учи математику, – посоветовала я, – а о твоём будущем поговорим позже.

Я оставила Анжелику грызть гранит науки, а сама пошла в Дом молитвы. Пришла пора действовать активнее.

Глава 7

В это время в Доме молитвы (так оно у них называется, в смысле это место) почти никого не было. Ну если не считать незнакомую мне женщину, которая сидела за большим столом и переписывала что-то из книги в тетрадку. То ли она учится, то ли просто конспектирует.

Во второй комнате перекладывала какие-то открытки другая женщина. Её я уже видела.

Я поздоровалась я и спросила:

– А Всеволод Спиридонович у себя?

– Мир вам, сестра! – улыбнулась старушка. – Старейшина занят. Чуток обождите, он освободится не раньше, чем через полчаса.

– Вы не против, если я здесь подожду?

Она кивнула. Я присела за столик и принялась наблюдать за ловкой работой женщины: пальцы её мелькали как у заправского кассира или профессионального карточного шулера. Интересно, может, так на самом деле и есть?

Прошло примерно полчаса, и меня позвали:

– Можете заходить, – слегка улыбнулась мне старушка, – старейшина примет вас.

Я поблагодарила и вошла в знакомую комнату.

Главный сидел за столом и, сосредоточенно нахмурив лоб, что-то писал.

Я остановилась и тихо ждала, когда он закончит. По звуку двери ведь он явно слышал, что я зашла. Помотав мне нервы ещё минут пять, он отложил ручку в сторону, вздохнул и только потом изволил заметить меня.

Мы обменялись приветствиями, и он спросил:

– Что привело вас ко мне в такое время?

Намёк на неуместность позднего визита я предпочла не заметить и сказала:

– Квартира!

– Что квартира? – не понял он.

– Да вот, есть у меня соседка – одинокая старушка… – сказала я и осеклась, выжидательно взглянув на него.

Он не проявил интереса. Явного интереса. Но глаза подозрительно блеснули. Ага. Попалась рыбка.

– Живёт одна в двухкомнатной квартире, – принялась уточнять я. – Недавно вышла из больницы. Приступ был. Почки. Еле откачали. Мы вчера говорили о душе, о спасении. Вот я ей и предложила спасать душу вместе с вами… с нами… Я вот с Мариной поговорила, на собрание сходила, книги почитала. Мне понравилось…

– И что она? – старейшина вроде как равнодушно покрутил ручку в пальцах-сосисках.

– Обрадовалась. Готова переписать квартиру на Церковь. Но ходить на собрания регулярно не сможет – здоровье не позволяет. А вот если бы к ней заходила какая-то женщина, подсказывала бы ей, что почитать, или даже читала бы, ну и заодно там супчик сварить, пол протереть. Сколько там старушке той надобно.

– Ну перепишет, а потом не передумает?

– Да там ситуация такая… – я чуть замялась.

– Какая? – поторопил меня старейшина.

– Есть у неё племянница. Пока Ивановна была в больнице, она в эту квартиру внедрилась. Сейчас Ивановну выписали. Она дома. А племянница всё равно осталась. Боюсь, уморит старушку раньше времени из-за квартиры. А так мы поговорили, бабулька на Церковь с удовольствием всё перепишет, и той не будет смысла сидеть у неё и нервы мотать. А ещё, если сестры заходить регулярно станут, и старушке веселей будет, и племянница долго не выдержит. А мы с вами невинную душу спасем и пару лет спокойной жизни этой бабушке подарим.

(Вот в такую благородную обёртку я завернула эту «конфетку».)

Судя по тому, как мимоходом крякнул старейшина, идея ему даже очень понравилась. Ну а что – звучит благородно: нужно спасти бедную бабушку от алчной родственницы. Заодно приобщить к истинному Слову (или как там оно у них называется), ну и как бонус – двухкомнатная квартира останется в секте.

– Хочется же как-то помочь человеку, – закончила я, – а вы своих не бросаете, это я знаю…

Я встала и положила на стол перед ним листочек с адресом Ивановны.

– Не бросаем, – подтвердил старейшина и сцапал листочек.

– Только документы с квартирой этой чем быстрее, тем лучше делать надо. А то я сомневаюсь, что племянница её даже месяц пожить даст.

– Я услышал тебя сестра, – приветливо улыбнулся мне старейшина.

(Во как! Уже сестра!)

Я попрощалась и вышла.

Ну вот. Первый шаг сделан. Пользу я им начала приносить. Осталось теперь закрепить эффект и можно начинать внедрять свой план.

Как там мой Пашенька? Ничего, потерпи ещё немножко, сыночек, скоро ты вернешься к детишкам, к Елисеюшке. Мама тебя не бросит!

Но не успела я выйти во двор, как меня догнал парень лет двадцати пяти примерно. Я его видела на прошлом собрании, он активно так крутился возле старейшины. Я обратила внимание, что он старался держаться властно, отдавал какие-то указания тёткам попроще. Интересно, что ему надо?

– Мир вам, сестра! – лучезарно заулыбался он.

Его улыбка мне не понравилась. Чем-то он мне то ли хорька, то ли суслика напоминал. Хотя сам он был ничего, опрятный, хороший одеколон, причёска, добротный костюм.

Но тем не менее я ответила ему тоже улыбкой.

– Я смотрю, вам у нас нравится?

– Люди хорошие, душевные, – кивнула я. – Сердцем у вас отмякаешь. Словно в деревню к бабушке попадаешь, такое же уютное ощущение, если вы понимаете, о чём я.

– И с Всеволодом Спиридоновичем вы общий язык нашли, я смотрю, – продолжал мироточить парень.