Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 1 (страница 12)

– Как зачем? Чтобы на все бутерброды хватило. Мы всегда так делаем.

От этого признания я впала в такой ступор, что дальше помню довольно смутно. Что-то подрезать, что-то разложить, украсить всё веточками петрушки и так далее.

Когда мы уже почти закончили, дверь в актовый зал открылась, и туда вошла Алина. За ней, тяжело ступая под тяжестью двух позвякивающих сумок, вошёл мужчина.

– Всё, девочки, вижу, вы закончили. Молодцы, быстро справились, – скороговоркой проговорила Алина, внимательно рассматривая накрытый стол, и, не удержавшись, добавила: – А что, маслины только на три пиалки хватило?

– Там по двадцать восемь штук получается! – вспыхнула Люся. – Было две банки. В каждой по сорок две штуки. Вот и посчитай сама.

Алина на миг зависла. Видимо, пересчитывая в уме, затем кивнула. Очевидно, сошлось.

– Ладно, – кивнула она, – зайди ко мне. Там на месте возьми, что договаривались. И можете идти.

Мы вышли из наполненного вкусными запахами зала, и Люся потащила меня в небольшую подсобку рядом с кабинетом Алины. Там, в глубине шкафа, она немного порылась и с довольной улыбкой выудила две банки шпрот и два небольших лимона. Один был с толстой кожей, второй – с тонкой.

– Так, Любаша, – сварливым голосом сказала Люся, рассматривая добычу, – я буду в субботу печь пирог. Мне цедра нужна. Поэтому заберу вот этот лимон. А тебе этот второй нормально же будет?

Она посмотрела на меня с такой детской надеждой, что замахиваться на лимон с «цедрой» показалось кощунством. Да и не нужен он мне был.

– Хорошо, – сказала я, а Люся заглянула мне в лицо, выискивая, не затаила ли я на неё обиду.

Не затаила.

Воодушевлённая такой бескровной победой, Люся сказала:

– Смотри, Люба, до обеда у нас осталось двадцать пять минут. Пошли в курилку, посидим. Там нас никто не увидит. А потом уже пообедаем и разбежимся.

Передо мной опять остро замаячила проблема разоблачения меня как лжеглазуровщика фарфоровых и фаянсовых изделий второго разряда.

Мы попрятали заработанные шпроты и лимоны в сумки и отправились в курилку.

Там было пусто и не накурено. Я удивилась. Думала, придётся задыхаться, а здесь прямо всё экологично.

– А почему здесь не накурено? – не выдержала я, меня аж распирало от любопытства и удивления. – У нас на заводе все теперь ведут здоровый образ жизни?

– Да талонов на курево опять не выдали, ты что забыла? Вот и не курят, – хихикнула Люся.

– Но это же плохо? – осторожно спросила я.

– Ничего подобного! Нам зато талоны на водку дали!

– И что?

– Ого! По две бутылки вышло. А я ещё Катерину подменяла, так она мне один свой талон отдала. Три бутылки получилось! Валюта!

Я вспомнила о последствиях сухого закона в стране, о перебоях с продуктами и вздохнула.

– Погоди, а ты разве свои не получила? – с подозрением посмотрела на меня Люся.

И вот что отвечать ей? Откуда я знаю, получила моя предшественница талоны или не получила?

Но что-то всё равно отвечать было нужно, и я сказала, чтобы перевести стрелки:

– Слушай, Люся, я тебе по секрету расскажу, – начала я и, видя, как загорелись Люсины глаза, поняла, что попала в точку.

– Говори!

– У меня такая проблема сейчас, ты даже не представляешь!

– Что за проблема?

– Ричард, ну в смысле сын моего супруга, подсел на игровые приставки и набрал в долг денег под проценты. Большие проценты. Вчера приходил какой-то мужик, потребовал долг и штрафы за просрочку. Сказал, что его парни разбираться придут. Не знаю, что теперь и делать.

Я посмотрела на Люсю. Нет, я даже не надеялась, что она мне одолжит такую сумму денег, но я хотя бы объясню свою «странность» волнением от такой ситуации.

– Ой, Любка! Вот это ты попала! – округлила глаза Люся. – Мало того, что твой кобель настрогал на стороне спиногрызов, додумался скинуть на тебя, а сам опять укатил. Так ещё и спиногрызы, ты гля, какие получились.

Я показательно вздохнула.

– И что ты делать будешь? Чем отдавать? – захлопала глазами Люся. – А если они и вправду придут? Я недавно слышала, как одна женщина рассказывала, что в Москве с паяльником приходят! Ужас какой!

– Ой, не знаю, Люся, – покачала головой я, стараясь не думать о паяльнике. – Думала, может, на работе получится в счёт зарплаты взять.

– Вот ты смешная, Любашка, – вздохнула Люся, глядя на меня с жалостью. – Вон у Ирки Матрёниной муж две недели назад умер, и то ей денег не дали. А ты хочешь на такое.

Я задумалась. Ситуация получалась серьёзнее, чем я ожидала.

– А зарплата когда у нас, напомни? – спросила я.

– Какая зарплата? – удивилась Люся.

– В смысле какая? Обычная зарплата. Ну или аванс и зарплата.

– Любка, ты чего?! – прыснула от смеха Люся. – С дуба на кактус, что ли?

– Почему?

– Какая зарплата, ты чего? Мы уже четвёртый месяц ничего не получаем. Продукты и стиральный порошок вон в лавке зятя Афанасия Ефимовича по завышенным ценам на списки дают, да и то херню всякую. Я уже не помню, когда последний раз себе помаду покупала, вон крашусь чем попало, последняя осталась, ей уже года два, а больше и нету. Остальные все закончились давно.

Люся вздохнула и зло продолжила:

– Талоны эти иногда дают, так тоже несправедливо. Нам по два талона, а в бухгалтерию по четыре на руки! И ничего никому не докажешь! Могут и эти не дать!

– Подожди, Люся. – Я пыталась переварить услышанное. – А почему ты тогда не уходишь с этой работы?

– А зачем мне уходить? – пожала плечами Люся. – Я здесь двадцать лет почти отработала, работу свою знаю. Даже на «Доске почёта» висела в позапрошлом году.

– Да нет, я не о том, – развела руками я. – Зачем гробить своё здоровье на такой работе, тем более если это бесплатно?

– А куда пойти? – Люся смотрела на меня удивлённо. – У нас в Калинове, кроме нашего завода и ткацкой фабрики, больше идти некуда. Но там ещё хуже, сама же знаешь.

– А смысл здесь работать? Уж лучше дома сидеть. – Всё ещё не могла взять в толк я.

– А стаж, Люба?! – изумлённо посмотрела на меня Люся. – Ты не думай, пенсия нагрянет внезапно и очень быстро.

Я промолчала. Уж я-то лучше молоденькой Люси знаю, как внезапно всё это бывает. Но и работать забесплатно, отовариваясь некачественными продуктами на список по завышенной цене у чьего-то зятя, мне совершенно не улыбалось.

– Ладно, давай обедать, – грустно улыбнулась Люся. – Пошли в столовку.

Столовка произвела на меня ошеломительное впечатление. Нет, столовка была похожа на самую обыкновенную заводскую столовку. С той лишь разницей, что вместо того, чтобы набирать и оплачивать еду у стоек, люди приходили, сразу садились за столы, доставали свои баночки с супом или кульки с бутербродами и ели это. У кого что было с собой.

Хотя нет. Чай там был. Полный бидон.

И чай там наливали всем бесплатно.

Так что не всё так плохо.

Я тоже получила свою порцию бледно-золотистой заварки с лёгким привкусом сахара. Доела борщ из баночки, попила чаю. Красота!

А через час я уже выходила из кабинета директора с подписанным заявлением на увольнение. Директор оказался милым человеком, вошёл в моё положение и даже отрабатывать две недели не заставил. А может, потому, что у него был день рождения и Алина шепнула ему, что это я накрывала стол для важных гостей.

Как бы то ни было, но моя карьера глазуровщика фарфоровых и фаянсовых изделий второго разряда на этом фаянсовом заводе была закончена. Жаль только, что я так и не поняла, чем он занимается.

А может, и хорошо это. Зато нет разочарования.

Глава 7

Я вышла из проходной на улицу и поёжилась от жёсткого порыва ветра. Что-то не подумала я о том, как буду домой добираться. Завод-то находился далеко за пределами города, в промышленной зоне. Причём, по всей видимости, в этой зоне работает только один этот завод.