Фокс Ли – Беспокойный дивный мир, где за всяким обликом кроется темная история (страница 2)
Впрочем, слободянские зорьки придерживались другого мнения. Искоренять традиции предков – дело неблагодарное и кощунственное. Да, и вообще – не было у них стремления занимать государственные должности, ну позвал князь, ну помогли ему побить врага у Рубежа, а большего им и не надо было, ибо превыше всего ценили свободу – по достижении юности представители племени могли отправиться самостоятельно в одиночку с благословения родителей в путь для поиска себя в этом мире – это тоже была часть традиций, – и также ценили природу, продолжая заниматься охотой, рыболовством, древорубством, бортничеством и торговлей. Поэтому людское выражение «из лесу вышел» часто применялось в отношении жителей этого племени другими племенами и считалось оскорбительным. За такое можно было даже схлопотать по лицу от представителя того самого лесного племени, который считался, как правило, не из робкого десятка. Вследствие всех особенностей развития слободянские зорьки отличались чрезмерной эмоциональностью, чем, например, представители северных племен, где в ходу всё больше присутствовала сдержанность.
И вот, однажды, слободянская зорька, светловолосая девушка Алеся покинула родное Краснолесье – поселение, окруженное стеной дремучего высотного леса. За спиной у нее висел берестяной туесок цилиндрической формы на ремешках, представляющий собой удобное хранилище для разных вещей. Таким же вольным манером, как завещали предки, едва солнце взошло, она босиком в длинном туникообразном льняном платье по щиколотку с длинными рукавами перемахнула через поваленное дерево и скрылась в чаще леса, попрощавшись с отцом, матерью и домовым. Не сказать, что со спокойными душой и сердцем отпустили они ее: не хотели отпускать, но при этом не препятствовали в силу традиций и рассчитывали, что доченька не пропадет. Ведь благодаря своему природному дару она сможет многого добиться, прославить их род и племя и, быть может, вернется обратно домой, как двое ее старших брата, которые уже посмотрели белый свет и приняли решение, что лучше дома места нет. Однако, братья нисколько не разубедили свою сестру в рвении оставить отчий дом, а лишь подогрели интерес. Их россказни, что дескать, никто нигде не ждет с распростертыми объятиями незнакомого путника, Алесю ровным счетом не беспокоили. Ей хотелось увидеть большой мир, просто увидеть, путешествовать и открывать для себя других людей из других племен. А что касалось природного дара – к слову сказать, это было ведьмовство, которое передалось по наследству от бабки, – так посвящение ему всей жизни – это было больше все-таки желанием родителей, нежели самой дочки, которая не хотела быть привязанной ни к ним ни к дару. Рвение родителей можно понять, ведь даром ведьмовства никто в поселении больше не страдал, кроме их дочери. Искусство ведьмы в племени очень ценилось ввиду невероятных колдовских способностей. Это позволило бы оберегать племя от напастей и врачевать жителей от всяких хворей.
Родители, растившие девятерых детей (было бы больше, да остальные умерли во младенчестве), погрустили немного и успокоились, лишь домовой молчал от обиды долгое время. Он расстроился оттого, что не смог удержать хозяйку, а когда уж вдобавок сбежал кот, то домовой сел смиренно на скамейку возле печи и буркнул себе под нос: «Еще один неблагодарный». Стал думать о том, что дел у него и так невпроворот, еще бы он из-за кого-то сидел бы и переживал бы попусту. Например, нужно почистить печь от золы, посушить зерно, но в первую очередь, вымести всю пыль с половиц после неблагодарных жильцов, чтобы духу их больше не осталось в избе.
Глава 2 Где бы ты ни находилась
Тем временем селянка Алеся пробиралась сквозь густой хвойный лес. Ее ноги ступали по мягкому ковру из хвойных опавших иголок и шишек. Над головой смыкались макушки чернеющих елей, напоминавших наконечники боевых копий. Солнечный свет проникал всё реже и реже, а пение птиц становилось всё слабее и слабее. Девушка уже находилась далеко от дома и брела в полном одиночестве, куда глаза глядят, но это ее нисколько не тревожило, ибо наслаждалась свободой. Хвоя постепенно сменялась листвой, и селянка уже покинула леса своего племени, но ей не терпелось увидеть других людей: искусных магов, доблестных воинов, строгих жрецов, трудолюбивых земледельцев, неустанных скотоводов, задорных торговцев, наторелых ремесленников. Ей открывались впереди просторы родного Звароговодского княжества, где от Мрачного камня и Непроходимого кряжа строго к северу среди гор и скал, вздымавшихся до самого неба, обитали такие славянские народы, как каменки и кеклики. Там же ютились легендарные великаны-волоты, от которых по поверьям происходили все богатыри. На западе за Лугами завывающих ветров на Холодных торфяниках пустили корни долиняне и ольховичи, а на центральных равнинах и холмах вели оседлый образ жизни волчатычи, а на юге кочевали по Туманным пустошам войковичи и стрижи. Алеся знала о всех этих прекрасных славянских племенах и представляла себе первые знакомства с ними, рисовала мысленно образы этих невиданных ранее племен, пробиралась через буераки, заросшие камышом с человеческий рост, через густые кустарники, после которых ее единственное платье могло запросто превратиться в лохмотья, перепрыгивала через огромные корневища лиственных вековых деревьев, перебиралась через русла холодных игривых ручьёв. Иногда приходилось прибегать к помощи кинжала с костяной рукояткой. Она доставала его из ножен, которые были пришиты к стягивающему платье ремешку, и прорубала себе путь сквозь заросли колючих трав. При этом путешественница постоянно жевала на ходу что-нибудь съедобное, к примеру, краснолесную лещину. Всю дорогу она щелкала вкусные орехи и оставляла после себя скорлупу в траве или на земле. Длинной вереницей ореховая скорлупа тянулась от самого Краснолесья через хвойные леса, лиственные рощи, лесные тропы до Мухоморного пня на полянке, где решила сделать свой первый основательный привал молодая путешественница. Усевшись удобно на пень, она открыла берестяной туесок и достала последние припасы медовых сотов и сушеных яблок, которые принялась уплетать за обе щеки, попутно смахивая с себя грязными руками паутину, ветки и колючки.
Именно по следу скорлупы была банально выслежена девушка. Таинственный преследователь, правильнее сказать, преследовательница не отставала ни на шаг. Для начала она зависла в воздухе высоко у самых макушек деревьев, затем спустилась чуть ниже и покружилась над поляной, а потом приземлилась за спиной путешественницы, которая была так увлечена трапезой, что ничего не заподозрила. Громкое «кар!» заставило ее подпрыгнуть на пне и развернуться. Она чуть было не подавилась от испуга. Охваченная приступом кашля, Алеся постепенно стала узнавать в преследовательнице свою домашнюю ворону Пиявку. Ее черное оперение сияло на солнце, а рябиновые бусы на шее красиво переливались.
– Ты что следила за мной?
– Кар! – утвердительно ответила та.
Недовольно смахнув с платья крошки, девушка снова присела на пень, придвинула к себе ворону и поделилась с ней последними остатками еды. Пришлось смириться и оставить ворону подле себя. Ведь они росли вместе и знали хорошо друг друга. Ворона не умела разговаривать, как человек, но понимала человеческую речь и проецировала в своей голове мысли, которые читала Алеся, в свою очередь. Вот так они и общались друг с другом.
В следующий раз юная селянка насторожилась, когда ее пернатая подруга тревожно взлетела с Мухоморного пня и села на ветку ближайшего дерева на полянке. Теперь ее слух был острым, чем тогда во время трапезы. Она схватилась за рукоятку кинжала и приготовилась столкнуться с опасностью лицом к лицу. Она прекрасно понимала, что леса являлись не только живописными, но и таили в себе много опасностей: будь то свирепый медведь или лютые волки, или вообще какая-нибудь нечисть, например, коварный лохматый леший. Когда же, вопреки ожиданиям, на поляну прыгнул кот, то те две подруги облегченно выдохнули. Это тот самый, сбежавший из дома вслед за своей хозяйкой, рыжий домашний кот по прозвищу Банный Лист. «От вас не скроешься и не спрячешься – сетовала про себя вольная путница». Имена животных говорили сами за себя: одна привяжется, другой прилипнет. Ворона особо не обрадовалась такому соседству рядом с котом и, если честно, недолюбливала его: и за надоедливость, и за несерьезность, и за избыточное постоянное чувство голода. Ворона не являлась такой, она чувствовала себя вполне мудрой, питалась по чуть-чуть и всегда чувствовала необходимость следовать за своей хозяйкой, и помогать ей. Что касается кота, то это пушистое существо своим побегом порождало уйму вопросов: было ли это по велению сердца или по душевной привязанности? Нехватка ласки и заботы? А может быть все-таки нагнетающий голод заставил его податься в такую даль? Так он бы и сам себя смог бы прокормить неплохо. Одним словом, его порывы оставались загадкой, да и ему самому было по барабану, что о нем думали, а свою Алесеньку он нашел благодаря Пиявке, на след которой, точнее, на хвост которой он напал, просматривая тщательно верхушки деревьев и небо. Банный Лист, в отличие от птицы, радовался своим друзьям, но виду не подавал. Изредка мурлыкал. Он устроился на пне и принялся себя вылизывать. Ворона по-прежнему сидела наверху, на ветке, и недовольно смотрела вниз. «Ну раз уж такое дело, – подумала Алеся, – придется этих двоих взять с собой».