Focsker – Здравствуйте, я – быдло, обретшее силу Князя тьмы! (страница 34)

— О, Люциус, Ария, наконец-то… Вижу, вы приобрели заклейменную. Послушайте, говорят…

— Не мешайте, мадам. — Встав между нами, встревает бравый молодец со светлыми волосами и голубыми глазами, чем-то сильно напоминающий Эрнеста. — Прошу простить, но я вынужден вас досмотреть.

— А в чём дело? — Спрашивает Ария.

— Пожалуйста, проверяйте сколько угодно, только помогите с девушкой, она без сознания. — Указав на рабыню, что так не вовремя приоткрыла глаза, говорю я. Блин, лишь бы она молчала, лишь бы ничего не сказала!

Клейменную синеглазку снимают с моих плеч. Плащ проверяют, а то, что под ним, сканируют пристальным взглядом. Если и могла бы такая спрятать что-то, то только в заднице.

— Только купили? — Спрашивает женщина-стражник и берётся за проверку Арии.

— Ага, отдали почти всё, что было, — говорит Ария.

Светловолосый рыцарь не стал лично проверять меня и делегировал задачу двум другим. По их опаске и тому, как на меня глядели ещё двое, взявшие нас в кольцо, ясно, кого они опасались больше всего. Сняли с меня фрак, сняли рубашку, все карманы вывернули, весь я, с ног до головы, был обшарен, без носок и штанов в кальсонах на каменной дороге стою, как дурак, под пристальными взглядами проходящих мимо зевак.

— Уважаемые, мы же на людях, нельзя ли зайти внутрь? — Вступилась за мою честь Катрин.

— Нельзя. — Сверля меня пристальным взглядом, отвечает молодец. У него на меня явно зуб, и делается это всё так медленно, показушно неспроста. Мне мстят, это точно шестёрка Марлини.

В отличие от рабыни, меня хотят заставить снять и трусы, встать раком и раздвинуть ягодицы. Вот тут им хрен, такой же, каким я захерачил Эрнеста.

— Позорить себя не дам. — Рукой оттолкнув в сторону пытавшегося склонить меня рыцаря, вижу, как остальные хватаются за мечи.

— Мне расценивать это как сопротивление и признание вины? — глядя мне в глаза, спрашивает мальчишка. По смазливому лицу можно сказать «молоко на губах не обсохло», но вот по взгляду… Сучёныш уже убивал, причём лично, и не раз. Он был куда круче и опаснее Эрнеста.

— Расценивать? Кто ты такой, чтобы судить вассала семьи Коронет и прилюдно его порочить! — выгнул в удобную для себя позицию статус Арии.

— Не припомню, чтобы вы давали клятву.

Всё понятно. Дальше действовать никто не будет. Не малой сдерживает мечников, а Маркус и тот маг, что прибыл с ним. Всё это от начала и до конца показуха, носившая исключительно добровольческое поведение с нашей стороны. Вот сука, выставили меня кретином, на понт взяли!

— А вот я хорошо помню, как отдубасил и прилюдно опозорил одного выскочку. Кстати, где этот трусливый пёс? Он так быстро бежал из аудитории… Бывает же такое, проиграл он, а стыдно мне, стыдно за то, что моя госпожа учится с кем-то настолько ничтожным… — мальчишка выхватил меч, надеясь заставить меня действовать. Замахом быстрым, но недостаточно сильным, направил лезвие в мою сторону. Он намеревался убить и мог убить. Однако мы здесь не одни. Маркус, верный «друг», выполнил то, зачем был здесь: быстрым рывком выставив палочку, словно она из прочнейшей стали, заблокировал удар.

— Как вы смеете нападать на граждан Бавонии⁈

— Он лишь фамильяр!

— Он разумен и служит Арии Блэкберри! — Наставник в гневе. — Четвёртый принц Жозеф, вы перешли рамки дозволенного. Я буду ходатайствовать о вашем аресте и…

— Не распинайся Маркус, сегодня нас уже не будет. Я найду Эрнеста, а после заставлю этих Бавноских шлюх молить о прощении семейства Марлини.

Пиздец тебе, малой…

Двинув вперёд с помутневшим от злобы рассудком, натыкаюсь на удерживающего меня Маркуса. Придя в себя, краем взгляда замечаю пристальный взгляд мелкого ублюдка. Он специально провоцировал меня на нападение, хотел заставить и почти заставил кинуться на него, чтобы никто не смог усомниться в том, что я мог напасть, мог быть причастен к пропаже Эрнеста.

— Желаю всему вашему роду сдохнуть в дорожной канаве, принц. — Со всей дружелюбностью отвешиваю поклон. Жозеф опешил, замер, мои слова, кинутые в спину, достигли цели. — Что-то не так? Если хотите, можем устроить дуэль на смерть, и я прямо сейчас вас туда отправлю. Туда — это в канаву.

Пацана аж кололнуло. Я слышал, как хрустят его сжатые зубы, видел по сковавшим всё его тело движениям, как тот боролся с собой, лишь бы не кинуться на меня. Ха-ха-ха, давай, сучёныш, сделай нам всем одолжение, позволь убить тебя прямо сейчас.

Принц залез на коня и, не оборачиваясь, с хрипотцой скомандовал:

— Уходим!

Глава 19

На прощание, перед отъездом щенок Марлини устроил в доме Катрин обыск с сопутствующим погромом. Всё перевернуто, что-то сломано, посуду суки и ту побили, но искомого не нашли. Ничего, ни одной побрякушки, ни одной золотой, что могла указать на нашу стычку с Эрнестом и его покойниками. Маркус долго распинался, что-то там рассказывал мне об аристократическом праве и прочей юридической местной лабуде. Я его оправдания даже не слушал. Когда на нас попытались надавить, переступили через рамки дозволенного, он палец о палец не ударил. Когда одну одинешеньку, бедную, но, отмечу, стойкую Катрин пытались запугать, расколоть, он тоже ничего не сделал. Нужно отдать ей должное, дочка мафиози знала, как вести себя в подобных ситуациях, отыграла роль на ура и лишь когда все, включая Маркуса, ушли, дала волю своим истинным эмоциям.

— Думала, вилку в глаз воткну…

— Кому? — испугавшись такой реакции от мамы, спросила Ария.

— Щенку Марлини. Он буквально насиловал меня взглядом, пока дом обыскивали. — Охватив себя руками, с настроением темнее тучи, женщина оделась в более теплые одежды. Да, ей сегодня пришлось несладко.

— Думаю, данный визит принца Зарберга последний. Если уважаемая Ария сообщит второй принцессе о случившемся, а та, в свою очередь, отправит жалобу в исполнительный орган, принца арестуют и призовут к ответу.

— Вот только он пришёл, нагадил нам на крыльцо и свалил, — произношу я, ставя на место поваленную витрину с сорванными полочками. Оглядывая лавку, вход, что по себе олицетворяет лицо любого магазина, вижу сорванные полы, продырявленный потолок, всё верх дном. Понадобится немало времени и средств для ремонта, а ведь завтра уже нужно вновь открывать магазин и, возможно, браться за заказы от Коронет.

Читая мои мысли, видя озабоченность на моём лице, Катрин говорит:

— Завтра лавка не откроется, да и послезавтра, наверное, тоже. Деньги ещё есть, пока вы на учёбе, я займусь заготовками, закуплю инструменты, закажу новую мебель и материалы. Люциус, вы ведь поможете нам с ремонтом?

— Разумеется, хозяйка Катрин. — Словно я мог ей отказать, приклоняю голову.

— Чудесно, ещё и новенькой время прийти в себя будет. — Скрестив ладошки в молитвенной позе, сквозь всю печаль и подкативший от обиды к горлу ком, наигранно улыбается Катрин. Ей тяжело, и всё, что я мог, -лишь подыграть, сделав вид, что не вижу её страданий. Нельзя жалеть человека, когда он на публике старается казаться сильным. Нельзя, иначе все старания будут обесценены.

— Так и сделаем, но только сейчас. — хлопнув в ладони, словесно поддерживаю самого главного человека в доме. Возвращая взгляд на растерянную, сидящую на стульчике синевласую рабыню, добавляю: — Нужно браться за работу, некогда грустить. Работы сегодня много, нужно прибраться, вернуть всё по местам и оценить нанесённый ущерб, чтобы госпожа Ария вечером смогла выставить счёт семейству Коронет. Пусть наши новые защитники видят последствия неисполнения своих обязанностей. Мы на них рассчитывали, а помощи нет, одни слова. Подобное в светском обществе недопустимо, или я ошибаюсь, Шалли, как думаете?

— Вы полностью правы, — кивнула вампирша, — пусть София Коронет берёт на себя ответственность. Мы же соберём все сливки, отыграем роль жертвы, заполучим и помощь, и людей для дальнейшего развития предприятия уважаемой Катрин.

— Подождите, нас ведь только…

— Нужно использовать момент, — перебила женщину вампирша, — мы обязаны по максимуму извлечь выгоду. Можно даже слух пустить, что после сегодняшнего торгового успеха семейства Блэкберри недоброжелатели и завистники Марлини устроили налёт. Это ещё больше настроит горожан против Марлини и заставит сострадающих и лояльных Коронет прийти к нам на помощь. Словом, покупкой или заказом, люди могут поддержать ваше предприятие.

— В этом есть смысл, молодец Шалли. — Подняв большой палец вверх, говорю я, поздно осознав, что этого символа местные не понимают. — Ладно, проехали, перестаём жевать сопли и за работу.

— А я… а что мне делать? — донеслось со стула из центра комнаты. То наконец-то подала голос рабыня.

— А тебе, дорогая, я сделаю отвара, принесу одежду и перекусить. Подожди немного. — С привычной для себя, подкупающей каждым словом добротой отвечает Катрин.

Работа кипела по всему дому. Сила Дьябло оказалась невероятно полезной в ремонте, строительстве. Мне не требовались молотки, плоскогубцы, гвоздодёры, да даже болгарка. При необходимости и нужде я мог ножом для масла идеально ровно рассечь доску или же ногтём заточить зубья ручной пилы, что тоже присутствовала в коморке хозяйственной Катрин. Для того чтобы магазин и мастерская как можно скорее начали функционировать, я, после согласования, вырываю доски из жилых комнат и кладовой. Самые хорошие идут на настил в лавке, средние — в мастерскую, чтобы работницы не пострадали, ну а оставшееся… Придётся делать заказ на пилораме и стараться не убиться. Так, за три часа мы восстановили все рабочие площади, а также помогли бедной Катрин вернуть искреннюю улыбку. Сделав кое-какую перестановку, расширив лавку за счёт уменьшения неиспользуемой площади кухни, вынесли примерочную за внутренние витрины. Добавили к старым покрывалам несколько крючков, чтобы шторка примерочной не отъезжала и покупатель чувствовал себя более уверенно. Когда мы уже заканчивали, узнав о случившемся, проведать нас пришла розоволосая толстушка Жозет. Она была в ужасе и, увидев новую работницу в старых одеждах Арии, чуть в обморок не упала. Бабулька близорукая и подумала, что это Ария, даже цвет волос её не смутил. Ну, как бы тёмно-синий и блонд… В общем, старикам лишь бы поохать и ахать, а тем временем, я уже заканчивал с ремонтом петель и полок прилавка. Лавочка, старательно намытая и вычищенная, буквально сияла. А мы, вернее, я и Ария, уже перешли ко второй фазе и должны были готовиться к отправке на званый ужин.