Focsker – Здравствуйте, я – быдло, обретшее силу Князя тьмы! (страница 22)

— Яж вас как консервы вскрою. — Вряд ли они знали, что такое консервы, но слово «вскрою» поняли, как нужно.

— Попробуй, если жизнь не мила! — Все четверо, словно из балета или только с парада, отточено, одновременно кладут руки на мечи.

Держись Дьябло, сдерживай гнев, успокойся. Вдох, выдох. Нельзя убивать, там ведь Ария смотрит…

— Хотя, какая жизнь может быть у такого жалкого каблука и невоспитанного быдла, как ты. — Говорит центральный страж. — Даже величественных людей, благодаря которым только и можете жить, дышать полной грудью, поприветствовать не в силах, бездари тупорылые…

Меня открыто спровоцировали, и я поддался. Сжав кулак, глядя в сияющую броню, целюсь куда бить. В живот, чтоб от разрыва органов помучался перед смертью, или, реально, сразу в сердце…

— Киньте в него перчатку, уважаемый Люциус.

— Что? — Поглядев на наставника, вижу, как тот повесил нос, как чёлка наползла на лоб, скрывая его пылающие гневом глаза. — А… перчатка, точно, это вроде как дуэль. Маркус, кого из них мне можно убить первым?

Наставник молчит. Кажется, мне и вправду можно будет кого-то загасить? Вот так просто, без судов, следствия? Ха-ха-ха, кто сильнее, тот и прав значит, хорошо, очень хорошо, ведь я сильный!

— Выбирайте любого, мне без разницы, секундантом будет Жоржолон.

— А двоих сразу можно, Маркус?

— Одного.

— А потом то второго вызвать можно?

— Я сказал одного. — Повысив голос, понимая, что сейчас по факту отдаёт на закланье, на убой живого человека владыке демонов, произносит наставник. Эх, ну и драма у него там в голове разыгралась, наверное. Его оскорбляют, меня оскорбляют, а он вынужден играть роль защитника.

— Э, четыре дебила, выбирайте, кто из вас умрёт. Можете тянуть жребий или за хуй друг друга, мне всё равно. — Кинув в центрального, самого говорливого перчатку, поворачиваюсь к Маркусу. — Слышь, где здесь место окончательной регистрации граждан?

— Вы об арене для дуэлей? — Всё так же, прибывая не в духе, спрашивает наставник. — Идем, я покажу, ещё по дороге в арсенал заглянем. Выберете себе оружие.

— Арсенал? Звучит интересно.

Перепалка наша с толпой собравшихся вокруг свидетелей переросла в нечто большее, чем просто поединок «чести». Группы первогодок, с девятой по шестую, большей частью своего состава собирались вокруг Арии и вампирши. Остальные, кто побогаче, кидая на толпу бедняков косые взгляды, подтягивались к принцессе и принцу, коего сейчас всеми правдами и неправдами успокаивал Жоржорон. Эрнест требовал крови буквально за всё. За неподчинение, за неуважение, за то, что я покалечил его людей, что пытались сжечь мою лавку. Избалованный, эксцентричный, при этом, ещё и боевым принцем называли. Да какой он к чёрту боевой, от боевого в нём только меч на поясе. Уверен, этого сосунка даже близко к полю боя не подпускали. По глазам человека, по его речи и тому, как он держится, легко определить, стоял ли оппонент на краю. Эти четверо уродов, защищавших его, обладали такими глазами, а вот Эрнест — нет.

Разглядев огромное множество деревянных и железных «музейных экспонатов», беру меч, простой, железный. Как он назывался, да хрен знает, вроде острый и уже хорошо.

— Люциус, ты не должен. — Видимо отойдя от шока, осознав, что происходит, и вырвавшись из цепких лап вампирши, трусливым голоском щебечет Ария. — Давай я лучше извинюсь, ничего страшного в том, чтобы извиниться нет. Просто поклонимся и нас про…

— Не смей. — Кинул я злобно малой, и та умолкла. — Но ведь ты можешь пострадать, или кто-то другой пострадает. Наставник и мама опытные маги, они говорили, что ты сильный, но это не значит, что можно просто так причинять людям вред.

Просто так? За просто так я бы и палец о палец не ударил.

— В этот раз, уважаемая Ария, я настоятельно советую вам не мешать. — Произносит Маркус, кажется, прямо сейчас он был на моей стороне.

— Наставник… И вы… — Малую за плечи берёт вампирша, подмигнув мне, уводит ту куда-то в сторону песчаной площадки. Когда речь зашла про зону для дуэлей, я представлял себе что-то на подобии Колизея или клетки для гладиаторов какой-то. Но на самом деле это было просто поле, засыпанное речным песком, с парой скамеек по периметру.

Подготовка к дуэли со стороны рыцаря заняла какое-то время. Благородный говнюк, глядя на врага что был в обычной рубахе и с мечем, решил так же раздеться, правда до пояса. Скинул шлем, наплечники, кирасу, затем куртку, которая была под ними. Остался в одной, простой рубахе и штанах с вшитыми в них металлическими пластинами. Сейчас, глядя на нас со стороны, и не поймешь, кто аристократ, а кто простолюдин.

Дождавшись, когда свидетелей вокруг прибавится, Жоржолон поднимает руку и как-то неестественно громко для человека произносит:

— Стороны, огласите условия!

Вспомнив слова Арии, хозяйки, ребенка, девочки, верящей в светлое и полное розовых слоников будущее, в очередной раз иду на понятную.

— До тех пор, пока одна из сторон не сдастся. — Говорю я и словами своими вызываю неподдельное удивление на лице мрачного Маркуса.

— Ха-ха-ха-ха, грязное животное, чёртов фамильяр испугался моего рыцаря? Где твоя бравада, где твоя гордость! Ты ведь даже при смерти просто отправишься в очередной цикл и воскреснешь, так чего боишься⁈ — Кричит со стороны скамейки Эрнест. — До смерти, пусть дерутся до смерти!

Глядя в глаза уверенного в себе, но при этом более не смеющего меня оскорблять рыцаря, я пожимаю плечами.

— До смерти так до смерти, я не против. Ария, надеюсь, ты слышала, я пытался…

— Умри! — Когда маг скомандовал «бой», тут же рванул в мою сторону мечник. Быстрый, возможно даже быстрее тех ребят, что напали на малую позапрошлой ночью. Да только…

Довернув корпус, выбрасываю в сторону меч. Воин, что использовал какую-то магию для ускорения, застыл напротив меня, сделав выпад мечом вперёд. Он хотел убить меня, проткнуть, но я просто повернул корпус и, как матадор пропускает быка, позволил ему пролететь мимо.

Тормозить в таких ботинках как у нас на песке — задача непростая. Скорость воин набрал приличную, по инерции, метра три проехал, прежде чем обернулся и вновь кинулся на меня. Может так он хотел всё закончить одним ударом? Показать Эрнесту свою крутость? Что ж, его жизнь уже принадлежит мне, так почему бы не поиграть с ним немного? Становлюсь в классическую стойку самбиста. Если опять решит колоть, я вновь пропущу рядом с собой его меч, а после, схватив за руку, метну через себя. В принципе, я и за меч схватить его могу и так же швырнуть, да только, кажется мне, это станет перебором. Я ведь просто сильный фамильяр, а не бог какой-нибудь.

В этот раз солдатик удивил финтом, укол с попыткой рубануть вверх, оттуда, откуда я хотел попытаться схватиться за его оружие. Позволив ему подумать, что я растерян его догадливостью, пячусь, играя на публику, начинаю уклоняться от целой серии очень продуманных, пытающихся выбить меня из равновесия ударов.

— Кто этот черноволосый мужчина?

— Фамильяр простолюдинки.

— Почему они сражаются?

— Защищает честь своей хозяйки в бою против гвардейца Зальберга.

— Что не поделили?

— Приезжий принц зазнался, думал, что всё можно… Да подбери ты уже меч и наподдай ему!

Пока я просто разминался, заводил публику, давая той время обсосать происходящее, оппонент мой начал замедляться. Обувь его набрала песка, да и я специально тянул более тяжёлого противника в сторону самой мягкой, буквально засасывающей ноги песчаной массы. По одному лишь виду, я мог сказать, что речной песок привезли недавно, ещё не успели утрамбовать. На такой поверхности легко подвернуть лодыжку, оступиться, особенно с непривычки.

— Как он так держится, неужели рыцарь проигрывает?

— Зачем фамильяр вообще оружие выкинул, показушник чёртов!

— С мечом может уже и уделал бы его!

Риторика народа менялась с той же скоростью, с которой уставал оппонент. Его меч был длиннее, шире того, что я выбросил в самом начале. Сказывался и вес штанов, прикрытых множеством защитных, наверняка тяжелых элементов. Глядя, как этот засранец старается меня достать, как из кожи вон лезет, пытаясь защитить имя поливающего его грязью хозяина, мне стало жалко рыцаря.

Уклоняясь от следующей атаки, подсев, я прихватываю его за ножны. Осторожно, чтобы не убить слишком быстро, вырываю их вместе с поясом. Перекатом ухожу от попытки бойца зарубить меня согнувшегося, после чего, играясь уворачиваюсь ещё от пары ударов, встаю на ноги. Слыша и видя, как тот тяжело дышит, как пот стекает с волосатой, горячей головы, заливаясь в его усталые глаза, я перехожу на бег трусцой. Вокруг него то приставными шагами, то перебежками, запугивая замахами, подскоками, смеюсь и… и веселю толпу. Им кажется, всё это шутки, игры какие-то. Встав в оборонительную стойку, взяв меч в две руки, рыцарь хочет успокоиться, перевести дух и попытаться сыграть на контратаке. По ауре его, целостной и лишь слегка взволнованной, легко понять, дядька ещё имеет в рукаве пару тузов.

— Атаковать не будешь? — Когда я перестал бегать, встал напротив дуэлянта спиной к принцу, спросил солдат.

Говорить с ним бессмысленно, жалкая пешка, брошенная на убой. Повторив за солдатиком стойку, с которой он кидался на меня в надежде уколоть, с ножнами тупыми в качестве оружия, я совершаю рывок. Колю его, но только на скорости в три раза выше. Деревяшка вонзается в штаны, меж пластин проникает в мягкие ткани правой ноги, обламывается. Я, не сумев нормально затормозить, падаю в песок и кубарем пролетаю добрых метров пятнадцать. Вот блять, столько думал про сраный песок и сам же на нём и ёбнулся. Это тело, его скорость, до сих пор мною не познаны. Рубашка в клочья, штаны разодраны, вокруг поднявшееся пылище и толпы зевак с разинутым ртом.