Focsker – Мистер Фермер. Война бессмертных! (страница 20)

К сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Второй день и попытка задержаться в теплицах на подольше встретили преграду. В виде старой Гиены, прибывшей к нам на разведку. Скрывая удивление под побледневшей, покрытой шрамами мордой, тот высоко оценил мои труды, а также рассказал о странном инциденте. Синей комете и звездопаде, что этой ночью в небе видели его бойцы. Особой энергии, маны, от неё не исходило, просто метеоритный дождь, посчитал я, не знаю почему, вспомнив об Эсфее. Возможно, божество пыталось смыться с планеты, возможно, устроила битву с кем-то в стратосфере, а может, этого ничего и не было, просто метеоритный дождь… Никто из моей свиты так и не смог дать вразумительный ответ, объяснявший эти события. Потому, распрощавшись с командиром заставы, мы решаем вернуться к делам насущным, вопросам, касавшимся будущих переселенцев и работников. Лагерь, множество общежитий, какая-нибудь столовая, мастерские и прочее, прочее, прочее. Мне требовалось огромное количество однотипных, скучных, серых и унылых строений, задача для которых — не протекать и тепло сохранять, всё. Домики делал двухэтажные, квадратные. В центре дома одна большая каменная печь, кому-то придётся кочегарить сразу за всех. К каждой комнате, как на втором этаже с общим балконом, одной лестницей, так и на первом, четыре отдельные двери с выходом на улицу. Туалета нет, кухни нет, в каждой из четырёх комнат по две двухъярусные кровати, плюс один шкаф в центре. Итого получалось, в одной комнате — четыре человека, на одном этаже — шестнадцать, в двухэтажном доме — тридцать два. Таких вот домов требовалось мне минимум сто штук, для заселения всего на всего трёх тысяч двухсот работников. Понимая все масштабы предстоящих работ, поневоле съежился. Требовалось построить целый город, или же, просто позволить своим работягам, своим кроликам и зайчикам мерзнуть, оставив на милость природе вместе с немногочисленными пожитками. Я помнил, сюда шли самые обездоленные, дети трущоб. К ним, я почему-то испытывал особенные чувства. Я испытывал жалость, и донести её до местных, хотел через удобства, комфорт, которого они ещё не знали. Отказавшись от кухонь внутри домов, я сильно упростил себе задачу строительства, а также полностью исключил возможность местных воровать друг у друга запасы продуктов. Все работники будут кормиться в общих столовых, что мы расположим в жилых застройках, возле шахт и мастерских. Квадратные общежития на тридцать два человека, в большом числе расположу подальше от шахт. В этих, мало приятных условиях, будут жить грузчики, погонщики ската, люди, что возьмут на себя роль транспортировки излишков камня в пустыню. Ближе к горам, расположится отдельный район шахтеров, вот тут, я собирался по-настоящему показать себя. Дома по просторнее, без двухъярусных кроватей. С повышенным комфортом, просторностью, личными комнатками под туалеты. Столовые всё так же оставлю за пределами общежитий, но добавлю домикам их мебели, в виде столов и стульев. Шахтер должен понимать, этот город, все его условия исключительно для него. Шахтер здесь — главный и самый уважаемый работник. Все те, кто вместе со мной отправятся строить тоннели, будут рисковать попасть под завал, обвал и обрушение горы, должны понять, я выше остальных ценю их труд и риски. Кормить работников шахт будут лучше других, так же, с избранными дворфами планировалось обсудить рабочие и трудовые нормы, за выполнение которых я собирался ввести премии. Работать за еду это конечно хорошо, но лишняя монета стимулирует куда лучше, чем «большое человеческое спасибо». К тому же, работникам же нужно как-то копить на шлюх, либо же возможность выкупить дом-комнату. Каждому жителю трущоб, по окончанию стройки я планировал предложить выкупить возведенное мною жилье. Все, кто не отправятся с нами на Абу-Хайра, кто не захочет возвращаться в Вавилон и решит остаться, работать в местных теплицах… всем им я сделаю предложение об приватизации. Мол, работай и дальше на меня за гроши, и в конце, ты получишь не вшивую койку-место, а целую комнату в двухэтажном строении. А там и перепланировку можно сделать, и туалетную комнату, и кухоньку, маленькую, в общем, из общаги на четверых в однокомнатную студию! Просто работай на меня, и будет тебе еда, жилье, а дальше уже, как отработаешь, зарплата.

Всё равно, после завершения строительства тоннелей и прямого пути к Вавилону, большая часть этого жилья станет невостребованной. Так хоть смогу её сдать в частное пользование тем, кто действительно нуждается в доме и работе, а работы у нас много. Это сейчас тут пустыни, да безжизненные опасные горы. С перспективой, если мы победим, это место должно стать очередной отправной точкой между Вавилоном, Абу-Хайра, и пустынными землями, находящимися далеко за пределами Абу-Хайра. Прежде чем попасть в нашу столицу, всё и вся со всей пустыни будет приходить именно сюда, что открывает для множества торговцев благоприятные, перекупские движения.

Первые сто домов для грузчиков, при свете зажигалочки Зари, я закончил до второго часа ночи. Ещё столько же, к восходу нового дня. Сказать, что устал, соврать. Я был полон сил, только вот ноги чутка дрожали от постоянных подъемов по лестницам, да крафта мебели на каждом из этажей. Сила буквально рвалась наружу, требовала, чтобы её использовали и восполнялась в скорости неисчислимой. То, с каким воодушевлением в меня уверовали после возвращения империя, буквально заставляло тело моё парить над землей. Аура вокруг меня и моих вещей становилась столь плотной, что на неё можно было наступить. С каждым новым днём я становился сильнее, и силу свою мне в полной мере довелось испытать в день, когда приспешники Аорры доставили лича. Боже, как его корёжило, как гнуло кости и выворачивало плоть, когда я пытался взять его под контроль. Мертвец испытал боль настолько резкую и ужасную, что даже будучи мертвым, воскрешенным и с душой искореженной скверной, всё равно лил слезы, моля о пощаде. Я уничтожал его разум, сила моя буквально пожирала его истинное «Я», заставляя верить, что всё им прожитое до сего момента являлось вымыслом. Я уничтожил сознание лича, пожрал и переписал заново, поместив возымевшую перепончатые крылья душу, в ряды войска Четырёхрукого.

Произошедшее с личом сильно меня приободрило. На радостях, позволив себе тройничок с Аоррой, Облачком и Зарей, с утра, пока девочки спали, я дал слабину… Выйдя ещё до восхода солнца поработать над будущим домом-клеткой Астаопы, задумался, замечтался, вьебав девятиметровый замок… Как это вышло, хрен знает. Крепость просто взяла и возникла, а я… застыл в размышлениях, разрушать её, или заняться перепланировкой, отдать под мастерские, казармы, или сделать самый большой и разнообразный в стране бордель. Думать долго не пришлось. Мысль о борделе победила с абсолютным перевесом в числе голосовавших моих собственных Я. Зверодевочки с утонченной лисьей грудью, или с выменем как у девочек племени Му. Жопастые и рукастые девочки дворфии, или утончённые и прекрасные девочки сирены. Вечно серьезные девочки эльфийки или соблазнительные, страстные девочки дроу. Здесь, в этом месте, я хотел собрать их всех и посмотреть, кого будут брать чаще, за кого заплатят больше, и кто отполирует мужской член лучше других. Идея, а с ней и страстное желание дождаться прибытия отправленной за Астаопой Ветерка, заставляют меня вернуться к трём «ненасытным дьяволицам», в очередной позе, проверив насколько те ненасытны. Большие груди Аорры, упираясь сзади, ласкали спину. Прижатая к подушкам Заря, покорно исполняла своим языком капризы Облачко, пока я безжалостно драл её в оттопыренный зад. Мы хорошо проводили время, никого, кроме Ветерка, по факту и не обделили. Глупышка сама вызвалась выполнить «сверхважное божественное задание», которое, как ни странно, никто не хотел выполнять. Такая вот она, ответственная и исполнительная. В прошлый раз была курьером, а сейчас, надзирателем, отвечающим за перемещение Астаопы.

Вдоволь натрахавшись, к вечеру того же дня, я заканчиваю с обустройством комнат в девятиметровой полукрепости-полуборделе, перехожу к тем же, многострадальным мастерским. Делал я их одноэтажными, длинными и небольшими, словно рыночные павильоны. За каждым таким павильончиком находился небольшой дворик, в дальнейшем, его могут использовать как склад под открытым небом, либо для возведения построек, за которыми, я расположил отдельные, частные дома. Каждому мастеру — свой одноэтажный дом, с печью, кухней, туалетом и даже небольшой коморкой, отведённой под ванну. Все эти ряды и павильоны расположились непосредственно у подножия гор. Так, если инструмент будет повреждён во время работы, сдать его в ремонт будет сродни тому, что сходить и взять новый. Так же, с той же простотой, местные трудяги в конце смены смогут сдавать в ремонт свою одежду, обувь, оформлять и забирать свои заказы по пути домой. Ряд ремесленников, всё равно что ряд продовольственный, здесь будет сконцентрировано всё то, чего может не хватать местным. Отдельное внимание, а так же лишние пол дня я уделил лазарету. Место по-настоящему важное, от которого будут зависеть человеческие жизни. Что и как тут должно быть, не знал, точно так же, как и не знал, какая должна присутствовать мебель. В итоге, всё уперлось в строение, типа школьного. Большие окна, куча комнат, кроватей, огромное количество скрафченных магических светильников, заряженных моей маной. Ну и конечно же мебель. Кровати я по комнатам сам расставил, а вот шкафы, тумбочки, столы и стулья, тупо накрафтил и забил ими семь из десяти кладовых. Не знаю зачем им столько, будут не востребованы, раздадут или продадут.