Focsker – Мистер Фермер. Наследие! (страница 36)

В личной страже, «гвардии» Вольфграфа, оказались одни лишь его дети… Все они, кто напрямую, кто пряча посыл своих мыслей под гордыми речами, взывали к благоразумию отца, пытаясь доказать необходимость дальнейших переговоров. Пятеро парней, как могли защищали отца, а с ним, единственную девушку, несшую в след за воинами знамя.

— Хватит, надоели… — Олаф смирился, отмахнувшись от детей. Перекинул ногу через лошадь, опираясь сразу на двух своих детей, осторожно, с огромным трудом спустился с коня.

— Согласно законам империи, вас граф, стоило отстранить от власти, посадить за решетку, а затем казнить, в назидание другим слабохарактерным особям. — Треся перед лицом Олафа золотой печатью, на всю округу, вещала Заря. Вещь в её руках не имела какого либо веса, права, на выдвижение столь тяжких обвинений. Но, печати было вполне достаточно, что бы уровнять значимость её фигуры, со значимостью любого друга, почётного гостя самой императрицы Аорры. Темной дроу, которая никогда не злоупотребляла своим именем, и с огромным трепетом, как сами дриады, выдавала подобные разрешения… Иными словами, что бы обладатель сего знака не сделал, наказать его могли лишь сами правящие империей семьи.

Старик начинал злиться, жалеть что слез с коня. Ему не нравилось, что кто-то, вот так, при детях, смеет осуждать его в слабохарактерности. А ведь, казалось, мы только-только пошли на сближение… чёрт, придётся вмешиваться!

— Но мы ведь не закон, верно? — вставил пять копеек я. — По слухам, семья Вольфграфоф, одна из самых верных и преданных империи аристократичеких семей. К тому же, нельзя так грубо говорить о герое войны. — Удивив старика вступился я. Заря умолкла, едва заметно улыбнулась. Она нарочно дров в огонь подбрасывала!

Одних рассказов о верном стране волке, о его подвигов перед страной, народом и собственной родословной было достаточно для возведения этой личности в герои. «Герой войны», он был достоин этого звания, а должность политика, министра и смотрителя за областью, следовало передать кому-нибудь другому.

— Спасибо за лесные слова, юноша. — Произнёс Олаф, — а теперь, будь любезен, не мешай. В славах твоих хозяек, есть доля истины, моей вины. — Олаф Вольфграф, вновь пошёл на попятную. Устало, с горечью в словах, при детях, признал свои ошибки. Воин казался морально уничтоженным, ему бы на заслуженную почётную пенсию. Встретить старость, в резиденции, с прислугой, в спокойной обстановке и с положенными ему почестями, а не вот это всё.

Олаф провёл на войне, в горячке боя, слишком много времени. Больше, чем положено администратору или кому-то, сидящему на управленчиской должности. Во время его разговора с дриадами, понимаю, снабженец с него никакой, не то что солдат. Армию должны вести генералы, такие как сам Олаф. Будучи в бою, всё время на передке, он отлично справлялся, малыми силами закрывал огромных размеров дырявую границу. Вот только на тыл, сил его, как раз и не хватило. Его бойцов, половина из которых настоящие ветераны, профи, были обязаны обеспечивать такие же профессиональные, выученные логисты, снабженцы и кадры, специально обученные под эту деятельность. Коих на Севере днём с огнём не сыщешь. Олаф понимал это, но сделать ничего не мог. Потому, затыкал кадровые бреши кем и чем только мог. Ставя на должность опытного учителя высшей математики какого-нибудь практиканта обжешника или трудовика, не стоит рассчитывать что он, даст результат такой же, как и тот же учитель, посвятивший изучению своего дела значимую часть жизни

Я всё это понимал, и как мог, где подталкивая, где наступая на ногу, пытался донести подобные мысли до моих дриад. Граф, слишком занятый спором с детьми и распалившейся Зарёй, не видел это. Вообще никто, кроме пристально следишвей за мной особы со знаменем, не уделял букашке вроде меня какого либо внимая. Мы со знаменосцем(девушкой) превратились в обыденный декор.

— Фырфантир был предателем от ногтей ног и до кончиков своих редких волос… — Заявила Ветерок, дождавшись и поставив в конце спора с аристократом жирую точку.

— И его история имела закономерный финал. — Ответил Олаф, обещая в ближайшее время пригласить всех нас в свою резиденцию. — Той ночью, когда всё разрешилось, войско, окружавшее таверну, вместе с очередью попрошаек рассосалось. Оставив только вытоптанную, захламленную площадь, остатки баррикад и… шлюх. Барышень, что, после расхода толпы, готовившейся к смерти, внезапно получили уменьшившийся спрос клиентов… Живой рынок, хули…

Выглянув из-за шторки, с окна второго этажа Заря глядела на редких, расставленных по периметру часовых, внимательно следящих за тем что бы мы никуда не слиняли. Хоть Олаф и велел всем расходиться, показал что верит нам. Это не помишало ему раскидать своих людей по переулках, дабы контролировать любое наше телодвижении.

— Абсурд. Они держат нас в заложниках, и при этом, ещё и ждут от нас помощи. Не стоило кормить тех сирот с крестьянами хозяин. — Резко, выдала дриада. И в каком это месте она увидела в нас заложников?

Повернувшись на бок, глядя на её обнажённую, местами блистающую при пламени свечи фигуру, любуюсь упругой попкой, острыми, возбуждёнными от вечерней прохлады сосками.

Когда я кормил детей, постепенно, в след за ними, стали тянуться и другие, более взрослые, готовые на всё ради еды ребятки. Кто ж знал что так быстро найдётся столько смельчаков-попрошаек⁈ Днём, они стерегли нас, кричали, требовали что бы «убийцы» вышли и во всём покаялись, а уже вечером, смиренно опустив головы, стоя строго в оговоренном мною порядке, ждали когда слуги дворфа расчинят очередную порцию теста и испекут обещанный им, купленный за наши деньги хлеб. И смешно и грустно. Халява… её люди любят даже больше чем убивать друг друга.

— Хозяин, хозя-я-я-ин… — Ревнуя моё внимание к Ветерку, тянет меня за рубашку, заставляет вновь смотреть на неё, довольная, играющаяся с оторванной головой медведя Облачко. Кажется, она хотела что бы я его починил, дав тем самым возможность ещё раз оторвать игрушке голову. Мелкая садистка, только научись у меня говорить, я тебя перевоспитаю, а пока… Две части игрушки превращаются в одну — играй малышка, играй, — глажу ту по черным, шершавым словно покрытие наждачки волосикам.

Мы все, дружно, ждали завтрашнего приглашения, встречи с Олафом, а после, планировали как можно быстрее отбыть обратно в резиденцию. Благодаря спокойному общению с местными и моей инициативе по раздаче хлеба, удалось слегка сблизиться с населением. Встретиться с теми редкими, глядящими на нас не с ненавистью, а пониманием, взглядами. Горожане, жители Плато Сокола, они много чем недовольны. Голод, холод, налоги и коррупция, бандетизм, нечисть и опасные соседи. Всё это, превращает город в социально нестабильный и опасный бочонок с порохом. В любой момент к власти может прийти какой-то «левый», вскрикнуть что во всём виноваты другие, а вот с третьими мы будем жить лучше, и… Революция, взрыв! А с ней кучи трупов, да руины того немногого что уже построено и будет разрушено. В истории моего мира, хватало примеров того, как люди, нарушая установленные предшественниками правила, сами того не понимая, закрыв руками глаза и уши бежали к светлому будущему, перед которым, кто-то заботливо вырыл пропасть. Самым сильным, и запомнившимися мне примером, являлось небольшое государство в Африки, а может и не в Африке…. Кажется это была Ливия…

Вспоминать прошлое моего мира, его оружие, методы истребления себе подобных, коими многие мои современники так гордились, оказалось так же неприятно, как думать, и планомерно выстраивать в своей голове методы обороны и защиты целой империи. Война между близкими людьми, гражданская война, это огромное несчастье, трагедия которой нужно стараться избегать всеми возможными силами. В особенности, когда рядом обиженный, злой и оскорблённый сосед. Пока фитиль бочки с порохом не подожгли, пока не вспыхнула очередная война, нам нужно побыстрее начинать искать компромиссы. Уменьшим количество внутренних врагов, попытаться помериться с соседом, дабы позднее, став частью одного целого, вместе дать отпор реальному, куда более опасному и коварному врагу — тьме. Демоны, они постепенно, планомерно захватывали этот мир. Несмотря на старания всех существующих наземных, небесных и подводных королевств, о коих я раньше даже не слышал, привычный мир превращался в ад, в одно большое поле боя, где все сражались против всех. Пустыня и город Абу-Хайра стали сердцем демонического рода. Государства тьмы, подвластное бессмертным личам, отсаженным на голову окультистам и призванным ими демонам. Скверна, опасное для общества демонопоклонничество, со скоростью лесного пожара распространялось на стоящие рядом с Абу-Хайра пустынные Города-государства. Всеобщее помешательство на силе, её поиске, приводили к очень печальным последствиям. По рассказам Зари, более семнадцати мелких королевств были поглощены нечистью, или полностью уничтожены на западе от империи. И это, только по тем крупицам информации, что были доступным запертым в своём Саду дриадам. Сколько на самом деле земель под властью тьмы, оставалось только догадываться. Помимо нечисти, размножавшейся на подконтрольных демонам территориях, росло и число продолжавших открываться подземных лабиринтов. Территории в которые вели «Данжи», становились опасными, мало пригодными для фермерских работ и требующими немедленной зачистке. Вырывавшиеся из под земли существа убивали скот, затаптывали, жгли посевы, убивали селян. Чем меньше времени и сил уделялось поиску и устранению подкопов, тем хуже становилась политическая и логистическая обстановка в целом.