Флориан Дениссон – Я оставляю тебя в живых (страница 2)
Узнав о предстоящем переводе, Эмма, коллега и преданная союзница Максима, была убита горем. И как обычно, он не сумел отреагировать адекватно. Однако не сомневался, что в глубине души Эмма знает, что и он жалеет о расставании. Холодок в отношениях с Борисом тоже сыграл свою роль. Ежедневные встречи с напарником напоминали Максиму, насколько уязвима состряпанная ими история; они с Борисом, как канатоходцы, шли над пропастью без всякой страховки. Ради собственного блага, а также ради напарника Максим стремился поскорее выйти из опасной ситуации и ступить на твердую почву. От этого зависело психическое здоровье их обоих.
– Это было лучшим решением, – ответил Максим.
После короткой паузы Борис продолжил:
– Знаешь, я хотел…
Он умолк, набрал в грудь воздуха, и Максим заметил, что его собеседник часто поглядывает куда-то вправо. Тот явно подыскивал слова, чтобы поведать что-то, имеющее отношение к прошлому.
Борис уже было открыл рот, но тут к их столику вернулась официантка и, стараясь перекричать гвалт посетителей, объявила:
– У меня заканчивается смена. Вы не могли бы расплатиться?
Максим протянул ей смятую купюру в пять евро.
– Я заплачу, – опередил он Бориса.
Когда официантка принялась искать в поясной сумке сдачу, он бросил:
– Не надо, все в порядке.
Она улыбнулась ему и пробормотала спасибо, которое потонуло в гомоне, потом развернулась и исчезла, будто унесенная людской приливной волной.
Максим уперся локтями в стол и подался вперед:
– Так что ты говорил?
– Нет, ничего. – Борис помотал головой. – Не важно.
Он знал, что Максим наверняка читает его мысли как открытую книгу, однако слова не шли с языка. Пожалуй, это шумное заведение далеко не лучшее место, чтобы рассказать о том, что долгие недели тяготило его.
Максим полез в карман за мобильником, взглянул на время и резко поднялся.
– Мне еще ехать, – словно оправдываясь, сказал он. – В первый рабочий день хорошо бы не опаздывать.
3
Предназначенный для города электрический мини-кар катил по трассе в сторону Шамбери. В салоне царила почти полная тишина, едва слышное урчание двигателя успокаивало Максима. Он нисколько не сомневался, что выбор машины вызовет насмешки коллег-жандармов. А когда обнаружится, что Максим соблюдает строго вегетарианский режим питания, это наверняка спровоцирует шквал неодобрительных комментариев. Его, разумеется, сочтут придурком или малахольным защитником природы. Но Максим, который никогда не стремился придерживаться общепринятых норм, привык к подобной реакции, а его панцирь со временем затвердел.
Ему с большим трудом удалось объяснить руководству, что он не хочет жить в казарме Шамбери, предназначенной для расселения жандармов и расположенной буквально в нескольких метрах от основного здания. Начальство дало понять, что в таком случае не потерпит никаких опозданий. Чтобы убедить старших по званию, он пообещал, что справится с ситуацией, просто ему потребуется время, чтобы адаптироваться к новой жизни.
Тридцать пять минут туда и тридцать пять обратно, если не будет пробок; в подобных обстоятельствах его решение пересесть на электромобиль выглядело вполне разумным.
Он ехал уже двадцать минут, когда подключенный по
– Привет, Максим. Не отвлекаю?
– Нет, я за рулем. Ехать еще добрых пятнадцать минут.
– Я просто хотела пожелать тебе удачи в первый рабочий день на новом месте.
Максим перестроился в правый ряд, пропуская шедший на обгон автомобиль, и лишь затем откликнулся:
– В таком случае скорее говорят «ни пуха ни пера».
Он запоздало сообразил, что это прозвучало слишком холодно, а ему вовсе не хотелось, чтобы у Ассии сложилось такое впечатление. Напротив, ее звонок даже тронул его.
Помолчав, она нарочито непринужденно, как показалось Максиму, заметила:
– Так говорят артистам.
– А я и есть своего рода артист, – парировал он, стремясь шуткой сгладить неловкость.
В салоне автомобиля прозвучал искаженный динамиком смех. Максим с облегчением вздохнул.
– Во всяком случае, в отделе расследований твои способности будут использоваться по истинному назначению, – снова заговорила она. – Я рада, что ты принял такое решение, даже несмотря на то…
Она осеклась, и Максим, не желая нового замешательства, решил дать ей понять, что эта тема его не смущает:
– Даже несмотря на то, что из-за этого мы расстались?
– Максим, ты прекрасно знаешь, что дело не только в этом, – спокойно возразила Ассия.
Бывший бойфренд молчал, так что она заполнила паузу:
– Ты же знаешь, я на тебя не сержусь. Я думаю, так лучше для нас обоих. И позвонила не для того, чтобы ворошить прошлое, просто хотела пожелать тебе… ни пуха ни пера.
Максим изобразил улыбку, которую она не могла увидеть. Он чувствовал, что она говорит искренне, и немного расслабился.
– Ты права. Ассия, ты потрясающая женщина. И то, что ты была со мной, мешало мужчине, который действительно этого достоин, добиться твоей любви. По правде сказать, я не уверен, что гожусь для семейной жизни.
Ассия была поражена этой речью – Максим никогда не был особенно разговорчивым и уж точно не делился тем, что у него на сердце.
– Не говори так. Просто я не та, кто тебе нужен, – возразила она.
Ей хотелось добавить, что, когда ему удастся избавиться от своих демонов, он найдет более подходящую пару, но она сдержалась и закончила разговор, прежде чем он успел поблагодарить ее за звонок.
Автомобиль с трудом преодолел подъем дороги, которая тянулась вверх на несколько сотен метров к плато, поросшему травой, на сколько хватало глаз, и по бокам прикрытому горными массивами Бож и Шартрёз. Прямая линия асфальта перерезала местность и, словно стрела, целилась вдаль, в некую громаду, имеющую очертания города.
По мере того как Максим приближался к месту назначения, его тревога усиливалась, а дыхание учащалось. По старой привычке он опустил взгляд на центральную панель, но тюбик с транквилизатором, обычно стоявший там, давно исчез. Чтобы добиться улучшения состояния, Максим выбрал более естественный способ: спорт и укрепляющий сон. До сих пор это помогало, и, уж конечно, легкая паническая атака никак не помешает ему действовать. Сосредоточившись на ощущении щекочущего ноздри свежего воздуха, он перевел взгляд вперед, на дорогу, и выровнял дыхание. Тучи в сознании вскоре рассеялись. Чего не скажешь о небе – его, казалось, навсегда затянуло облачным покрывалом. Характерная для этого времени года блеклость придавала атмосфере еще больше мрачности, а рекордно низкая температура предвещала скорый снегопад.
Максим съехал с автострады и свернул на улицу, в конце которой маячила крыша внушительного здания. Громада из бетона, стекла и металла на добрый десяток метров возвышалась над всеми окрестными постройками. Непропорционально огромная жандармерия Шамбери была словно растянута рукой великана.
Миновав автоматическое заграждение, Максим въехал на раскинувшуюся перед зданием парковку. Огромная стена центрального фасада закрыла желтоватое небесное пятно, которое скупо освещало день, и зловещая тень здания накрыла и Максима, и его машину.
Он припарковался и неуверенно двинулся ко входу.
Он толкнул дверь, и по спине пробежал легкий озноб.
Слева от входа за стойкой сидел жандарм с мальчишеским лицом. Через двустворчатые раздвижные двери, образующие стеклянный барьер между миром штатских и отделом расследований, Максим разглядел уходящий вдаль коридор.
Юноша встал и отдал Максиму честь; тот бросил быстрый взгляд на шеврон и нашивку на левом рукаве жандарма. Понятно, парень из вновь нанятых. Ответив на приветствие, он выложил на сверкающую поверхность стойки удостоверение личности и служебную карточку.
– Последняя дверь слева, – сказал жандарм, кнопкой открывая дверь.
Максим в ответ ограничился легким кивком.
Первое, что он ощутил в этом обшарпанном коридоре, был тяжелый запах линолеума. При каждом шаге покрытие липло к подошвам и отклеивалось с противным гулким звуком. Расположенные через равные интервалы прямоугольные светильники образовывали прерывистую полосу, давая резкий и холодный, но слабый свет, точно были предназначены для того, чтобы, смягчая атмосферу, приглушить ощущение тревоги, которую внушала эта обстановка. Максим миновал хаотично расставленные вдоль стен металлические шкафы с картотеками и грудами пухлых картонных папок. За стеклянными дверями, снабженными жалюзи, и за панорамными окнами угадывались разные кабинеты. Максим подметил, что все они пустуют, – это усиливало впечатление города-призрака, которое он испытал, едва переступив порог.
Дойдя до конца коридора, он услыхал громкий хохот, эхом отдающийся от стен, и приблизился к двери помещения, откуда исходили эти звуки, свидетельствующие о том, что в здании теплится жизнь.
– Входи! – закончив телефонный разговор, пророкотал мужчина со встрепанными волосами.
Он поднялся из-за стола, обогнул его и протянул руку Максиму. Тот сразу обратил внимание на немного пожелтевшие кончики пальцев и пятно того же цвета на помятой рубашке из серого льна.