Флетчер Нибел – Исчезнувший (страница 41)
В дверь постучали. Когда Дон открыл ее, появился стюард в расшитой курточке.
— Эндрюс уже свободен, господин президент, — сказал он. — Мы приземлимся через пятнадцать минут.
Через несколько секунд тяжелый лайнер вышел на прямой курс к побережью и начал снижаться.
— Жаль, что в сегодняшнем вашем выступлении в Чикаго не было столько же страсти и убежденности! — заметил я.
Роудбуш усмехнулся.
— Во всяком случае, я наверняка произвел бы гораздо большее впечатление. А так мне все время казалось, что восемьдесят тысяч человек вот-вот заснут.
— Это все чертово солнце, — утешил я его. Но про себя подумал: сегодня президент многих разочаровал. Его речь была «общим обзором»: в экономике медленный, но неуклонный подъем; международный престиж США растет; вооруженные силы Америки за последние три года не сделали за границей ни одного выстрела, и так далее и тому подобное. В общем, утешительно, но не слишком вдохновляюще.
Шихан оставил нас, чтобы перед приземлением занять свое место в переднем салоне. Там летели помощники президента и секретарши Белого дома, агенты секретной охраны, два репортера телеграфных агентств, представители радио, телевидения и вообще прессы, один сенатор и пять конгрессменов из Иллинойса.
— Вы что-нибудь уже слышали о речи Уолкотта? — спросил Роудбуш.
Я протянул ему копию телеграфного отчета, которую мне кто-то передал на приеме. Президент бегло просмотрел ее. Ничего нового там не было — обычные призывы вернуть власть народу, ограничить права федерального правительства, обещания более мягкой налоговой политики и прочие посулы избирателям.
— Стэн пока не выдумал пороха, — заметил Роудбуш с явным облегчением.
— Однако, господин президент, — сказал я, радуясь возможности вернуться к знакомым темам, — самой большой сенсацией в завтрашних газетах будут не речи Роудбуша или Уолкотта, а выступления некоего Калпа из Луизвилля.
— Калп? — он был искренне удивлен.
— Хиллари Калп, — объяснил я, — председатель избирательного комитета Уолкотта в Кентукки. Телеграф передал полный текст. Он разворошил осиное гнездо. Сегодня вечером меня засыплют вопросами о Грире. Вам стоит познакомиться с этим опусом, пока мы не вернулись домой.
Я подал президенту копию телетайпной ленты, которую получил от корреспондента ЮПИ перед самым отлетом из Чикаго. Роудбуш достал очки из верхнего кармана пиджака, висевшего на спинке его кресла.
— Вступление можете пропустить, — предупредил я. — Самое интересное начинается с пятого параграфа.
Роудбуш мельком взглянул на вступление и начал читать с того места, которое я отметил.
Суть выступления Калпа заключалась в том, что он категорически отрицал, будто Стивен Грир мог бесследно исчезнуть «в стране с самой сложной и изощренной системой связи, в стране, где каждый человек с ног до головы занумерован и зарегистрирован всяческими способами, начиная от страховых полисов и кредитных карточек и кончая отпечатками пальцев, в стране, где самая многочисленная полиция, самые надежные компьютеры и прочие приборы, которые ищут, находят и опознают».
Калп поносил президента за то, что тот «одиннадцать долгих дней» не дает никакого объяснения американскому народу. Он намекал, что Белый дом утаивает информацию, собранную специальными агентами ФБР, и далее заявлял:
«До нас дошел из Вашингтона слух, циркулирующий среди приближенных Роудбуша, будто расследование установило, что мистер Грир каким-то образом связан с таинственным «доктором X», неким университетским профессором, и что этот «доктор X» так же бесследно исчез. Однако за одиннадцать долгих дней Белый дом не проронил ни слова об этом странном совпадении».
Роудбуш оторвался от чтения, когда стюард заглянул в кабину и предупредил:
— Прошу застегнуть ремни!
Самолет резко снижался, и линия побережья Мэриленда уже осталась позади. Роудбуш отложил тонкую ленту телеграммы, застегнул ремни, ворот рубашки и начал подтягивать узел галстука.
— Калп откуда-то разузнал о докторе Любине, — заметил он. — Это его выступление — ядовитая штука.
— Дальше будет хуже, — предупредил я.
Тяжелый лайнер вздрагивал: пилот выравнивал его, выводя на последнюю прямую.
— Я дочитаю в вертолете, — сказал Роудбуш. — Но что за этим кроется?
— Единственное, что я знаю, — ответил я, — так это, что Калп учился в одном колледже с Мэтти Силкуортом, главным распорядителем комитета Уолкотта. По слухам, они остались близкими друзьями.
Последовал легкий толчок. Мы были уже на земле и катились со скоростью ста шестидесяти миль в час. Затем раздался визг реверсирующих двигателей, и самолет резко снизил скорость. Пожарные и санитарные машины, обычно встречающие президента, быстро отстали. Лайнер еще раз изменил направление и уже не спеша покатился к площадке, где нас ожидали три вертолета. Впереди справа я увидел несколько грузовиков и дымящиеся обломки истребителя. Дон Шихан просунул голову в кабину.
— С летчиком все в порядке, господин президент, — сказал он. — Садился на брюхо. Успел выбраться до того, как истребитель загорелся.
— Пусть его разыщут, Дон, — сказал Роудбуш. — Я хочу с ним поговорить.
Четверо журналистов с нашего самолета уже дожидались нас у подножия трапа. Самолет с представителями печати, приземлившийся чуть раньше, изверг еще человек семьдесят корреспондентов; некоторые бежали к нам со всех ног. Когда президент ступил на землю, вокруг него образовалась целая толпа. Первый вопрос прокричал кто-то из задних рядов:
— Господин президент, председатель уолкоттовского комитета в Кентукки обвиняет…
Роудбуш успокаивающим жестом поднял обе руки.
— Пожалуйста, сейчас никаких вопросов. Юджин будет в вашем распоряжении, как только мы вернемся в Белый дом. А сейчас я хочу увидеть пилота истребителя.
Начальник аэропорта генерал-лейтенант ВВС в сопровождении трех полковников браво приветствовал президента.
— Что с летчиком? — спросил Роудбуш.
— Ни одной царапины, сэр. Он в санчасти. Просил передать вам свои извинения за задержку посадки.
— Попросите его зайти ко мне в вертолет, — приказал Роудбуш. — Хочу поговорить с ним.
Летчик, молоденький младший лейтенант с порванным рукавом комбинезона, вскоре поднялся в вертолет президента. Роудбуш встретил его широкой радостной улыбкой, поздравил со вторым рождением, затем начал расспрашивать о жизни, о службе. Я делал записи для печати, но мысли мои по-прежнему целиком занимал Стив Грир.
Вертолет поднялся с таким треском и дребезжанием, что у меня залязгали зубы. Президент снова принялся за речь Калпа и читал не отрываясь, пока мы тарахтели над автострадой к Анакостин-ривер, а затем уже по прямой вдоль Потомака.
Где-то в середине своей речи Калп выдвинул обычную версию всех политиканов, будто он выступает не как председатель комитета Уолкотта, а как «американский гражданин, которому по закону и по традиции дано право требовать отчета у тех, кто стоит у кормила власти в течение четырех лет». Посему он задает ряд прямых вопросов президенту Роудбушу относительно Стивена Грира. Он спрашивает, правда ли, что, по сведениям ФБР, Грир скрывается в Бразилии и какую еще «жизненно важную информацию» скрывает от народа президент. В заключение своей речи, проговорившись о «надежном источнике в Вашингтоне», Калп обрушил на Роудбуша залп вопросов:
«Господин президент, правда ли, что федеральные агенты проследили мистера Грира до аэропорта за пределами США?
Господин президент, если мистер Грир действительно за границей, обратились ли вы к всесильной сети ЦРУ, чтобы выяснить, где он и зачем?
Господин президент, кто этот таинственный «доктор X», каковы его отношения со Стивеном Гриром и где он сейчас?
Господин президент, располагал ли мистер Грир какими-либо секретными данными государственной важности, когда исчез в ночь на 26 августа?
Господин президент, что скрывает ваше правительство от народа и почему?
Господин президент, почему Белый дом молчит вот уже одиннадцать долгих дней?
Я гражданин свободного демократического общества, господин президент, и от имени моих сограждан-американцев я прошу ответить на мои вопросы».
Роудбуш свернул копию телеграммы и сунул во внутренний карман пиджака.
— Очень ловкий гражданин, — заметил он. — Что ж, политика есть политика.
Он взглянул через окно на автостраду Линкольна, сверкавшую под вечерним солнцем. Мы уже снижались, чтобы сесть на газоне за Белым домом. Было ясно, что президент решил выбросить из головы и Калпа и Кентукки, но я не мог этого себе позволить, потому что меня ждала толпа разъяренных корреспондентов.
— Надо что-нибудь подготовить для прессы, — сказал я.
— Мы не сунемся в эту ловушку, — твердо ответил Роудбуш. — Я не намерен отвечать на так называемые «вопросы гражданина Калпа». Оставьте это мне. Я что-нибудь набросаю. Позвоню вам примерно через полчаса.
И едва мы опустились на газон, президент выскочил из вертолета. Жара была опаляющая, последний заряд лета. Роудбуш сразу скинул пиджак на руку и на ходу распустил галстук. Дон Шихан и майор ВВС следовали за ним по пятам; майор нервозно теребил ворот рубашки. Я вспомнил сцену в золотистом салоне лайнера и размышления президента об атомной бомбе. Господи, какая ответственность! Но тут дело Грира снова возникло передо мной, и я бросился к себе в кабинет.