Флетчер Флора – Таящийся ужас 3 (страница 39)

— Нет, не буду подтверждать.

— Почему?

— Потому что не хочу занять соседнюю с тобой койку.

— Какую койку? — упавшим голосом спросил Матвеев.

— В одной из палат нашей больницы.

В палату весть о гибели медсестры принес Коля. Когда он сказал об этом, все одновременно повернулись к Баклагову.

— Жалко ее, — сказал Баклагов и закрыл глаза.

Коля сел на свою кровать, хотел лечь, но потом передумал и, наклонившись к Баклагову, поинтересовался:

— А больше ты ничего не хочешь сказать?

— О чем? — спросил Баклагов, не открывая глаз.

— Не дури, — сказал Коля. — Мы же все слышали, как ты предупреждал доктора сегодня утром.

Он обернулся, ища поддержки у присутствующих. Все согласно закивали.

— Да, припадок у меня был что надо, — произнес Баклагов. — Опять я, наверное, бредил, да?

Дверь приоткрылась, и кто-то крикнул:

— Гончаров есть? Жена пришла.

— Ну ладно, после поговорим, — сказал Коля, поднимаясь.

На обед Баклагов не пошел. Лежал в пустой палате, закинув руки за голову, и даже не пошевелился, когда вошел Матвеев. Только спросил:

— Ко мне?

— К тебе, — сказал Матвеев, присаживаясь рядом. — Я поговорить с тобой хочу.

— О чем? — спросил Баклагов безо всякого интереса.

— О Паше, санитаре нашем. Что вы с ним не поделили?

— Когда?

— В тот вечер, когда он погиб.

— Ничего мы с ним не делили.

— Но он злой тогда пришел в дежурку.

— Да, он зол был в тот вечер, — согласился Баклагов. — Он, наверное, всегда такой.

— У вас был какой-то разговор с ним?

— Он рассказал мне нечто неприятное, — сказал Баклагов после некоторой паузы. — Он был жесток, очень жесток.

— Вот как?

— Да. Он дал мне понять, что я — никто.

— Это и есть его жестокость?

— Это очень жестоко, — спокойно сказал Баклагов. — Даже то, что он меня потом бил, потрясло меня меньше, чем его слова.

— Он бил тебя? — вскинул брови Матвеев.

— Да, в живот.

— За что?

— Ни за что, а для чего, — поправил Баклагов. — Он хотел показать мне, кто здесь хозяин. Он хотел унизить меня.

— А тот милиционер, который тебя привез сюда? — спросил Матвеев. — Он ведь тоже тебя бил, не так ли?

Баклагов повернулся к санитару и внимательно посмотрел на него.

— И он бил. Они оба творили зло.

— Это ты так решил?

— Я ничего не решил, — сказал Баклагов.

— Как же ты ничего не решил? — удивился Матвеев. — Они ведь оба погибли.

— А при чем тут я?

— И в случае с Витой ты ни при чем?

— Конечно.

— А твои слова сегодня утром? Ты ведь умолял не выпускать ее.

— Вот видишь, — спокойно сказал Баклагов. — А ты пытаешься доказать, что я виновен в ее гибели.

— Я ничего не пытаюсь доказать, — поморщился Матвеев.

— А чего же ты хочешь?

— Я хочу…

Матвеев осекся, увидев, как пошло багровыми пятнами лицо Баклагова.

— Они опять идут, — пробормотал в ужасе Баклагов и показал рукой на дверь. — Они идут!

Он приподнялся на кровати, ловя воздух ртом.

— Кто идет? — спросил Матвеев.

— Не знаю! — выдохнул Баклагов. — На меня оттуда повеяло злом!

— Не дури, — сказал Матвеев. — Успокойся.

Баклагов с лихорадочной поспешностью залез под одеяло. Его трясло. Матвеев подошел к двери и распахнул ее. Коридор был пуст, и только доктор Родионов стоял у стола дежурной медсестры, разглядывая разложенные там бумаги.

— Перестань, — сказал Матвеев. — Там никого нет.

— Закрой дверь, — попросил Баклагов. — Оттуда холодом тянет.

Коля появился в палате через два часа. Он был хмур и неразговорчив.

— Как свидание? — поинтересовался Баклагов.

— Нормально, — буркнул Коля. — Просто великолепно.

— He переживай, — посоветовал Баклагов. — Перейдешь на другую работу — и все.

Коля замер, осмысливая услышанное.

— Что ты сказал? — спросил он.