Флетчер Флора – Таящийся ужас 3 (страница 34)

— А сам-то ты где работаешь?

— Нигде.

— А живешь?

— Нигде.

— Как это — нигде? Ты не местный, что ли?

— Не местный.

Коля приподнялся на локте:

— А «Штамповщик» наш откуда знаешь? Бывал там?

— Нет, — сказал Баклагов. — Я вообще первый раз в вашем городе.

— Ничего не понимаю, — замотал головой Коля.

— И я не понимаю, — спокойно сказал Баклагов. — Просто знаю про твой завод — и все. К нему шестым трамваем можно доехать, да?

— Можно, — кивнул Коля.

— А директорский кабинет у вас на третьем этаже. Так?

Коля лег на спину и рассмеялся.

— Да ты меня просто разыгрываешь. Ты был у нас на заводе.

— И у тебя в цеху есть собственный шкафчик для вещей, — продолжал Баклагов. — На дверце старый календарь висит: там рыбак с удочкой на картинке.

Коля перестал смеяться и лежал, глядя в потолок, мучительно о чем-то размышляя.

— Может, ты мне еще скажешь, за какой год этот календарь? — наконец спросил он.

— Там только две первые цифры видны, — сказал Баклагов после небольшой паузы. — Единица и девятка, а дальше пусто — оторван. Я же говорю — старый календарь.

Коля смотрел в потолок, и на его лбу выступали капли пота.

— Лоб вытри, — сказал Баклагов. — Что это с тобой?

— Душно мне чего-то, — не поворачивая головы, хрипло сказал Коля. — Жарко здесь очень.

Вечером Родионов вызвал Баклагова к себе в кабинет и беседовал с ним полчаса. Удовлетворившись беседой, он назначил дополнительные лекарства.

— Все будет нормально, — сказал Родионов. — Поверьте мне.

— Что вы понимаете под словом «нормально»?

— Я имею в виду ваши проблемы с самочувствием.

— Я чувствую себя неплохо.

— Согласен с вами, — кивнул Родионов. — Но мне кажется, что вам надо немного отдохнуть.

— От чего?

— Ни от чего. Просто отдохнуть.

— Это вы так решили?

— Я.

— Но ведь вы врач, не так ли?

— Совершенно верно.

— Разве дело врача определять, надо отдыхать человеку или нет? И еще назначать при этом лекарства? Если я просто нуждаюсь в отдыхе, зачем же меня насильно лечить?

— Вас никто насильно не лечит, — мягко сказал Родионов.

— Значит, я могу отсюда уйти?

— Это нежелательно.

— Могу или нет?

— Нет.

— Почему?

Родионов вздохнул.

— Мне вчера санитар сказал, что это заведение — дурдом. Это так?

— Кто это вам сказал? — поморщился Родионов.

— Паша. Тот, который убился.

— Он неправильно выразился.

— А как правильно?

— Больница.

— Психбольница?

— Психиатрическая больница.

— А какая разница?

— Звучит более прилично.

— Значит, меня здесь лечат от этого, — Баклагов показал на свою голову.

— Пока мы больше наблюдаем за вами.

— А потом начнете лечить?

— Если возникнет необходимость.

— А кто определит: она возникла или нет?

— Я.

— Итак, вы решите: правильно я мыслю или нет. Вы знаете, как именно надо мыслить, да? Вы знаете, какие мысли правильные?

— Мы позже с вами об этом поговорим, — сказал Родионов. — Не возражаете?

— А если я скажу, что возражаю?

— У меня нет времени сейчас. Я все равно не смогу продолжить с вами беседу, даже если вы будете настаивать на этом.

— Значит, вы определяете продолжительность беседы? Я не имею никакого отношения к этому?

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул человек в белом халате.

— Заходи, — сказал Родионов. — Мы уже закончили.