Фланнери О'Коннор – Мудрая кровь (страница 7)
– Ты блудил и богохульствовал. Что еще?
– Это просто ваши слова. Если я и грешил, то еще до того, как совершил хоть один проступок. Я чист. – Он попытался расцепить пальцы слепого священника, но тот лишь крепче обхватил запястье Хейза. – Я не верю в грех. Отпустите!
– Иисус тебя любит, – ровным, насмешливым тоном напомнил слепец. – Он тебя любит, Он любит тебя…
– Глупости, Христа нет и не было! – воскликнул Хейз, высвобождая руку.
– Ступай к дверям и раздавай бумаги…
– Я возьму их, поднимусь и зашвырну в кусты! Будь вы зрячим, увидели бы!
– Я более зряч, нежели ты! – смеясь, прокричал слепец. – Имеешь глаза, да не видишь, имеешь уши, да не слышишь. Однако со временем придется прозреть.
– Были б вы зрячи – смотрели бы! – сказал Хейз и помчался вверх по ступеням.
Из дверей зала уже вышла толпа народу, и кто-то даже успел преодолеть половину спуска по крыльцу. Хейз, растопырив локти, словно острые крылья, протолкался к дверям, но тут ему навстречу хлынул новый поток людей, и юношу отбросило в самое начало пути. Хейз снова принялся пробивать себе путь, пока кто-то не крикнул:
– Да пропустите этого идиота!
И люди расступились, давая дорогу. Хейз взбежал на самый верх и, отойдя в сторону, тяжело дыша, огляделся.
– Я не шел за ним! – прокричал он. – Никогда и ни за что не пошел бы за слепым дураком. Господи Иисусе!
Хейз стоял у здания, держа стопку брошюр за нить шпагата. К нему приблизился полный мужчина, желающий закурить сигару, и Хейз толкнул его в плечо.
– Взгляните туда, – произнес Хейз. – Видите того слепца? Он раздает брошюры и просит милостыню. Боже мой! И ребенка за собой таскает. Девочку, наряженную в женские тряпки, вынужденную раздавать брошюры. Господи!
– Фанатиков везде хватает, – ответил полный мужчина и продолжил свой путь.
– Иисусе, – произнес Хейз и наклонился к старушке в ожерелье из деревянных бусин. – Лучше вам перейти на другую сторону улицы, мадам. Тут, у крыльца, вас поджидает дурак, раздающий брошюры.
Толпа уже напирала сзади на старушку, однако та остановилась и посмотрела на Хейза ясными крохотными глазками. Хейз шагнул было к ней, но толпа понесла старушку дальше, и пришлось вернуться на место.
– Сладчайший Иисус Христос распят, – сказал Хейз. – Имею сказать вам, люди. Может, вы полагаете себя нечистыми, ибо не веруете, но вы чисты. Это имею сказать вам. Все вы, люди, как один чисты, но скажу вам: не потому, что Христос распят. Правду молвят, Христа распяли, но умер он не за вас. Внемлите: я сам проповедник и проповедую истину, – продолжил Хейз, но толпа двигалась мимо него очень быстро, как живой поток, распадающийся внизу на ручейки в каналах темных улиц. – Разве не ведомо мне, что есть, а чего нет?! Разве лишен я глаз в глазницах? Ужели я слеп? Внемлите, – кричал Хейз, – ибо я создам новую церковь, Церковь Истины Христову Без Христа. Примкните ко мне, от вас я не потребую ничего. Церкви моей пока еще нет, но она скоро воздвигнется.
Те немногие, кто задержался, глянули на Хейза раз или два. Брошенные листы бумаги разлетелись по улице; слепой проповедник по-прежнему сидел на крыльце, Енох Эмери балансировал на голове льва напротив, а рядом стояла дочь проповедника и смотрела на Хейза.
– Не нужен мне Иисус Христос, – сказал Хейз. – На что он, когда у меня есть Леора Уоттс!
Хейз спустился к слепцу, и тот рассмеялся. Развернувшись, Хейз пошел на другую сторону улицы. Он уже почти перешел дорогу, когда его настиг голос слепца – встав посреди улицы, проповедник кричал:
– Хоукс, Хоукс! Если захочешь найти меня – ищи Асу Хоукса!
Его чуть не сбила машина – водитель вовремя успел объехать слепца.
– Покайся! – прокричал Аса Хоукс и, рассмеявшись, побежал вслед за Хейзом, словно намереваясь схватить его. Хейз отвернулся и, вжав голову в плечи, поспешил прочь. Он не оборачивался, пока не услышал еще шаги за спиной.
– Ну вот мы от них и отделались, – запыхавшись, произнес Енох Эмери. – Теперь пошли повеселимся?
– Послушай, – грубо ответил Хейз, – у меня есть дело. На тебя я насмотрелся.
И он ускорил шаг.
Енох едва поспевал следом.
– Я в городе уже два месяца и никого не знаю. Местные жители не очень-то приветливы. У меня комната, и я живу в ней совсем один. Папаня сказал, что надо переезжать сюда. Я не хотел, меня заставили. И я тебя вроде где-то видел. Ты не из Стоквилля будешь?
– Нет.
– Мелси?
– Нет.
– Наша лесопилка работала как-то возле Мелси, и твое лицо мне знакомо…
Дальше, до самой центральной улицы, они шли молча. Народу им почти не встретилось.
– Прощай, – сказал Хейз.
– Мне в ту же сторону, – мрачно произнес Енох. Слева стоял кинотеатр, у которого как раз меняли электрическую вывеску. – Если б не связались с теми деревенщинами, увидели бы шоу, – проворчал Енох и пошел дальше подле Хейза, бормоча что-то жалостливое.
В один момент он попытался схватить Хейза за рукав и задержать, но Хейз вырвался.
– Меня папаня сюда отправил, – надломившимся голосом повторил Енох. Обернувшись, Хейз увидел, что он плачет: сморщенное влажное лицо парня приобрело розовато-пурпурный оттенок. – Мне ж всего восемнадцать годков, – прохныкал Енох. – Я тут никого не знаю, пойти не к кому. Злые все. Папаня удрал с какой-то бабой, а меня сюда отправил. Баба та надолго не задержится, глазом моргнуть не успеет, как папаня ее отошьет. Ты ж мой первый знакомый. Я тебя где-то видел, точно. Точно видел тебя где-то.
Хейз, сделав невыразительное лицо, смотрел прямо перед собой, а Енох, пуская сопли, продолжал что-то мямлить. Они прошли мимо церкви, отеля, антикварной лавки и наконец оказались на улице, где стоял дом миссис Уоттс.
– Если тебе нужна баба, то нечего гоняться за малявками вроде той, которой ты подарил чистилку, – сказал Енох. – Я слышал, здесь неподалеку есть домик, где можно поразвлечься. Я тебе деньги потом верну, через неделю.
– У меня своя дорога. Моя дверь третья отсюда, и у меня есть женщина. Есть женщина, понял? К ней и иду, в гости. Ты мне не нужен.
– Деньги я верну, через неделю, – повторил Енох. – Я работаю в зоопарке, сторожем. Платят по неделям.
– Отстань, – велел Хейз.
– Люди в этом городе злые. Ты не местный, но ты злой.
Хейз не ответил и пошел дальше, глубоко втянув голову в плечи, словно бы на улице стоял холод.
– У тебя никого нет, – напомнил Енох. – Нет у тебя бабы, я же знаю. Сразу, как увидел тебя, понял: у тебя, кроме Иисуса, никого нет. Я тебя раньше видел и вспомнил.
– Мне сюда, – ответил Хейз и, не глядя на Еноха, свернул на дорожку к крыльцу миссис Уоттс.
Енох остановился.
– Да, о да! – прокричал он и утер сопли рукавом. – Иди себе, ступай, но глянь-ка, посмотри.
Похлопав себя по карману, Енох подбежал и схватил Хейза за рукав пиджака. Потряс у него перед носом картофелечисткой.
– Девка отдала ее мне. Отдала, и все, ничего не поделаешь. Потом сказала, где они живут, и попросила привести тебя. Не тебя попросила меня привести, а меня – привести тебя. Ты еще мотался за ними… – Его глаза, омытые слезами, заблестели, губы искривились в зловещей ухмылке. – Ведешь себя, будто кровь твоя мудрее остальных. Все не так. Моя мудрее, не твоя.
Хейз не ответил. Он стоял, такой маленький на середине крыльца. Швырнул стопку брошюр в Еноха – бумаги ударили парня в грудь, и тот, раскрыв рот, пошатнулся. Какое-то время смотрел в то место, куда ударила стопка, затем побежал вниз по улице.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.