Flafo Ray – Ты одна (страница 1)

Flafo Ray

Ты одна

Осколки тьмы

Алиса распахнула глаза — резко, будто от толчка. В голове гудело, во рту стоял металлический привкус. Она попыталась пошевелиться, но руки и ноги оказались туго стянуты ремнями.

Она лежала на жёсткой койке в комнате с голыми белыми стенами. Окно под потолком было забрано решёткой, сквозь которую пробивался тусклый серый свет. Ни часов, ни предметов — только она и четыре стены.

Паника накрыла волной. Алиса рванулась, заскрипели ремни.

— Где я?! — закричала она хрипло. — Кто здесь?! Отпустите меня!

Ответа не последовало.

Часы тянулись, как резина. Алиса то металась в путах, то обессиленно затихала, то снова начинала кричать. Голод и жажда давали о себе знать, но никто не приходил. Она потеряла счёт времени. В какой‑то момент сознание затуманилось, и она провалилась в тяжёлый, прерывистый сон.

Проснулась от звука открывающейся двери. В палату вошли двое санитаров и медсестра.

— Очнулась, — коротко бросил один из санитаров. — Принимай таблетки.

Он подошёл к кровати и протянул стакан с водой и две белые пилюли.

— Что это? — Алиса отпрянула, насколько позволяли ремни. — Что вы со мной сделали? Где я?

— В психиатрической клинике, — холодно ответила медсестра. — Прими лекарства, и мы развяжем тебя.

— Я не буду ничего пить! — голос Алисы сорвался на крик. — Вы не имеете права меня тут держать! Я ничего не сделала! Отпустите меня сейчас же!

— Упрямишься? — санитар нахмурился. — Ну смотри…

Он попытался влить воду в рот, но Алиса мотнула головой, выплеснув жидкость ему на халат.

— Ах ты!.. — санитар схватил её за волосы и резко дёрнул вверх.

Второй санитар тут же расстегнул ремни на руках. Алиса, едва освободившись, вцепилась ногтями в лицо первого санитара, полоснув по щеке.

— Пустите! — она рванулась к двери, но её тут же схватили за плечи и швырнули обратно на кровать.

Началось.

Первый санитар ударил ладонью по лицу — звонко, хлестко. Пощёчина обожгла щеку. Алиса вскрикнула и попыталась закрыться руками, но второй санитар уже схватил её за запястья и заломил их за спину.

— Будешь пить таблетки? — прошипел первый, наклонившись к её уху.

— Нет! — Алиса дёрнулась, ударив его коленом в бок.

Это стало последней каплей.

Санитар размахнулся и ударил кулаком в живот. Воздух вышибло из лёгких, она согнулась пополам, задыхаясь. Следующий удар пришёлся по спине — тупой, болезненный толчок между лопаток. Затем снова по лицу — на этот раз тыльной стороной ладони, так, что губы треснули и во рту появился солёный привкус крови.

Ноги санитаров мелькали перед глазами: один из них пнул её под рёбра, другой — в бедро. Алиса упала на пол, свернулась калачиком, прикрывая голову руками. Удары сыпались сверху — жёсткие, расчётливые, методичные.

— Будешь теперь послушной? — выдохнул один из них, наклоняясь над ней.

Алиса не ответила — она едва дышала, тело горело от боли, перед глазами плыли тёмные пятна.

— В одиночку её, — бросила медсестра, брезгливо глядя на неё. — Пусть подумает над своим поведением.

Её подняли за плечи, поволокли по коридору. Алиса почти не чувствовала ног, её тело болталось, как тряпичная кукла.

Одиночная камера оказалась крошечной: голые стены, бетонный пол, узкая койка без матраса. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок.

Алиса упала на пол и потеряла сознание.

Она не знала, сколько прошло времени. Возможно, двое суток. Санитары заглядывали в глазок, качали головами:

— Не дышит почти. Сдохнет к утру.

Но она не умерла.

Очнулась Алиса от крика.

Жуткий, нечеловеческий вопль разорвал тишину, отдаваясь эхом в каменных стенах. Она вздрогнула, распахнула глаза и тут же отползла в дальний угол комнаты, прижавшись спиной к холодной стене. По телу пробежал ледяной пот, волосы на затылке встали дыбом.

Крик повторился — ещё громче, отчаяннее:

— Помогите! Они меня убивают! Помогите, кто‑нибудь!

Голос срывался на визг, потом перешёл в хрип. Алиса затаила дыхание, вцепившись пальцами в край койки.

«Он умирает, — пронеслось в голове. — А что будет со мной? Кто следующий?»

Она закрыла уши руками, но крик всё равно проникал внутрь, впивался в сознание, как раскалённый гвоздь. В этот момент Алиса впервые по‑настоящему испугалась не за своё рассудок — а за свою жизнь.

Кто такая Алиса

Алиса Воронцова, 26 лет, жила в небольшом районе на окраине города — в старом доме с облезлой штукатуркой, но с видом на парк. Она любила это место: по утрам из окна были видны первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви высоких клёнов, а вечером — фонарики, которые зажигали вдоль дорожек.

Работа

Алиса работала библиотекарем в городской библиотеке № 7. Это было тихое, спокойное место с высокими стеллажами, пахнущими старой бумагой и деревом. Она обожала свою работу: знала расположение каждой книги, помнила предпочтения постоянных читателей, могла подобрать что‑то особенное даже для тех, кто говорил: «Мне просто что‑нибудь почитать».

Коллеги считали её милой, но «не от мира сего». Она могла внезапно замереть посреди прохода, уставившись в одну точку, или начать говорить с читателем о каких‑то странных совпадениях — например, о том, что в трёх разных книгах, которые он взял, встречается один и тот же символ.

— Алиса, ты опять витаешь в облаках? — улыбалась заведующая, когда девушка в очередной раз не сразу отреагировала на обращение.

— Простите, — всегда отвечала она. — Просто задумалась.

Личная жизнь

У Алисы был парень — Максим, инженер на местном заводе. Они встречались уже два года. Максим был приземлённым, рациональным, любил порядок и чёткие планы. Он искренне пытался понять Алису, но иногда её поведение его настораживало.

Однажды они гуляли в парке, и Алиса вдруг остановилась, вглядываясь в толпу.

— Что такое? — спросил Максим.— Там… — она показала на мужчину в сером пальто. — Он идёт за нами уже третий круг.— Да нет, просто прохожий, — отмахнулся Максим. — Ты опять придумываешь.

Он не злился, но в его взгляде читалось беспокойство. Он любил её, но не знал, как помочь, когда она начинала говорить о «странных знаках» или «ощущении, что кто‑то следит».

Отношения с родителями

С родителями отношения были сложными. Мама, Елена Викторовна, работала бухгалтером, была строгой и практичной. Она не понимала увлечённости дочери книгами, её любви к мистике и философии.

— Когда ты уже найдёшь нормальную работу? — спрашивала она. — Библиотекарь — это не карьера.— Мне нравится, — тихо отвечала Алиса.— Нравится? А деньги где? А будущее?

Отец, Игорь Дмитриевич, был мягче, но тоже не принимал её «странностей». Он пытался шутить, сглаживать углы, но в глубине души считал, что дочь «слишком впечатлительная».

Они редко виделись. Раз в две‑три недели Алиса приезжала к ним на ужин, и каждый раз разговор сводился к одному:

— Может, к психологу сходишь? — осторожно предлагал отец.— Со мной всё в порядке, — отвечала она. — Просто вы не видите того, что вижу я.

Характер и особенности

Алиса была доброй. По‑настоящему доброй. Она подкармливала бездомных кошек у библиотеки, помогала старушкам найти нужную книгу, могла отдать последний зонтик прохожему под дождём.

Но она была и странной.

● Видела «знаки». Считала, что случайные совпадения — это послания, которые нужно уметь читать.

● Слышала голоса — нечёткие, далёкие, как будто доносившиеся из соседней комнаты. Она научилась их игнорировать, но иногда они пугали её.