Фиона Валпи – Тайна жаворонка (страница 45)

– Под этим углом вам не удастся выстрелить в грудь.

Его слова остались без ответа, повисли в зимнем воздухе. На мгновение воцарилась такая глубокая тишина, что казалось, будто земля затаила дыхание. Три фигуры стояли, застыв, и за ними наблюдали только благородный олень и одинокий жаворонок, закричавший, чтобы разрушить тишину. И внезапно воздух раскололся, когда раздался выстрел, эхом отразившийся от холмов и тёмных вод озера, и олень испуганно метнулся вверх по холму, прочь отсюда.

Уверенным, как всегда, шагом пони шёл по тропинке. Седло на его спине раскачивалось при каждом шаге под тяжестью перекинутого через него тела, и струйка крови текла по белому боку. Он поднялся выше, копыта глухо застучали по камням дороги.

Фермеры вышли на улицу и молча смотрели, как Йен Гордон и его дочь ведут пони по деревне, медленно продвигаясь к воротам поместья Ардтуат. Из зала вышли несколько женщин. Йен и Флора остановились. Кто-то ахнул:

– Это сэр Чарльз!

Все повернулись к леди Хелен, застывшей в дверном проеме.

Первой вышла из оцепенения Мойра Кармайкл. Она поспешила к Флоре, дрожавшей под складками шерстяной шали. Йен снял выцветшую шляпу и встал перед её светлостью, опустив глаза, а потом поднял на неё лицо, сведённое болью.

Его голос был хриплым, но слова – ясными и твёрдыми, и все их услышали.

– Мне очень жаль. Это сделал я.

Флора рухнула на землю, жалобно вскрикнув, как кричат кроншнепы на берегу, и верная Бриди тут же метнулась к ней, подхватила на руки. Леди Хелен шагнула к телу мужа, Йен вновь опустил голову, не в силах смотреть на неё.

– Нет, – это слово было сказано с твердостью, не терпящей возражений. На мгновение стихло всё, даже кроншнепы замолчали, и стало слышно, как волны бьются о песок. Все снова повернулись к её светлости. – Нет, – повторила она. – Потерь уже достаточно. Хватит с нас. Это был несчастный случай, Йен. Нелепая трагедия.

– Но… – начал было он.

– Нет, – вновь сказала леди Хелен. – Свидетелей было двое, вы и Флора. Его пистолет дал осечку. Мы все это понимаем, не правда ли? – она обвела глазами фермеров, сплочённую группу, крепко связанную друг с другом. Синяк на ее скуле казался тёмной тенью на фоне белой кожи. Повисла тишина, кто-то едва заметно кивнул.

Леди Хелен протянула руку Флоре.

– Давай, моя милая, вставай с этой холодной земли. Ты стала свидетелем страшного события. А в твоем положении надо быть особенно осторожной, – она бережно и нежно поправила на Флоре шаль, обняла её за плечи. – Садись в мою машину. Я отвезу тебя домой. Йен, Бриди, вы тоже садитесь.

Выпрямившись во весь рост, она обвела глазами собравшихся. Её голос, обычно мягкий и немного нерешительный, теперь был сильным.

– Мистер Кармайкл, мистер Мактаггарт, не могли бы вы отвести пони в поместье Ардтуат? И может ли кто-нибудь послать за доктором Грейгом, чтобы он приехал как можно скорее? Спасибо. Я буду ждать.

Лекси, 1979

Ветреное весеннее утро уже радует своей яркостью, и мы с Дейзи идем на кладбище, чтобы посмотреть на простой камень, который теперь стоит на могиле мамы. Мы собрали по букету полевых цветов, растущих у забора домика смотрителя – маргариток, смолёвок, таволги – и стянули ниткой шерсти из маминой шкатулки. Думаю, ей бы это понравилось. Дейзи несёт свой собственный маленький букет. Мы кладём их у маминого надгробия рядом с тем, на котором указаны имена маминых отца, матери и младшей сестры. Я провожу пальцем по буквам, стираю мох, который уже начал их покрывать. Дейзи деловито собирает цветы хлопка, чтобы добавить к нашим букетам. Я сижу на покрытой мхом земле и смотрю, как она играет, как солнечный свет ласкает её золотистые кудри. Жизнерадостная девочка среди мрачных серых камней на маленьком кладбище – долгожданный знак, что жизнь продолжается.

Я вытаскиваю из самодельного букета маргаритку и кладу на могилу дедушки Йена.

– Спасибо, – шепчу я. – Без тебя здесь не было бы ни меня, ни её.

Поднимаюсь на ноги и веду Дейзи к фамильной усыпальнице Маккензи-Грантов. Каменный ангел, опустив глаза, неслышно молится о душах тех, кто там лежит.

– Знаете что, – говорю я усыпальнице, – сэр Чарльз Маккензи-Грант был плохим человеком, хоть и моим дедом.

Вторую маргаритку я кладу у могилы своего отца, Александра Маккензи-Гранта, которого забрало море. И чуть слышно шепчу:

– Я бы так хотела, чтобы ты остался жив. И так бы хотела тебя знать.

Теперь, когда на могиле мамы тоже поставили камень, их имена смотрят друг на друга на продуваемом всеми ветрами склоне холма над серебряным озером, которое было их домом. Местом, где они делили самые счастливые дни в своей жизни. Да, это мелочи, но хоть что-то. Я знаю, их историю не забудут здесь, в этой деревне, где выросла я и вырастет мой ребёнок. Я помню, как мама приносила сюда цветы. Я всегда думала, что она приносит их только Алеку.

Но, может быть, она приносила их и сэру Чарльзу? Может быть, она пыталась сказать, что простила его? Я вижу, что надгробия Йена и сэра Чарльза тоже смотрят друг на друга – как смотрели друг на друга два моих деда там, на холме, одну только долю секунды, прежде чем Йен выстрелил и спас мне жизнь ещё до того, как она успела начаться.

Дейзи что-то мурлычет себе под нос, бродит между могильными плитами, кладёт на них цветы горошка и болотного хлопка.

Интересно, где находится памятник леди Хелен, моей бабушки. Майри и Бриди рассказали мне, что она была убита в самом начале сорок пятого года, в последние месяцы войны. К тому времени, когда Тройственный союз вошёл в Европу, все думали, что в Лондоне будет безопасно. Но они не могли и представить, что нацисты в последней отчаянной попытке возмездия разработают смертоносные ракеты V-2 и выстрелят в самое сердце столицы Англии. Утром первого января леди Хелен Маккензи-Грант в качестве волонтёра поступила на работу в Королевский госпиталь в Челси. Она была одной из тех, кто погиб, когда ракета без предупреждения влетела в здание.

Глядя на имя отца, высеченное на полированном гранитном мемориале, я думаю, что имя леди Хелен должно быть и здесь, а не только на надгробии на одиноком кладбище где-то в Лондоне, где её могилу вряд ли кто-то посетит. Я клянусь, что в следующий раз, когда мы сюда придём, я принесу настоящий букет и возложу его к ногам ангела в память леди Хелен. Мне бы очень хотелось знать и её.

Флора, 1944

Похоронная процессия медленно двигалась по дороге, следуя за катафалком, медленно ехавшим от поместья Ардтуат к кладбищу. Жители деревни, одетые в траур, молча наблюдали, как гроб сэра Чарльза опустили в могилу у ног ангела, и священник произнёс речь, ставшую за последние годы слишком знакомой.

Леди Хелен, державшая спину очень прямо, стояла у могилы, чёрная шляпа и пальто подчеркивали белизну её лица. Когда толпа прошла мимо неё, отдавая дань уважения, Флора и её отец отошли в сторону, ожидая, пока все уйдут, кроме могильщика, который стоял в стороне, опираясь на свою лопату. Леди Хелен подошла к ним, крепко обняла Флору.

– С тобой все в порядке, милая? – спросила она, обеспокоенно глядя на девушку. Флора кивнула, не в силах говорить. Йен, мявший шляпу в руке, тоже не находил слов.

– Итак, – бодро сказала леди, – я кое с чем разобралась. Как вы понимаете, мне нужно было принять несколько решений. Я хотела бы зайти к вам завтра, если вы не против.

– Конечно, – Флора подняла глаза, удивлённо посмотрела на неё. – Хотите, мы зайдём к вам.

– Нет, думаю, я приду в домик смотрителя. Я помню, как Алеку всегда было там хорошо. Мне тоже не помешает туда наведаться. Скажем, завтра в десять утра. Подойдёт?

Смотритель и его дочь наблюдали, как её светлость села в блестящую чёрную машину и уехала домой. Потом пошли вслед за ней, чтобы переодеться и взяться за работу.

На следующий день ровно в десять леди Хелен постучала в дверь домика смотрителя. На ней было то же чёрное пальто, шёлковый платок, завязанный под подбородком.

– Садитесь, пожалуйста, ваша светлость, – отец Флоры указал на гостиную, где стояли в ряд три стула.

– Мне кажется, на кухне уютнее. Давайте сядем за стол, – она стянула платок, пригладила волосы, сняла пальто и села. Флора никогда не видела её такой расслабленной. Казалось, в особняке Ардтуат она была всегда напряжена и лишь здесь смогла почувствовать себя непринуждённо. Совсем как её сын.

– Хотите чашечку чая, леди Хелен? – спросила Флора.

– Нет, спасибо, милая. Я только что пила чай. Садись, пожалуйста, – она обвела глазами плиту и полки, заставленные сверкающими кастрюлями и сковородками, чашками и блюдцами в цветочек, и одобрительно кивнула. – Неудивительно, что Алек любил проводить здесь время. Здесь так уютно, – улыбнулась она.

Йен сложил руки перед собой, видимо, не зная, куда их деть. Флора положила ладонь на руку отца, чтобы его успокоить. Леди Хелен откашлялась.

– О несчастном случае с моим мужем мы говорить не будем. Всё это позади. Доктор Грейг позаботился о документации, и полиция согласилась, что в расследовании нет необходимости. В наши дни все слишком заняты более важными делами, – она улыбнулась Йену, и тот кивнул, не в силах выразить своих чувств. – Я поговорила с адвокатами. У меня нет ни малейшего желания оставлять себе поместье Ардтуат, и я уже давно знаю, что Эрхарты хотели бы его купить и присоединить к своим землям. Они собираются всё засадить деревьями. Видимо, устроят здесь лесное хозяйство. В доме иногда будут проводить вечеринки, но по большей части он будет стоять без дела. Они будут рады, если вы будете присматривать за землёй, Йен, хотя у них есть и собственный управляющий. Пастбищами могут пользоваться все жители деревни. Но я исключила из продажи домик смотрителя и передаю его вам. Он всегда будет вашим домом, Йен, и твоим, Флора, и домом моего внука. Мой адвокат в Инвернессе готовит документы.