Фиона Валпи – Тайна жаворонка (страница 42)
Я вздыхаю и тоже встаю, пока он не пришёл с пледом. При мысли об этом я ощущаю подступающую клаустрофобию, и понимаю, что его слова меня задели. Уже поздно, магия окончательно и бесповоротно разрушена. Я иду в дом, включаю свет, ставлю посуду в раковину, включаю воду, вытираю кухонную стойку.
Дэйви стоит в дверном проёме с уже ненужным клетчатым пледом в руках. Аккуратно вешает его на спинку кухонного стула, расправляет складки.
– Ну, я тогда пойду.
Я киваю, оттираю соусницу, не глядя ему в глаза. Он подходит ближе, забирает у меня губку и сжимает меня в объятиях.
Не знаю, что в тот вечер пошло не так. Может быть, мы оба слишком привыкли жить сами по себе. Может быть, мы просто слишком разные. Или стена, которую я выстроила вокруг своих чувств, слишком прочная – даже для него. Всё внезапно кажется сложным: впускать кого-то в свой мир, работать над отношениями, и я тоскую по своей простой жизни с Дейзи, хотя и знаю, какой одинокой может быть эта жизнь.
– Прости, – говорю я, уткнувшись лицом в его рубашку. – Но не нужно пытаться меня спасти, как ты пытаешься спасти всех остальных, потому что не смог помочь матери и брату.
Он шарахается от меня, больно задетый моими словами. Качает головой, надевает куртку. Поворачивается, чтобы уйти, но останавливается и смотрит на меня, и я вижу в его глазах боль.
– Я не пытаюсь спасти тебя, Лекси, – говорит он. – Я пытаюсь тебя любить.
Я выплываю сквозь слои тревожных снов, не понимая, какой звук меня разбудил. Неделя выдалась безветренной, поэтому меня изумляет внезапный шторм, который успел разразиться, пока я спала, и теперь с бешеным воем колотит в стены домика. Я слышу и другой звук, резче и настойчивее, чем шум ветра и дождя. Не сразу, но до меня доходит, что это телефонный звонок, и меня охватывает тревога. Кто, чёрт возьми, может звонить среди ночи? Наткнувшись на дверной косяк, я потираю ушибленное плечо, спешу вниз, быстро снимаю трубку, радуясь, что Дейзи не проснулась.
– Лекси, Дэйви с тобой? – Это Бриди, её голос – почти визгливый от волнения.
– Нет. Я не видела его несколько дней, – отвечаю я. Точнее, я не видела его с той ночи, когда наговорила ему гадостей, но об этом я предпочитаю не рассказывать Бриди.
– Он вчера ушёл на лодке. Сказал, что пару дней порыбачит, пока погода хорошая. Прогноз сообщал, что она изменится, но не так же быстро.
Её паника передаётся и мне, и мои мысли лихорадочно кружатся в водовороте страха.
– Он сказал, куда именно направляется? – спрашиваю я, пытаясь успокоиться и мыслить насколько возможно ясно.
– Нет. Только что уходит в море. Ох, Лекси, что же нам делать?
– Я позвоню в береговую охрану. Может, они слышали что-нибудь от него по радио? Может, он ушёл в Гейрлох или к заливу Груинард? Если нет, я скажу им, что он пропал, и они начнут поиски. Я перезвоню вам, как только поговорю с ними.
Прежде чем я успеваю повесить трубку, Бриди уже стоит у меня в дверях, не в силах терпеть ожидание в одиночестве. Она насквозь промокла, и я протягиваю ей полотенце, чтобы она вытерла волосы. Её всю трясёт.
– Всё в порядке, Бриди, – говорю я, усаживая её за стол и пытаясь успокоить, хотя и сама далеко не спокойна. – Они ищут «Бонни Стюарт». В последний раз он связывался с ними по радио около Шиантских островов – сказал, что направляется домой.
Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие и выбросить из головы Синих людей Минча, этих злобных водяных, которые выползают из своих пещер у краёв островов, хватают моряков и тянут навстречу смерти среди голодных волн.
Я сжимаю руки Бриди, но не в силах унять её дрожь.
– Что-то не так, – повторяет она. – Я чувствую.
Её страх заразителен. Я вижу Дэйви, покидающего мой дом, его серо-голубые глаза, затуманенные болью, и сквозь шторм слышу эхо его тихих, грустных слов:
– Бриди, приглядите за Дейзи, хорошо? Я поеду туда.
Она кивает, как будто это самая разумная мысль – ночью, в шторм тащиться неизвестно куда. Но мы обе знаем: если он плывёт к Лох-Ю с Шиантских островов, он будет проплывать мимо Фурадх Мор.
– Возьми его «Лэнд Ровер», – говорит она в ответ. – Там трудно будет проехать. Будь осторожна, Лекси.
Я киваю, заправляю пижамные штаны в сапоги и снимаю с крючка мамино пальто. Застёгивая пуговицы, провожу пальцами по броши, которую к нему приколола, и прикосновение к ней придаёт мне храбрости, напоминает, что мама в жуткую ночь, в ещё более страшный шторм, много лет назад проехала тот же путь.
Я подхожу к «Лэнд Роверу» Дэйви, припаркованному перед его домом; ключи, как обычно, оставлены в замке зажигания. Двигатель гудит один, два раза, замолкает, и я включаю передачу. Разобравшись со сцеплением, выезжаю на дорогу, проливной дождь стучит по металлу крыши. Дёргаюсь, когда ветер бьёт по машине, пытаясь снести её в канаву. К счастью, на дороге больше никого нет. Я смотрю на небо, надеясь, что компанию мне составит хоть одна звезда, но грозовые тучи затмили созвездия, которые Дэйви показывал мне той ночью. Как без них он сможет найти север? Мне остаётся только молиться, чтобы компас «Бонни Стюарт» указывал верный курс.
Наконец я добираюсь до фермерских домов у Чёрной бухты, в конце дороги. Медленно ползу по трассе, не видя ничего, кроме света фар. К своему ужасу, осознаю, что земля обрывается прямо здесь, и резко останавливаюсь, дергая ручник. На миг опускаю фары, наклоняюсь к рулю, протираю лобовое стекло рукавом пальто, выискивая в темноте слабые проблески света. И вижу это. Слабое, как звёздный свет, мерцание на мгновение появляется и вновь исчезает в волнах. Жду, затаив дыхание, изо всех сил напрягая глаза. И оно снова появляется. Опредёленно, это лодка! Но она на другой стороне Фурадх Мор, недалеко от берега, и слишком рано поворачивает, не видя в темноте ужасных зубов мыса.
Я отчаянно переключаю фары на ближний свет, осознавая, что огонёк мерцает совсем рядом с машиной, охваченной тьмой. Если хозяин лодки – «Бонни Стюарт» или какой-то другой – взглянет вверх, он увидит слабый луч света и поймет, что между ним и устьем озера есть земля.
Я выпрыгиваю из «Лэнд Ровера», и ветер едва не сдувает меня с ног, едва не выбивает из меня дыхание. Спотыкаясь, иду к краю обрыва, хватаясь за кусты вереска, чтобы не упасть. И вот он снова мелькает, слабый свет, и по-прежнему приближается к скалам. Я кричу и машу руками, хотя знаю, что меня не видно и не слышно в шуме волн.
– Поворачивай! – кричу я. – Поворачивай!
Я прыгаю обратно в машину и отчаянно включаю и выключаю фары. Вспышка вновь мигает и вновь поглощается волнами.
А потом я с облегчением всхлипываю. Потому что лодка меняет курс и уходит от коварных скал Фурадх Мор. Она движется невыносимо медленно, преодолевая силу шторма. Полностью исчезает на несколько бесконечных минут, сражаясь с набегающими волнами и прячась от моих глаз. Когда она вновь появляется справа от мыса, благополучно миновав скалы, я выдыхаю и лишь тогда понимаю, что не дышала, пока не увидела точку света, этот крошечный отблеск, такой же неясный, как свет звезд над чёрными просторами океана.
Я жду, пока лодка не отойдет от мыса и не повернёт вправо, к устью озера. А потом осторожно возвращаюсь назад по трассе. Огибая пляж, на каждом повороте дороги оборачиваюсь и смотрю на воду. Огонёк мигает то тут, то там, но движется к Олтбеа, и слабый отблеск рассвета под покровом густых грозовых облаков виднеется над оловянно-тёмной водой.
Я подъезжаю к пристани. Слухи разошлись, и там собрались люди, которые ждут, чтобы помочь Дэйви вытянуть «Бонни Стюарт» и перетащить в укрытие в гавани. Сквозь бушующий ветер он кричит им: «Спасибо!». Его хлопают по спине, радуясь, что он вновь в безопасности, что он вырвался из цепкой хватки водяных. А потом он видит меня возле груды рыболовных сетей и идёт ко мне. Я шагаю ему навстречу и обнимаю крепче, гораздо крепче, чем раньше.
– Ну, – спрашивает он, когда наконец обретает возможность говорить, – и кто теперь всех спасает, Лекси Гордон?
Флора, 1944
День отъезда Алека приближался, и Флора чувствовала, как в его душе вновь растёт тьма. Два бесценных дня, проведённых в старой хижине, сблизили их даже сильнее, чем они были близки, и на какое-то время она смогла убедить себя, что её любви достаточно, чтобы его исцелить, помочь ему оставить всё плохое и мрачное позади. Но теперь, когда над ними нависла неизбежная предстоящая разлука, она чувствовала, как он опять отдаляется от неё, становится рассеянным, чужим. Пустота в её душе вновь начала заполняться сомнениями.
Ей хотелось проводить с ним всё свободное время до последней минуты, но мешала её работа на базе. Её тревога усилилась, когда он перестал приходить в домик смотрителя по вечерам, чтобы посидеть в кухне с ней, Руаридом и их отцом, выпить пару стаканчиков виски.
В гавани кипела активная работа – верный признак того, что конвой скоро отправится в путь, и Флора изо всех сил пыталась сосредоточиться на моторе, который чинила. Услышав хруст сапог по гальке, подняла глаза вверх, перемазанной маслом рукой откинула прядь волос, упавшую на лоб.