Findroid – Трон Костей (страница 9)
– Нам даже проще, ведь твоя Тьма персонализирована и является отражением чужой воли, а вот наша подбирается незаметно и меняет тебя так, что ты этого и сам не замечаешь.
– А почему ты не собираешься меня убивать, как другие?
– Потому что Таргарон был моим другом.
Одной лишь этой фразы было достаточно, чтобы Теон чуть было не ухмыльнулся. Если Таргарон был её другом, следовательно Старые Боги, убившие его – это враги. Если он сможет заручиться поддержкой Длани Света, то у Старых Богов не будет ни единого шанса на победу.
– И одна лишь мысль о том, чтобы навсегда уничтожить его частицу, причиняет мне боль, – закончила Длань свою мысль.
– В таком случае, ты поможешь мне отомстить его убийцам? Они называют себя Старыми Богами. Они убили его и похитили его силу, и я собираюсь воздать им за содеянное, но это непросто. Они превосходят меня по силам и…
– Нет, – твердо сказала Лиамара, резко отвернулась и сделала несколько шагов прочь от Теона.
– Нет? Но почему? Разве ты не ненавидишь их? Они…
– Я прекрасно знаю, что они сделали, Теон Альдрим!
Когда женщина повернулась, Теон невольно отступил. Её глаза вспыхнули золотым пламенем, а хлынувшая во все стороны волна силы была настолько мощной, что будь Теон простым человеком, его бы просто превратило в пепел. Он ощущал невероятную ярость этой женщины и её возмущение.
Но все резко пропало.
– Извини, – женщина потупила взгляд. – Я давно ни с кем не общалась и уже стала забывать, что стоит сдерживать свои эмоции рядом с такими хрупкими созданиями, как вы.
– Давно это сколько? – не сдержал Теон любопытства, переводя дух. Её мощь была просто запредельной, гораздо выше, чем продемонстрировал тогда Сиобан, а ведь это лишь малая кроха её сил.
– Не знаю. Последний раз я общалась с кем-то вскоре после смерти Таргарона.
– Это ведь тысячи лет…
– Да, наверное.
– И чем же ты занималась все это время?
– Сидела на границе с Пустотой и ждала.
– Чего именно?
– Когда Тьма меня полностью поглотит. Я собиралась дождаться этого момента, и когда настало бы время, просто шагнула бы в Пустоту, позволив той меня поглотить. Но, судя по всему, до этого ещё далеко, поэтому я и тут. Решила узнать дальнейшую судьбу Тьмы Таргарона.
Две тысячи лет одиночества и ожидания… По сравнению с семистами годами Теона это кажется сущей ерундой. Но больше всего удивляло, что Лиамара пошла на это добровольно. Она могла в любой момент уйти, но просто ждала в полном одиночестве. Ждала момента, когда она сможет просто оборвать свою жизнь. Или, как иногда бывает с самоубийцами, она пыталась найти причины жить, в глубине души надеялась, что появится кто-то, кто в последний момент спасет её.
– Я не собираюсь вмешиваться в твое противостояние с учениками Таргарона.
– Ты собираешься просто простить их?
– Я уже наказала их. Их собственная сила стала их же темницей. Они запечатаны внутри своей силы и не способны причинить кому-то вред.
– Они нашли способ обрести свободу, – покачал головой Теон. – Они все ещё привязаны к своей темнице, но они не внутри неё.
Эти слова удивили Лиамару, а затем она нахмурилась и задумалась.
– Освободится можно лишь снаружи. Видимо, кто-то открыл одну из темниц, а затем пленник помог освободиться другим. Но это мог сделать лишь тот, кто управляет Светом так же, как Длани.
– Хочешь сказать, что их освободила другая Длань?
– Нет, не думаю. Но кто-то, кто сохранил в себе искру Истинного Пламени. В конце концов, не только Длани сражались в той войне.
– Страж?
– Возможно, но разумных Стражей нет. Ими управляло либо само Истинное Пламя, либо Арвирос. Да и в любом случае, все это не имеет ни малейшего значения. Даже если они все или кто-то из них освободился, это ничего не меняет. Я уже наказала их однажды и не собираюсь делать этого вновь. Даже если они убили Таргарона, все это уже в прошлом. Их повторное заточение ни на что не повлияет.
– Ещё как повлияет! Они ломают этот мир! Слышишь?! С каждым годом они все сильнее нарушают баланс! Раньше в этом мире царила гармония, но после их пробуждения баланс нарушился. Мужчины, использующие силу, больше не рождаются! Теперь лишь женщины могут касаться Иного, и дар уже начинает увядать. Пройдет ещё несколько столетий, и ни останется ни одного Ткача Иного. И после этого ты говоришь, что их смерти ничего не меняют?!
– А ты нагл, Теон Альдрим, – тонкие брови Лиамары сошлись на переносице, а в глазах вспыхнула золотая ярость. – Врешь мне, смотря прямо в глаза.
– Вру?! Да это чистая правда! Они яд этого мира! И если мы…
– То, что ты в это веришь, не делает твои слова правдой.
– О чем ты? – напрягся Теон, невольно отступив на шаг под тяжелым взглядом горящих желтых глаз.
– Не ученики Таргарона нарушили баланс этого мира, и не из-за них мужчины с даром больше не рождается.
– А кто же тогда виновен?
Теон все это время думал, что причина в Старых Богах. Даже Руннэт так думала, обвиняя в этом «Шлюху».
– Посмотри в зеркало, Теон Альдрим.
– Что? Но я… Я ничего не делал! Да и зачем мне это? Ты ошибаешься! Или… – Теон судорожно думал, пытаясь понять, что он мог такого совершить, чтобы исказить баланс. – Луна! Это из-за луны?
– Нет. Луна тут совершенно не причем, но я точно знаю, кто виноват в этом преступлении. И этот человек стоит прямо передо мной.
– Ты хочешь сказать, что в нарушении баланса мира виноват я? – Теон не мог поверить в услышанное. Он бы рассмеялся, если бы не та уверенность, с которой говорила Вершительница Судеб. – И что луна тут совершенно ни при чем? Что за вздор! Я не делал ничего такого, что могло бы привести к подобным последствиям.
– Ты сделал многое. Например, убил ученика Таргарона.
– Модиса? Он был чудовищем!
– Хочешь сказать, что его убийство – всему причина?
– Косвенно.
– Объясни! – потребовал Теон. Он слишком привык говорить с позиции силы, позиции правителя, который завоевал почти весь мир. Он даже и не сразу понял, что повысил голос на ту, что способна обратить его в пыль одним лишь взглядом.
Лиамара задумалась, окинула взглядом своих, теперь уже золотых, глаз город, после чего тихо начала рассказ.
– Я хорошо помню, каким этот мир был раньше. Катаклизм, вызванный гибелью Истинного Пламени, сильно ударил по многим мирам, часть из которых была просто стерта, а другая пострадала так сильно, что жизнь на них была почти невозможна. Этот мир был из последних. Катаклизм изменил его орбиту, отчего одна часть мира превратилась в сплошную пустыню, а другая оказалась окутана вечными льдами.
Но люди смогли выжить. Они укрылись в пещерах, где питались водорослями, грибами и рыбой, обитающей в подземных реках и озерах. И именно в этом мире Таргарон нашел свое предназначение. Он, как и многие Длани в тот момент, был потерян, лишен предназначения. Кто-то остался в мире Тьмы, чтобы продолжить войну, а кто-то попытался восстановить нашу вселенную после катаклизма. Таргарон был из последних.
Он исправил орбиту этого мира, принес растения и животных с окраинных миров, и все ради того, чтобы вернуть в этот мир жизнь.
– Ты видела все это своими глазами?
– Да, – Лиамара оживилась.
Когда она обвиняла Теона в преступлении, то казалась суровой и безразличной одновременно, но сейчас она рассказывала о чудесных временах, как казалось ей самой, и это было слышно в голосе.
Она протянула Теону руку и тот не задумываясь её принял. Тот час они оказались в другом месте, посреди огромного каменного плато, по которому шел седовласый мужчина в золотой броне.
Таргарон вскинул руки и обдуваемая огненными ветрами пустошь стала охлаждаться. Солнце отдалилось, а планета совершила первый оборот вокруг новой оси.
– Видела и «пещерных людей», и как зацвели поля. Я… – кажется, Длань немного засмущалась, – тоже принимала участие в этом. Я помогала ему. Меняла ландшафт и занималась другими вещами. Но не слишком долго. В какой-то момент я поняла, что начинаю жить его идеями и целями. Таргарон был этому рад, а я не очень.
И новые фрагменты прошлого. Земля расцветала буквально на глазах, люди выходили из пещер, опасливо оглядываясь. Теон видел как они строили дома, пасли скот, пахали поля.
Он буквально видел зарождение цивилизации, и это завораживало.
– Но это была не единственная причина. Он собрался совершить нечто невозможное, опасное и глупое, и я не хотела в этом участвовать. Он собирался разделять себя с остальными.
– Разделить себя? Я не понимаю…