Филюк Екатерина – Станция (страница 1)
Филюк Екатерина
Станция
Пустынна станция сегодня.
Давно здесь не было людей,
Ни хора песен новогодних,
Ни смеха радостных детей.
Вокруг нее лежит погибель,
Внутри – лишь жажда и тоска.
Ее на карте не увидишь,
Она зовется «в никуда».
И если путник заплутавший,
В пустыне вдруг найдет ее,
В тень не устроится уставший,
И не найдет он здесь питье.
Забудет лишь дорогу к дому,
Забудет то, чем раньше жил,
Все станет здесь ему знакомым –
В ряды он вступит сторожил.
Тогда его найдет работа -
Пески страданий охранять,
Стеречь ворота перехода
И время памяти менять.
(Собственное сочинение)
Ночь на станции.
Никому в этом месте нет дела до происходящего вокруг.
Пустынный ветер устало гнал одинокое перекати-поле. Два солнца лениво уходили за горизонт. К слову сказать, эти солнца были значительно ближе к станции, чем земное солнце, и выглядели внушительно. Зрелище потрясающее и, одновременно, пугающее. Но даже солнцам не было дела до происходящего на станции.
Тишина и покой – вот, что хранила станция. Время здесь, как будто, замерло. А может его тут, действительно, нет. Или же станция хранит все мировое время в своих песках. Здесь не найти ответов. Никто не знает, что это за станция и куда ведут старые, на первый взгляд, заброшенные пути.
Девушка сидела, облокотившись на стену здания. Расположившись прямо на песке, она задумчиво играла им, пересыпая из одной руки в другую. Девушка смотрела на закат двух солнц и не ждала здесь никого встретить. Все, что ей нужно было – тишина.
Из-за угла станции вышел человек с черными, как смола, крыльями:
– Снова ты тут? – спросит темный ангел
– Где мне еще быть, как не здесь, – ответила ему девушка, даже не повернув головы в его сторону.
– Опять обидели?
– Наверняка.
– Кто на этот раз?
– На этот раз никто. Я сама виновата в своем желании доверять людям, так что на себя мне только и обижаться.
– Не раз это уже слышал, но выводов не увидел, – тяжело выдохнул ангел.
– Больно? – уточнил он, после неловкой паузы.
– Уже нет. Уже все равно. Просто не хочу видеть и слышать людей. Я не виню их в стремлении идти вперед и борьбе за более успешную жизнь. Но, мне кажется, в этом беге они просто теряют свою жизнь. А унижать других, для повышения собственной самооценки – так себе заслуга.
– Ты тоже немало ошибалась.
– Я всего лишь человек, а людям свойственно ошибаться. Более того, мне показали меня со стороны – высокомерная, эгоистичная, амбициозная. Я просто теперь сижу и делаю выводы.
– Это уже что-то новое, – удивился темный ангел. – ты как-будто уже пришла ко мне на суд, но еще не время.
– Ты мне уже не раз говорил, что мое время придет не скоро. Радоваться этому или огорчаться? Я не знаю. Мы, люди, такие переменчивые. Иногда, мне кажется, что мы так никогда и не узнаем, чего хотим на самом деле.
– А чего хочешь ты?
– Сейчас я ничего не хочу. Сейчас я пытаюсь изменить себя. Пожалуй, это единственное на что я способна. Я бы осталась уже здесь, где нет людей, а с ними и обмана, предательств и боли, но я знаю, что это невозможно.
Новый порыв ветра принес запах гари. Это было несвойственно для станции, здесь даже запахи – большая редкость. Только песок, ветер и заброшенное здание.
– Надеюсь, ты больше никому не доверишься, – подумав, сказал ангел. – Не радостно видеть тебя здесь.
– Я уверенна, что больше никому не поверю. Доверие – это слишком большой дар для людей, мы не умеем дорожить чужими чувствами и эмоциями. Это правильно, что, ни смотря на все старания, каждый человек остается одиноким. Мы должны хранить свои секреты только для себя и защищать их от чужой критики.
– А после все это буду судить я, – грустно хотел возразить темный ангел.
– Люди не думают, что будет после. Мы боимся этого, потому что не понимаем. А, поскольку время на земле ограниченно, стараемся максимально получить все и сразу. Только здесь природа тоже берет свое – чем больше мы имеем, тем большего хотим. Это бесконечный бег. Как белки в колесе. Никто не может остановиться, чтоб просто осознать туда ли он бежит.
– Может тогда и смысла нет?
– О, нет, друг мой, тут ты не прав. Смысла на земле бесконечное множество. Ничто не сравнимо во всех мирах с любовью. Неважно, любовь это между мужчиной и женщиной, материнская любовь или даже просто любовь к искусству. А кроме любви есть еще дружба, доброта и забота. Все имеет смысл.
– Тогда зачем ты искала новых друзей? У тебя же много хороших, проверенных товарищей?
– Я хотела сбежать. Сбежать от старой жизни совсем. Мне всегда выход мерещится именно в побеге. Вот и сюда снова сбежала. Старая жизнь – это воспоминания. В них много боли. Есть и радость, но боли больше. Вот я и хотела найти друзей, которые не будут напоминать мне о старой боли. Начать жизнь заново. Но не вышло. Вместо этого судьба заставила меня о многом подумать, столкнув со старыми друзьями.
– И что из этого вышло?
– Вышло то, что я здесь. С одной стороны, я понимаю, что поиск – не выход. Мои старые друзья настоящие, замечательные люди. А с другой стороны, я снова не вижу выхода.
– Как же вы, люди, все любите усложнять. Неужели нельзя все воспринимать проще?
– Нельзя. Особенно, когда ты бежал от боли и получил новую боль.
– Что это значит?
– Я не знаю. Либо ничего не менять, либо снова рисковать. Но я устала и мне сейчас хочется просто сидеть здесь.
– И ты даже не думаешь никому мстить, как раньше?
– Тогда боль породит боль. Никому этого не нужно. Все, что ты можешь сделать, чтоб наказать обидчика – не тратить на него свое время. Мы и так катимся в бездну, забыв, про самые главные человеческие качества. Я, как никто другой, не собираюсь в этом участвовать. Все, что я могу – отдать остатки своей души на добрые поступки, залатать этот мир, насколько меня хватит. Наверное, это и есть мой путь и с него не сбежишь.
– Живи, как все, для себя.
– Знаешь, я пела в хоре. И нас учили цепному дыханию. Ты должен был понимать, когда твой коллега по партии берет воздух, чтоб вам не замолчать вместе. Если весь хор в один момент возьмет дыхание – песня закончится. Так и с жизнью – если все будут просто жить для себя, не будет больше музыки.
– И что ты думаешь делать дальше?
– Музыку, но только для тех, кому она действительно нужна. Сколько бы мне не резали крылья, я буду растить новые, такой вот я человек. Я буду нести свет, сколько смогу.
– А зачем ты здесь тогда?