Филлис Уитни – Жена или жертва?.. (страница 52)

Гленн не испугался.

— Ты не сделаешь этого, мальчик. Ты не сделаешь нам ничего плохого, ты сам это знаешь. Да и с какой стати? Какое тебе дело до Дины? Ведь это она убила твою мать!

— Я знаю, кто убил Гленду! — Голос мальчика задрожал, но ружье он держал крепко. — Я помню, в каком бешенстве ты был, когда я послушался Дину и рассказал тебе, как Гленда заставила меня подпереть алебастровой головкой дверь вашей комнаты. Она хотела поссорить вас. Я выполнил то, что велела мне мать, а потом перелез через перила и по парапету балкона добрался до окна гостиной тети Номи, чтобы через него забраться обратно в дом. Я помогал Гленде, потому что вынужден был это делать. Она пригрозила, что иначе не возьмет меня с собой в Нью-Йорк. Но я видел, как ты рассовывал ведьмины шары по всему дому, притворяясь, что это моя мать кладет их туда.

— Это и была твоя мать, — сказал Гленн.

— Я даже пытался свести с тобой счеты. Ведь это я тогда сбросил со скалы камень!

Мальчик почти кричал, и ружье тряслось у него в руках. Я осторожно пододвинулась к вырубленным в скале ступеням, но Гленн снова схватил меня за руку, и мне показалось, что через мгновение я буду лежать далеко внизу с разбитой головой. Но тут Кейт поднял ружье и снова выстрелил. Гленн с криком упал и прижал руку к плечу. Пятно крови проступило на рукаве его куртки.

— Спускайся вниз, Дина, — закричал мне Кейт. — Беги с этой скалы — быстро!

Гленн снова бросился ко мне, забыв о боли, но мальчик выстрелил еще раз. Он был великолепным стрелком. Его пули не были смертельны, а должны были только остановить Гленна. Тот споткнулся и беспомощно осел на каменный грунт.

— Я не хочу убивать тебя! — всхлипывал Кейт. — Но ты должен позволить ей уйти!

Пуля снова попала в ту же руку. Гленн собрал все свои силы и подполз к ступеням, вырезанным в камне. Его лицо было мертвенно бледным, и Гленда больше не смотрела из его глаз. Прерывисто дыша, он с болью смотрел на меня.

— Прости меня, Дина, — прошептал Гленн. — Прости меня за все.

Он подкатился к самому краю и упал с вершины скалы. Я, окаменев от ужаса, стояла на месте, беспомощная и ошеломленная. Его тело ударилось о седловину между скал, перевернулось и покатилось вниз, к основанию Серых камней.

Гленн смело взглянул в лицо реальности.

Я начала лихорадочно спускаться по ступенькам и вдруг услышала голос Кейта, эхом разносившийся над озером:

— Я не хотел убивать его! Я не хотел этого! Но я должен был его остановить. Я должен был остановить ее.

При слове «ее» волосы зашевелились у меня на голове. Значит, Кейт тоже видел это чудовищное поглощение одного близнеца другим.

Мальчик слез со своей скалы, и на седловине мы встретились. Он внимательно посмотрел на меня, потом спрыгнул на склон холма и стал карабкаться по камням к тому месту, откуда мог спуститься вниз. Я уже собиралась последовать за ним, но в этот момент голос Трента окликнул меня снизу.

— Не спускайся, Дина. Тебе не нужно смотреть на это. Мы с Кейтом принесем Гленна домой. Иди и предупреди Номи.

Я не осмелилась спросить, жив Гленн или мертв, но в глубине души уже сама знала ответ. Никто не смог бы выжить после такого падения. И это было то, чего он пожелал себе сам. Он наконец освободился от Гленды.

Я вскарабкалась на тропинку и пошла по следам, которые мы оставили, идя сюда. Их было три пары. Третья принадлежала Кейту, который все это время шел за нами следом.

Номи встретила меня на полпути к дому. Она заметила, как мы уходили, и пошла за нами, движимая ужасным предчувствием. Она слышала выстрелы и была готова к худшему. Мы встретились в лесу, и, узнав печальные новости, она даже не изменилась в лице. Только подняла повыше воротник пальто и пошла к дому вместе со мной.

— Что бы он ни сделал, — сказала она мне, — ему теперь лучше.

— Он снова стал самим собой. И это был его выбор.

Номи, шагая рядом со мной, решительно затрясла головой.

— Нет! Это Гленда несет ответственность за его смерть! Я всегда знала, что она не оставит его до самого конца.

— Кейт сказал… — начала я, но пожилая женщина снова отрицательно покачала головой.

— Мальчик ничего не знал, он только догадывался. А я знала. Ведь я была тогда недалеко от вас с Глендой и своими глазами видела, что случилось.

Пока мы шли к дому, она странным монотонным голосом, как будто все чувства покинули ее, рассказала мне обо всем.

Когда мы с Глендой пошли кататься на коньках, Номи отправилась на прогулку вокруг озера. На обратном пути неподалеку от Серых камней она увидела Гленна, спускавшегося с верхней тропинки по направлению к сестре, барахтающейся в воде.

— Он был взбешен, — рассказывала Номи. — Кейт рассказал ему, что произошло с головкой из алебастра, и ушел домой, оставив его одного. Мальчик не знал, насколько опасными становятся близнецы, когда их охватывает злость.

Гленн понял, что сестра уничтожила алебастровую головку из зависти к его творческой удаче. Он мог бы простить тебя, потому что это был бы несчастный случай. Но Гленда действовала намеренно, использовав Кейта, как орудие, а потом искренне заверила брата, что и не прикасалась к головке. Увидев, что она барахтается в воде, он подошел и обрушился на нее с обвинениями. Я все слышала. И видела тоже. Гленда умоляла брата вытащить ее, но вместо этого он отвязал от дерева твой шарф и вырвал его у нее из рук. Не думаю, что Гленн на самом деле собирался ее убить. Иногда мне начинает казаться, что он верил, что Гленда выживет, и хотел только, чтобы она испытала страх смерти.

В любом случае, он оставил ее там и ушел, унося с собой твой шарф. Я пошла за ним. Мне сверху было видно, как ты услышала его крик, остановилась и вернулась обратно, так что мы поторопились пройти по верхней тропинке и добрались до дома раньше тебя, ведь ты не умеешь ходить так быстро. Гленн сразу же поднялся в студию и оставался там. Я следовала за ним по пятам, но не приближалась. Тогда нет.

— А шарф? — оцепенев, спросила я.

— Не знаю, куда он дел его тогда. Я рассчитывала найти шарф среди вещей Гленды, но его там не оказалось. Видимо, Гленн сразу же спрятал его в сундук Колтона.

— Я видела, что он чего-то боится, — сказала я. — Но не могла понять, в чем дело. Теперь все стало ясно — его мучила нечистая совесть, он страшился того, что натворил.

Номи снова покачала головой.

— Нет, это тоже была Гленда. Она вторглась в его сознание, потому что Гленн позволил ей это, и пугала его, убеждая, что во всем случившемся виноват он.

Я не стала возражать. Все они были немного сумасшедшими — эти зимние люди из «Высоких башен».

— Бедный Колтон, — сказала я, вспомнив об отце близнецов. — Он потерял дочь и сына в течение одного месяца.

Мы дошли до дома, и Номи первой поднялась по лестнице.

— Колтон выдержит и этот удар, — сказала она. — Он справится со своим горем, потому что это человек самодостаточный. Он уже давно поговаривает о том, чтобы покинуть «Высокие башни» и продать всю землю на этой стороне Пандоре Макинтайр. Я тоже выдержу. Мне уже нечего терять. А тебе я дам совет, Дина: никогда и никому не доверяй, и не открывай себя для любви.

Эта женщина, несгибаемая в своей ненависти, вызывала у меня только жалость, и я не собиралась следовать ее советам.

В дом мы вошли вместе. Сначала Номи позвонила доктору, а потом направилась в комнату Колтона, чтобы сообщить ему трагическое известие.

Вскоре Трент с сыном принесли Гленна и положили в гостиной Номи. Они несли его через лес на импровизированных носилках из веток деревьев. Джезебел, даже не отреагировав на безжизненное тело, осталась сидеть у камина, мирно умываясь. Глядя на нее, я убедилась, что Гленда навсегда покинула нас.

Я постаралась поскорее увести Кейта из комнаты. Его лицо было белым как бумага, и он был на грани истерики.

— Я убил его, — сказал он мне. — Это моя вина.

Мы стояли в тускло освещенном холле. Я не хотела заходить с ним в гостиную, где висела картина, изображающая близнецов.

— Нет, Кейт, — возразила я. — Ты просто заставил его очнуться и перестать быть Глендой. Но он слишком сильно ощущал свою собственную вину и не смог больше жить с этим. Думаю, так должно было случиться. И если бы ты не пришел мне на помощь, то сейчас у подножия скалы лежала бы я. Ты спас мне жизнь.

Его улыбка удивила меня. Она была неуверенной, но теплой и словно просила моей дружбы и прощения. Я положила руку на угловатое мальчишеское плечо и сразу же убрала ее. Пока я еще не осмеливалась приласкать его.

Трент вышел из комнаты Номи и бросил одобрительный взгляд на сына.

— Сейчас мы пойдем домой, — сказал он. — Втроем. Я сказал Номи, что ты уходишь, Бернардина, и она все поняла. Поэтому иди к себе и упакуй свои вещи, а мы подождем тебя здесь.

В мое отсутствие он, должно быть, поговорил с Кейтом, поскольку когда я спустилась, мальчик выглядел уже менее бледным и удрученным. За эти несколько последних часов отец и сын стали ближе, чем раньше.

Мы вместе спустились с холма через лес и перешли замерзшее озеро по направлению к каменному дому. Там ждала нас Пандора, уже предупрежденная по телефону о нашем приходе. На столе стоял обильный горячий завтрак, а огонь пылал в одном из больших каминов, когда-то обогревавших всю гостиницу.

Я освободилась от «Высоких башен», но тени, отбрасываемые Серыми камнями, тяжело отпечатались в моей душе, и я понимала, что не скоро избавлюсь от них, хотя Трент делал все, чтобы отвлечь меня.