Филлис Уитни – Шепчущий мрак (страница 35)

В спальне Майлз крепко прижимал к себе Лору, все тело которой сотрясалось от рыданий. Рядом суетилась Ирена, тоже пытаясь успокоить ее. Поодаль, напустив на себя невинный вид, стояла Дони.

— Что произошло? — спросил Гуннар у Ирены. Она растерянно покачала головой:

— Мисс Уорт вошла в эту комнату и начала кричать. Ума не приложу, что могло её так расстроить.

Я оглядела комнату, но не на уровне глаз, как все остальные, а опустила взгляд вниз, на пол, и тут же увидела фарфоровую кошку. Она служила упором для открытой двери в спальню Лоры — большая тяжелая фарфоровая кошка легкомысленного розового цвета, с красным носом и голубыми глазами с большими ресницами. Она была сделана не из чугуна, как та самая, предположительно послужившая орудием убийства Кэса Элроя, но все равно это был дверной упор в форме кошки.

— Вот, — я тронула кошку ногой, — вот это, должно быть, ее напугало. Я раньше ее здесь не видела.

Пока остальные рассматривали упор, я исподтишка изучала выражение их лиц. Все, за исключением Дони, выглядели возмущенными и расстроенными. Она же не сумела скрыть хитрой усмешки.

— Уберите это отсюда, — приказал Майлз. — Все в порядке, — обратился он к Лоре. — Не расстраивайся из-за такого пустяка. Это, без сомнения, одна из проделок Дони. — Он гневно посмотрел поверх головы Лоры на свою сестру.

Та бочком начала продвигаться к двери, но Гуннар встал в проеме, загородив ей дорогу.

— Будет лучше, если ты нам все расскажешь, — предложил он.

Коварная усмешка сползла с ее лица. Она выглядела напуганной и, казалось, вот-вот расплачется.

— Я всего лишь хотела сделать Лоре сюрприз, — запричитала она, оправдываясь. — Я купила эту фарфоровую кошечку на Торгалменнинг, она выглядела такой смешной, и я подумала, что Лоре она понравится. Последнее время я ее раздражала, и я… я хотела помириться с ней…

Лора подняла голову с плеча Майлза и высвободилась из кольца его рук.

— Простите, — слабым голосом произнесла она. — У меня все еще шалят нервы. Дони, вероятно, не подумала…

— Она подумала, — перебил жену Майлз, изучая ее холодным и беспристрастным взглядом лечащего врача.

Гуннар отступил в сторону, и Дони, издав странный возглас, похожий на визг маленького зверька, спасающегося от охотника, бросилась вон из комнаты.

Лора, прихрамывая, подошла к шезлонгу и села в него, пристроив обутую в ботинок ногу на подушки.

— Пожалуйста, уходите, — попросила она. — Пожалуйста, уйдите все, кроме Ли. Она может помочь мне, если захочет. Мне больше никто не нужен.

Майлз начал было возражать, но она отвернулась, не желая его слушать. По-моему, Ирена тоже хотела остаться, но Лора отвергла всех, за исключением меня, а мне совсем не хотелось тут задерживаться.

Прежде чем уйти, Гуннар отвел меня в сторону и тихо сказал:

— Я хотел бы знать, как она. Не позвонишь ли завтра утром мне домой? Пожалуйста! А в понедельник, если Лора будет в состоянии, я заеду за вами, и мы отправимся навестить мою матушку.

Я молча кивнула, и они все вышли. Когда Ирена унесла розовую фарфоровую кошку и закрыла за собой дверь, я подошла к шезлонгу и встала рядом, глядя сверху вниз на Лору:

— Почему ты оставила именно меня? Не достаточно ли разыгрывать передо мной комедии?

Она сняла свое белое кепи, высвободив из-под него кольцо каштановых волос, и уронила на пол. В ее расширенных зрачках еще таился страх — по-видимому, она до сих пор не оправилась от потрясения при виде фарфорового дверного упора.

— Ты ненавидишь меня, не так ли? — спросила Лора.

— Скажем так, мне в тебе нравится очень немногое, — согласилась я. — Разве что актерская игра.

Она кивнула, словно удовлетворившись моим ответом:

— Ты презираешь и ненавидишь меня, но ты никогда не причинишь мне боли намеренно. Я могу доверять тебе.

Ее слова поразили меня и сбили с толку.

— Если ты имеешь в виду, что я никогда не наброшусь на тебя с кулаками, то ты права. Но во всем остальном ты бы лучше мне не доверяла.

— Договорились, Ли Холлинз. — И она с детской непосредственностью протянула мне руку.

Я хотела отвергнуть эту руку. Я хотела отвергнуть ее доверие. Но вместо этого неохотно протянула свою и почувствовала, как ее теплые пальцы сомкнулись вокруг моих, скрепляя уговор, который заключался против моей воли и был мне непонятен.

— А теперь не поможешь ли мне снять ботинки и не принесешь ли мои комнатные туфли? — попросила она.

Как она привыкла, чтобы ей прислуживали! — возмутилась я про себя, но помогла Лоре снять куртку и принесла комнатные туфли из гардеробной. Затем ослабила шнурки на ботинке, чтобы освободить опухшую лодыжку.

— Подобные вещи следует делать Ирене, — коротко обронила я.

— Ирена против моего возвращения в Голливуд. Она будет читать мне нотации, а я не расположена их слушать. Ты хочешь, чтобы я вернулась. Ты убеждена так же, как Майлз и Гуннар, что моя новая мечта губительна для меня и приведет лишь к полному провалу, но именно по этой причине ты поддержишь меня.

Со вторым ботинком я обошлась резче. Стянула его с ноги и со стуком бросила на пол. Каким бы путем я ни шла, она всегда оказывалась на десять шагов впереди меня.

Майлз, предварительно постучав, вошел в комнату. Лора настороженно посмотрела на него. По-моему, она перестала кому бы то ни было доверять.

— Нужно как следует забинтовать лодыжку, — объяснил он и занялся этим спокойно, умело.

Я скинула с себя куртку, которую Лора одолжила мне для прогулки в горы, и направилась в гардеробную за ее восточным халатом. Сделав вид, будто роюсь на вешалке, я наблюдала за Майлзом через открытую дверь. Если он и любил свою жену, то сейчас это никак не проявлялось, словно она была для него только пациенткой. Закончив бинтовать, он выпрямился и сказал:

— Держи ногу в покое и в приподнятом положении.

— Непременно, — послушно ответила Лора. — Спасибо тебе за заботу, дорогой.

Ничего не ответив ей, он бросил на меня, как обычно, недобрый взгляд и вышел из комнаты. Едва за ним закрылась дверь, как Лора села, опустила ноги на пол и одним гибким движением поднялась.

— А-а, так-то лучше! Бинт помогает. С моей лодыжкой ничего страшного. Но пусть немного поволнуются.

Слегка прихрамывая, она вышла на середину комнаты и стянула через голову белый свитер. Затем ловко выскользнула из черных лыжных брюк и накинула халат, который я ей принесла. Его складки песочного цвета красиво облегали ее тело.

— Теперь, — сказала она, — мы начнем.

— Начнем? — переспросила я.

Не обратив никакого внимания на мое изумление, он подошла к книжному шкафу, выбрала два тома и вернулась вместе с ними к шезлонгу. Снова усевшись в него, она перелистала страницы одного из них и протянула мне открытую книгу:

— Держи… "Гедда Габлер". Я всегда хотела сыграть эту роль в кино. Но вряд ли мне когда-нибудь позволили бы. Ибсен в наши дни не очень популярен, его ставят только в театре. Однако он символизирует Норвегию, и мне полезно для разминки, чтобы включиться в работу, начинать с Гедды. Я ее обожаю. Замечательная роль. Совершенно бессовестная, беспринципная женщина.

Я уставилась на Лору, растерянно держа в руках книгу, а тем временем Лора открыла второй том на той же самой пьесе.

— Мы прочтем сцену из четвертого акта, там, где Гедда сообщает Тессману, что она сожгла рукопись Ловберга. А потом в конце она понимает, что история повторяется и трагедия неотвратима.

— Но я не могу… — отнекивалась я, — у меня ничего не получится.

— Не спорь, получится. Мы будем читать вместе. Не важно, что ты не профессиональная актриса. Мне нужно, только чтобы ты подавала реплики. Я до сих пор помню наизусть почти всю роль. Ибсен писал свои пьесы для театра, чтобы их разыгрывали актеры, и они не так волнуют, когда просто читаешь их в книге. Он понимал, как важна пауза в монологах и между репликами. Сами по себе слова этого не передают, тут нужна актерская игра. Давай я тебе покажу. Начинай. С реплики Тессмана…

Я захлопнула книгу:

— Ничего подобного я делать не буду! Я не собираюсь изображать для тебя аудиторию. Что ты за женщина? Только что ты вопила от неподдельного ужаса, обнаружив у двери эту фарфоровую кошку. А теперь…

— У меня это хорошо получилось, не правда ли? Вы все примчались как на пожар.

— По-моему, ты лжешь, — возразила я. — Твой крик был самый что ни на есть натуральный. Я только не понимаю, как ты могла сразу выкинуть эту историю из головы.

Ее руки с набухшими венами машинально разглаживали страницы книги, лежавшей на коленях.

— Да, крик был непритворным. Но разве ты не понимаешь, что я должна постараться забыть. Чтобы не погибнуть, должна постараться продержаться несколько дней, может быть, недель. Помоги мне с "Геддой Габлер".

— Сначала скажи, почему ты так закричала при виде дверного упора?

— Ты принуждаешь меня вспоминать. — В голосе ее послышалось раздражение. — Это конечно же был шок. Ты знаешь, что Кэса Элроя убили чугунным дверным упором в форме кошки?

— Да, я видела тот чугунный упор.

Ее глаза округлились…

— Ты его видела… Что ты хочешь этим сказать?

— Он навсегда запечатлен в "Шепчущем мраке". В начальных кадрах. Но в конце его нет.

— Действительно, в конце его нет, — проговорила она, не глядя на меня. Ее пальцы судорожно сжимали раскрытую книгу. Я чувствовала, как в ней растет напряжение, грозящее окончиться взрывом. Мне уже были знакомы его симптомы.