Филлис Уитни – Красный сердолик (страница 4)

— Здравствуйте, мисс Уинн, — тихо, почти шепотом проговорила она.

Карла Дрейк выглядела весьма экзотично, от ее красоты захватывало дух. Правда, она не так уж молода. Хотя казалось, что такого понятия, как возраст, для нее не существовало. На лице, как у девочки, ни единой морщинки, серебристые волосы до плеч, стройное, но зрелое тело женщины в расцвете лет.

Гарднер пустился в объяснения, без которых легко можно было бы и обойтись.

— Я только что рассказывал мисс Дрейк о платьях, которые ей предстоит демонстрировать на показе мод. Пока, пожалуй, все, Карла. Детали обсудим потом.

Я недоумевала. Что здесь происходит? Возможно, мне это почудилось, но в тот момент у меня возникло ощущение, что Гарднер заканчивает разговор с манекенщицей с какой-то торопливой неловкостью. Карла послушно наклонила свою несравненную, сияющую голову и пошла к двери. Точнее было сказать "поплыла", подумала я, глядя ей вслед.

Немного странным показалось мне и то, что уже у двери, изящно вырисовываясь на фоне панели из красного дерева, манекенщица на секунду повернулась, и ее темно-голубые глаза взглянули на меня пристально и печально. Затем она вышла, и дверь за ней мягко закрылась.

Опять то же самое: даже эта женщина, с которой я едва знакома, смотрит па меня с сожалением; я уже корчилась от сочувствующих взглядов.

Я подошла поближе и положила свои бумаги на стол Оуэна.

— Хочу, чтобы вы просмотрели мои наброски, когда у вас будет свободное время. Крис сюда заходила? Я надеялась ее застать.

Он резко вскинул голову, и я не без смущения отметила выражение холодной ярости в его глазах.

— Она была здесь, — сообщил он. — Крис плакала.

Мне нетрудно было понять его чувства. То, что Гарднер избаловал свою дочь, относясь к ней с чрезмерным обожанием, было ясно каждому. Иногда я испытывала жалость к Сьюзен Гарднер, его пухленькой, всегда державшейся в тени жене, потому что вся любовь Оуэна была отдана дочери. Недоброжелательное отношение Оуэна к Майклу Монтгомери, равно как и вражда между четвертым этажом и отделом витрин, давно уже стали в магазине притчей во языцех. При таких обстоятельствах скоропалительное замужество дочери явилось для Оуэна тяжким ударом. И вот теперь, когда стало очевидным, что Монти не принес Крис ничего, кроме несчастья. Гарднер воспылал к зятю лютой ненавистью.

— Честно говоря, я спустилась сюда для того, чтобы повидать Крис, — призналась я. — Она хотела поговорить со мной, но наверху нам помешали. Вы знаете, где она сейчас?

— Она собиралась встретиться со Сьюзен в холле на первом этаже. — Он закрыл глаза и показался мне в ту минуту растерянным, чуть ли не сломленным. Однако когда Оуэн заговорил, в его словах прозвучала скрытая энергия, которую питал гнев. — Монтгомери дурной человек. Его отношение к женщинам отвратительно. Он насквозь прогнил. И теперь он намеревается сломать жизнь Крис, как раньше разрушил множество женских судеб. Если кто-нибудь до этого не сломает его собственную жизнь, что будет только справедливо.

— Пожалуйста, будьте осторожны, — предостерегла его я. — Вы можете ухудшить и без того тяжелое положение Крис. Может быть, у них все утрясется. Человек не бывает прогнившим насквозь. Монти не женился бы, если бы не испытывал по отношению к Крис…

— В том-то все и дело! — Гарднер с неожиданной силой ударил кулаком по столу. — Крис для него ничто, пустое место. Это моя вина; но даже я не мог предположить, что…

Он внезапно замолчал, и я поспешно направилась к двери. Все, что я говорила, только раздражало и расстраивало его еще больше.

— Вы не должны так волноваться, — сказала я перед уходом, пытаясь хоть немного приободрить его. — Попробую повидаться с Крис как можно скорее. Я с ней поговорю.

Оуэн меня не слышал. Он сказал:

— Я мог бы переломить ему хребет. Покончить с этим раз и навсегда. Возможно, так я и сделаю.

Ею невидящий взгляд был устремлен в стену. Я уверена, что он даже не заметил, когда я вышла из кабинета.

Я поднялась наверх, еще более встревоженная и озабоченная, чем прежде. Ну и денек! Одно громоздится на другое, напряжение растет, конфликты обостряются — и пороховая бочка вот-вот взорвется. Должна же наступить какая-то развязка. Но я уже знала, что она будет ужасной, и желала только одного: оказаться как можно дальше от бочки в момент взрыва.

Когда я вернулась в свой кабинет, на уголке моего стола сидел высокий человек с голубыми, смеющимися глазами. Он улыбнулся мне с видом заговорщика и кивком головы указал на Кейта, разговаривавшего по телефону.

Кейт брезгливо поморщился и передал мне трубку.

— Это Тони Сальвадор. Он, кажется, свихнулся. Так вот мы и живем.

Я подавила вздох и прижала трубку к уху. Тони был заместителем Монти в отделе оформления витрин.

— Заткнись, Тони. С тобой говорит Лайнел.

Конечно, я не ожидала, что он и впрямь заткнется, и оказалась права. Но он, по крайней мере, снизил тон на пару октав и несколько замедлил темп речи, так что отдельные слова уже можно было разобрать.

— Послушай, Лайнел, с меня хватит. Чаша моего терпения переполнилась. Плевать я хотел на Монтгомери. И на всех остальных тоже. Ты меня поняла?

— Конечно, Тони, — согласилась я. — Но будет лучше, если ты пойдешь домой и как следует выспишься, прежде чем приступишь к решительным действиям.

— Тут и без сна все ясно, — гневно продолжал Тони. — Я увольняюсь. Счастливо оставаться.

Продолжать телефонный разговор было бесполезно. Тони изрядно выпил и нуждался в личном общении…

— Где ты сейчас? — спросила я. — В отделе витрин? Хорошо, оставайся там. Закончу одно дело и приду. Мне надо с тобой поговорить.

Я повесила трубку прежде, чем он успел возразить, и отодвинула телефон от себя подальше.

— Наш милый, родной сумасшедший дом, — пробормотала я. И взглянула на молодого человека, примостившегося на моем столе. — Привет, Билл Зорн. Тони снова сцепился с Монти, придется пойти и его утихомирить.

Билл пересел на стул.

— Ты настоящий ангел-хранитель универмага Каннингхема! Бьюсь об заклад, что они повздорили из-за граммофона, который я подсоединил к витрине, пока Монти отсутствовал. Тони тебе об этом рассказывал?

Я покачала головой.

— Первый раз слышу.

— Ну, Тони посетила очередная бредовая идея. Ему пришло в голову, что в витрине, рекламирующей принадлежности для игры в гольф, на дереве должна сидеть механическая птичка. Она расхаживает по ветке и чистит перышки, а в это время спрятанный граммофон хрипит: "Здравствуй, весна-красна!" Там еще предусмотрен громкоговоритель, транслирующий звук на Стейт-стрит. И не смотри на меня так. Мое дело маленькое: я выполняю указания.

Я сморщила нос.

— На этот раз я не осуждаю Монти. У Тони бывают провалы по части вкуса.

— Беда оформителей витрин состоит в том, что они большие снобы, — разглагольствовал Билл. — Если Ден О'Клер придумал что-нибудь для Лорда и Тейлора, все магазины в округе скопируют новинку уже через неделю. У Тони, по крайней мере, хватает смелости отстаивать собственные убеждения.

— Но мы не Лорд и Тейлор, — заметила я, — а Тони — не Ден О'Клер. Хотя понимаю, в каком положении он оказался, когда Монти взял над ним верх. После ухода Грегори Тони ожидал, что начальником отдела назначат его. И у него были все основания надеяться. Но он до сих пор заместитель; хотя большинство идей принадлежат ему, лавры пожинает Монти. И следует признать, что идеи Тони в большинстве случаев недурны.

— Ты видела Крис? — неожиданно спросил Билл.

Я окинула его быстрым взглядом. Он рассматривал цветную фотографию, висевшую над моей головой, и у меня была возможность к нему приглядеться.

Билл Зорн мне нравился. Он обладал легким характером, дружелюбной улыбкой и чувством юмора. Всегда старался помочь, чем мог, и делал это ненавязчиво. Он был высок, худ и ладно скроен. В его голубых глазах мог вспыхнуть огонь. И мне нравились его руки, которые многое умели.

Трудно сказать, кем был Билл Зорн; всем понемногу. Художником, скульптором, изобретателем, механиком. Он унаследовал компанию «Юниверсал Артс», что на Уэст-Мэдисон-стрит, от своего знаменитого отца. Компания производила все необходимое для оформления витрин и обслуживала чуть ли не всю страну. В "Юниверсал Артс вы можете заказать что угодно: от пластмассового оленя до манекена за сто пятьдесят долларов. Если вам нужна греческая колонна или гиря из папье-маше, обращайтесь к Биллу. Кроме того, он владел небольшим магазинчиком, торговавшим электротоварами. Торговля там особенно бойко шла в канун Рождества, лампочки и заводные игрушки пользовались большим спросом у оформителей праздничных витрин.

Билл Зорн был особенно внимателен по отношению к Крис Гарднер.

— Она заходила ко мне недавно, — сказала я. — Крис чувствует себя несчастной.

— В этом я не сомневаюсь, — сухо отозвался Билл. — Она еще совсем ребенок. Но Крис талантлива. Я думаю, она могла бы сделать блестящую карьеру. Но теперь она вряд ли будет работать у Каннингхема.

Я покачала головой. Билл всегда помогал Крис, когда наведывался в магазин: давал советы, поправлял эскизы; иногда приглашал ее на ленч или на обед. И хотелось бы мне знать, насколько большим ударом для Билла оказалось замужество Крис.

— Ладно, у меня еще дела, — заторопился Билл. — Сегодня я встречаюсь с Монтгомери, хотя он и не подозревает об этом, и собираюсь хорошенько его отделать. Я вернусь и доложу тебе об оказанном приеме.