Филлис Уитни – Красный сердолик (страница 36)

В его голубых глазах, очень похожих на глаза Крис, затаился страх. Затем он быстро произнес:

— Если что-то случилось с Сондо, она не может пойти к Мак-Фейлу со всем тем, что наговорила на вечеринке.

— Вы имеете в виду Крис?

— Да. Лайнел, вы представляете себе последствия, если выяснится, что она была там, в окне. Вы понимаете, что они сделают с моей бедной маленькой девочкой?

— Может быть, они найдут убийцу до того, как это выяснится, — предположила я без особой надежды.

Мои слова заставили его посереть еще сильнее.

— Это ужасно… Крис оказалась в окне, когда произошло убийство. И ничего нам не сказала. Я не знаю, что делать. Не знаю, как ее спасти.

Он выглядел таким разбитым и беспомощным, что я нагнулась над столом и потрепала его по руке.

— Полиция наверняка скоро завершит расследование. Обязательно выплывет решающая улика, и они схватят того, кто за всем этим стоит.

— И что тогда? — Задав этот странный вопрос, Оуэн закрыл лицо руками.

Было что-то жуткое в позе этого человека, сиявшего за столом уткнувшись лицом в пухлые ладони. Как будто он умирал медленной смертью, подтачивавшей его изнутри. И все из-за Крис, ради которой он был готов на все, и с которой жизнь обошлась так жестоко.

Выйдя из его кабинета, я отметила оживленную суматоху, царившую в отделе. Убийцы могли приходить и уходим… люди, подобные Сондо Норгор, — исчезать, но манекенщицы из отдела высокой моды были озабочены собственными проблемами и амбициями. Завтра открывается большой полугодовой показ мод от Каннингхема, а сегодня состоится его генеральная репетиция.

Когда я вернулась в свой кабинет, Кейт широко улыбался в телефонную трубку и кричал:

— Она пришла! Подожди минутку, Билл, одну минутку!

Я выхватила у него трубку и рухнула на стул.

— Привет, — легко произнес голос Билла. — Немного соскучилась?

Удивительная все же вещь — человеческая природа. Я скучала по нему до боли в животе, но в этот момент готова была его убить.

— Соскучилась по тебе? — переспросила я с холодным удивлением. — С какой это стати?

— Ничего, моя сладкая, — утешил он меня. — Как-нибудь на днях я и тебя приглашу позавтракать. За ранним утренним кофе выясняются презабавные вещи. Возможно, ты даже обнаружишь, что влюблена в меня.

— Сондо сейчас с тобой? — спросила я, проигнорировав его последнюю фразу.

— Сондо? — В его голосе послышалось удивление. — Почему она должна быть со мной? Что случилось с Сондо?

— Это мы и сами хотели бы узнать, — сказала я. — Мак-Фейл считает ее убийцей, скрывающейся от правосудия.

Я слышала, как Билл переводит дыхание.

— Я видел ее сегодня утром в магазине. Разве ты не прочла записку, которую я оставил на твоем столе?

— Записку? Я не находила никакой записки. — Я не могла больше притворяться. Вся накопившаяся тревога вырвалась из меня наружу. — Ах, Билл, я так испугалась! Я не могла понять, куда ты пропал, а так как Сондо тоже исчезла, я подумала, что, может быть… может быть…

Билл выругался тихо, но отчетливо.

— Я должен был сто раз подумать, прежде чем оставить подобную записку на твоем столе. Но тебя еще не было на работе, и я составил что-то вроде шифровки.

— Что там было написано, Билл?

— Не спускай глаз с Сондо, потому что она что-то задумала, а я отбываю в Мексику.

— Отбываешь в Мексику? — Я едва не задохнулась.

Тут послышался голос телефонистки и стук опускаемых в автомат монет. Только в этот момент я поняла, что Билл звонит не из Чикаго.

— Ты где? — крикнула я.

— Послушай, дорогая, — ответил он, — чем меньше ты знаешь, тем лучше. Этот трюк с Мексикой — всего лишь условный знак. Я не очень далеко. Больше я тебе пока ничего не скажу, и ты тоже помалкивай. Поняла?

— Я никому не скажу, — горячо пообещала я.

— Карла малость проболталась за завтраком. Думаю, что непреднамеренно. Она знает о Монти больше, чем говорит. Похоже на то, что его дурные наклонности начали проявляться уже давно. Много лет тому назад у него была связь с какой-то девушкой в Мексике, и, судя по всему, она снова неожиданно возникла в его жизни. Если это так, у нас есть зацепка. Но ниточка слишком тонка, и сейчас я изо всех сил изображаю из себя детектива. Я вернусь в город через день или около того.

— Как ты думаешь, что произошло с Сондо? — спросила я. — Что ты имел в виду, когда сказал, что она что-то задумала?

— Ну, она чуть ли не вышвырнула меня из своего кабинета сегодня утром. Она находилась в лихорадочном состоянии и сказала мне, чтобы я убирался куда подальше.

— Ты припоминаешь манекен, Тони еще называет его Долорес? — допытывалась я. — Он был тогда в кабинете?

— Конечно, — ответил Билл. — Долорес там стояла. На ней было красное платье, и Сондо в большой спешке снимала его с манекена.

— А на Сондо был ее обычный зеленый халат?

Билл с минуту подумал.

— Кажется, да. Уверен, что да. Но почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что мы с Герингом его нашли: он был скомкан и засунут в ящик моего стола. А у Долорес проломлена голова. Молотком.

— О Боже! — воскликнул Билл. — И Сондо после этого не появлялась?

— Нет. И никто не знает, где она.

Билл заговорил с необычной для него настойчивостью:

— Послушай, Лайнел, я возвращаюсь в город. Но первый поезд отсюда отходит только в полночь. Я бы хотел позвонить тебе до отъезда. Во сколько ты сегодня вернешься с работы?

— Я сегодня буду помогать оформлять окна и задержусь. Но я вернусь не позднее десяти.

— Хорошо. Я позвоню тебе домой. И, Лайнел…

— Да?

— Дорогая, будь осторожна. Ничего не делай наобум. Пообещай мне.

— Обещаю, — сказала я, и мое сердце радостно забилось: для Билла Зорна не безразлично, действую я наобум или нет.

После того как он повесил трубку, я некоторое время просидела у телефона с идиотской улыбкой на лице. Билл находился в безопасности. Он пригласил Карлу позавтракать, потому что хотел выведать у нее информацию. Он назвал меня «дорогая», и мне это понравилось.

Я не могла думать ни о чем другом. Например; о том, что рассчитывала вернуться домой к десяти; и мне не удалось выполнить это обещание. Не думала я и о том, что он просил меня быть осторожной. Как я могла соблюдать осторожность, если не знала, за каким углом меня подстерегает опасность?

Глава 18

Оформление оконных витрин шло полным ходом.

Основная часть работы выполнялась Тони и его помощниками. Были натянуты задники, изготовленные Сондо, и настланы полы в клетку. Тони занялся одеванием манекена, призванного заменить Долорес; однако для новою манекена принесли другое платье, поскольку найти поясок от прежнего так и не удалось.

Моя задача заключалась, так сказать, в нанесении на холст завершающих мазков, мне предоставлялась свобода в выборе аксессуаров; считалось также, что, работая в тесном содружестве с оформителями, я смогу усовершенствовать тексты девизов и вывесок. Кейт с интересом наблюдал за заключительной стадией работы над витринами, но в основном путался у всех под ногами.

В данный момент я мечтательно бродила около прилавка с косметикой, пытаясь выбрать некоторые мелочи для аксессуаров.

Я как бы наполовину отсутствовала. Смерть Монти, горе Крис и странные, неведомые мне подводные течения, направлявшие ход событий, — все это на короткое время выпало из моего сознания. Только один вопрос, не унимаясь, продолжал пульсировать в мозгу и время от времени приобретал четкую формулировку: «А что с Сондо?» Но в целом меня заволокла дымка счастья, которое принадлежало только мне и было неподвластно страху. Я никогда не испытывала ничего подобного по отношению к Монти. Тогда я осознавала, что Майкл причинит мне боль, если я полюблю его слишком сильно. Но я не думала, что Билл может причинить мне боль. Несмотря на все его насмешки и привычку меня дразнить. Это было чудесно — считать, что кто-то заботится обо мне так же, как я о нем. Чудесно было иметь Билла.

Так я и бродила в глупом, счастливом оцепенении, и я рада, что испытала тогда это состояние, потому что ему не суждено было стать для меня привычным, по крайней мере, в ближайшее время.

Я выбрала коробку с одеколоном в форме красной башенки, красную с золотом пудреницу и губную помаду в ярко-красном тюбике. После этого прошла в отдел бижутерии и нашла нитку длинных красных бус. Я показала отобранные вещи охраннику — обычная рутина — и вернулась к оконной витрине.

Сюда я не заглядывала с того дня, когда обнаружила Монти, но как-то не думала об этом. Я чувствовала себя такой счастливой благодаря Биллу, что не испытывала отвращения. Не имело значения даже то, что Тони ходил мрачнее тучи и набрасывался на каждого, кто ему попадался под руку. Не обращая на это внимания, я перенесла свои вещицы в передний правый угол витрины, аранжируя предметы таким образом, чтобы из них составилось маленькое броское цветовое пятно.

Духота, нагнетавшаяся весь день, наконец разрядилась. Дождь застучал по толстому оконному стеклу за моей спиной. Если бы я задумалась, отметила бы сходство обстановки с той, какая была во вторник. Но золотистая дымка, изнутри обволакивавшая меня, не позволяла мне думать.

При подобных обстоятельствах странно было уже то, что я вообще отметила для себя, чем занимался Тони. Я открыла коробку с одеколоном, попробовала по-разному разместить пудреницу, губную помаду и нитку красных бус. Когда у меня получилась композиция, которой я осталась довольна, я откинулась немного назад, чтобы полюбоваться эффектом.