Филлис Уитни – Голубой огонь (страница 45)

— С вами все в порядке, Сюзанна? — обратился к ней Джон Он спрыгнул на тропинку и, взяв ее за руки, постарался удержать.

Туман в ее глазах рассеялся.

— Ничего, — сказала она. — На секунду закружилась голова. Вы проводите меня до вершины?

— Пойдите с ней, — сказал Никлас. — Я посижу здесь. — Вынув из кармана сигару, он обрезал ее и зажег, и они оставили его, мирно дымившего.

Джон и Сюзанна вернулись к тому месту, откуда крутая бетонная дорога вела прямо к вершине скалистого холма. Дорога была закрыта для обычного транспорта, но открыта для пешеходов и джипов, обслуживавших дома, расположенные по холму. Высоко над ними к небу устремились две стройные радиобашни.

Когда они дошли до ограждения вокруг старого маяка, Джон подвел ее к парапету, опершись на который, можно было увидеть ту часть Кейпа, которая вытянулась вдоль дуги побережья бухты Фоле. Готтентотская Голландская область виднелась вдали, погруженная в голубую дымку. Мысли Джона, однако, явно не были связаны с открывавшимся видом.

— Что-то случилось, правда? — спросил он. — В тот момент, как я увидел вас утром, я понял, что что-то неладно.

Она ожидала удобного случая, чтобы рассказать ему о том, что видела вчера на цветочном рынке. Однако сейчас ей очень не хотелось говорить. Что толку было впутывать сюда потерянного, одинокого человека, каким был ее отец? Ее рука не поднималась снова омрачить его жизнь, вне зависимости от того, чем он сейчас занимался.

— Я не могу рассказать вам, — сказала она. — Я должна вначале все обдумать. Мне нужно время.

— Я не буду давить на вас, — сказал он — Но, Сюзанна… — Его голос стал более тревожным — Но не подвергайте себя опасности.

— Опасности? — она быстро взглянула на него. — Что вы имеете в виду?

— Обладание информацией может быть опасно, если она, в свою очередь, угрожает кому-либо. Вы уверены, что не хотите поделиться этим со мной ради собственной безопасности? Вспомните, на вас уже один раз нападали, и кто-то все еще желает знать, нашли ли вы те калоши.

Она покачала головой, боясь думать о камнях, боясь Узнать в лицо своего противника. Глаза Джона были добрыми, рот потерял свои жесткие очертания.

— Смелость — это то, чем я обычно восхищаюсь, — произнес он мягко. — Это качество я в вас почувствовал сразу. Но не позволяйте ей уводить вас слишком далеко. Обратитесь за помощью, если вы нуждаетесь в ней.

Она посмотрела ему в лицо и увидела в нем больше, чем доброту. В нем был оттенок нежности, как если бы она была очень юной особой и он ее стремился защитить. Имел ли он в виду, что смелость повредит ее отцу? Или что-то еще, более разрушительное?

— Я не знаю, как много во мне смелости, — сказала она. — Я знаю только, что я в замешательстве. Я не уверена, как лучше поступить. Я еще не знаю, какой путь выбрать.

Неожиданно он прикоснулся рукой к ее подбородку и наклонил ее голову так, что его глаза очутились против ее глаз. То, что она увидела в них, немного испугало ее. Снова и снова этот человек появлялся, чтобы служить безопасным убежищем, — единственный человек, кому она могла доверять, к кому она могла обратиться с секретами. Но этого не должно было быть. Его лицо не должно стоять между нею и Дэрком. Она не нуждается в таком убежище. Она резко повернулась и освободилась от его руки, образ Дэрка остро и ясно всплыл перед ней. Джон также резко отступил назад, как будто тоже увидел барьер, который он не должен был переступать.

Она стала ходить вокруг основания маяка, глядя вниз на каменные скалы, делая вид, что ее очень интересуют окрестности, а Джон Корниш в молчании наблюдал за нею. Когда он заговорил снова, его слова испугали ее.

— Почему на стене вашей гостиной висит шембок? — спросил он.

Внезапный вопрос захватил ее врасплох, и она, слегка запинаясь, отвечала ему, не желая, чтобы он узнал, как ненавидит она эту плетку, которую Дэрк повесил на стену:

— Это… это принадлежало отцу Дэрка, я думаю. Это была… причуда Дэрка повесить его на стену. Я не знаю, зачем.

— На рукоятке вырезаны инициалы? — спросил Джон. — Инициалы его отца?

Руки Сюзанны все еще находились на ремне фотоаппарата.

— Как вы узнали?

— Я держал этот шембок в своих руках, — сказал Джон, — Я помню его очень хорошо. Сегодня утром я снова увидел его на стене вашей гостиной.

В его тоне было нечто необычное, что уловило ее чуткое ухо.

— Вы знаете историю этого хлыста? Расскажите мне, пожалуйста, ее, Чем он замечателен?

Он не стал уклоняться.

— В то время вы и ваша мать еще жили в Южной Африке, хотя вы не были на степной ферме, где это случилось. Я и Джанет только что поженились. Мы поехали туда погостить. Однажды ваш отец использовал этот шембок для наказания. Я остановил его и отнял у него плеть.

— Но… как он мог? — в смятении спросила Сюзанна.

— Он порой приходил в бешенство, когда был рассержен. Жизнь тогда еще не наказала его. В тот день он был очень зол. Печально видеть его вспышки и сейчас, когда ничто не провоцирует его.

— Кого он бил? — спросила Сюзанна. — Кого-то из работавших на ферме?

Джон посмотрел вниз на буруны, шумевшие у крутых скал. И ответил, не глядя на нее:

— В тот день он бил Дэрка Гогенфильда. Позднее ваш отец благодарил меня за то, что я остановил его тогда. При всем своем гневе он никогда не причинил бы зла Дэрку, если бы не приступ бешенства.

Что-то болезненно шевельнулось в Сюзанне:

— Но что такое сделал Дэрк, что привело в ярость моего отца?

Джон покачал головой:

— Я никогда не знал причины. И не спрашивал. Я просто унес плеть и вошел в дом только тогда, когда все успокоилось. Я больше не видел Дэрка до отъезда, и ваш отец никогда не упоминал о причине, по которой это случилось.

Буруны далеко внизу с холодным звуком ударялись о скалы. Южная Атлантика мрачно сверкала под лучами солнца, бриз становился холодным.

Сюзанна не могла больше слушать. Внутри нее, казалось, туго натянулась струна, способная оборваться в любую минуту.

— Не забывайте, что все это произошло очень давно, — сказал Джон. — Дэрк тогда был еще мальчиком. Теперь уже никто не помнит об этом.

Но Дэрк не забыл. Она подумала об этом, спускаясь по крутой дороге. Но она не хотела думать об этом сейчас Она хотела только прогнать от себя ужасное воспоминание об этой плетке.

Когда они спускались по дороге, Джон взял ее за руку, и она ощутила успокаивающее пожатие его пальцев. Был ли он здесь когда-то с Джанет? Она внезапно ощутила жалость к нему из-за его потери и из-за его одиночества.

— Я сожалею о вашей жене — сказала она ласково.

— Сегодняшняя поездка как бы вернула ее назад, — признался Джон. — Я думал о ней всю дорогу с того момента, как мы покинули Кейптаун. Но все это относится к другому времени, не к тому, в котором я живу сейчас.

Она поняла его. Любую жизнь можно разделить на отрезки. Ее собственную тоже. Был отрезок ее детства в Южной Африке. Годы взросления в Чикаго. Потом новый для нее газетный мир и все, что было связано с ним. Затем мир Дэрка, в котором она живет сейчас. Она ласково пожала пальцы Джона и высвободила свою руку.

Они нашли старика в том же положении, в котором оставили его. Его сигара превратилась в окурок, он сидел прислушиваясь, видимо, ожидая их возвращения и готовый к тому, чтобы ехать домой.

Они молча ехали вдоль противоположной стороны Кейпа. Сюзанна вертелась на переднем сиденье, глядя на чистые маленькие городки и деревни, остававшиеся позади. Но она думала не о них. Она вспоминала о том, что говорил ей отец в тот день, когда она принесла ему сломанный фотоаппарат. В тот день, который она начисто похоронила в своей памяти непонятно по какой причине. На этот раз она не пыталась захлопнуть дверь.

Теперь она ее откроет полностью! Теперь она была готова дать ответ. Цепь ее воспоминаний стала видна все яснее. Ее охватила волна нетерпения. Она захотела как можно скорее добраться до дома и выполнить свою миссию.

ГЛАВА XXI

Когда Никлас сказал, что у него дела в нижнем городе и попросил Джона отвезти его туда, Сюзанна почувствовала огромное облегчение. Она не просила их подталкивать ее к выполнению своей главной задачи, предпочитая сохранить секрет до поры до времени. Когда они оставили ее в Орлином Гнезде и уехали, она зашла в дом только для того, чтобы освободиться от фотопринадлежностей. Затем, не снимая пальто и с большой кожаной сумкой через плечо, она отправилась в Проти-Хилл. В сумке лежал ключ от ее детской комнаты, и она была уверена, что один из предметов, который она увидит, вновь оживит ее память.

Раньше ее воспоминания блокировались, теперь же она найдет способ устранить этот барьер и вспомнить все до конца. Она должна покончить с этим до приезда Дэрка.

Тогда она будет знать, рассказывать ли ему о своем открытии, касающемся отца.

Горничная долго не открывала на звонок. Сюзанна, все еще запыхавшаяся, поздоровалась с ней. Не спрашивая разрешения, она за ее спиной взбежала по ступеням в холл. Она надеялась, что Мара не будет сегодня мешать.

Ей хотелось кое-что быстро сделать без ее ведома.

К ее удивлению, дверь детской комнаты была открыта, и из окон дул ветер. Она застыла в недоумении на пороге, увидев, что под присмотром Мары Белман горничная производит обещанную весеннюю уборку. Сама Мара стояла на коленях на подушке возле сундука, а вокруг нее были разбросаны игрушки. В руках она держала маленький фотоаппарат и, открыв заднюю крышку, заглядывала внутрь, когда разгневанная Сюзанна вошла в комнату.