Филлис Джеймс – Женщина со шрамом (страница 66)

Дэлглиш ничего не сказал. А Летти подумала: «Не собирается ли он указать нам, что поиски, включающие шкафы и морозилку, вряд ли можно считать поисками живого человека?» Но она уже дала свое объяснение. Она не была уверена, что оно прозвучало убедительно, даже на ее собственный слух, но это была правда. Добавить ей было нечего. Однако теперь все объяснить попыталась Кэндаси:

— Мне никогда не приходило в голову, что Робин мог умереть, и ни одна из нас ни разу даже не упоминала о такой возможности. Это была моя инициатива, и раз мы начали заглядывать в шкафы и вели тщательные поиски, то, я думаю, как Летти и сказала, было совершенно естественно продолжать в том же духе. Возможно, где-то в подсознании брезжила мысль о возможности несчастного случая, но это слово ни Летти, ни я не произносили.

Дэлглиш и инспектор Мискин поднялись на ноги. Дэлглиш сказал:

— Спасибо вам обеим. Вам нужно уйти отсюда. Пока что я не стану вас больше беспокоить. — Он посмотрел на Кэндаси. — Боюсь, в настоящее время и на ближайшие несколько дней Каменный коттедж придется закрыть.

— Как место преступления? — осведомилась Кэндаси.

— Как место смерти при невыясненных обстоятельствах. Мистер Чандлер-Пауэлл сообщил мне, что для вас и вашего брата в Маноре есть свободные комнаты. Прошу простить нас за причиняемые неудобства, но я уверен, что вы понимаете — это необходимость. Кроме того, приедет судебный патологоанатом и группа оперативной поддержки, но будет сделано все возможное, чтобы не причинить никакого ущерба.

— Да хоть в щепки все тут разнесите, мне все равно, — откликнулась Кэндаси. — Я с этим местом покончила.

Дэлглиш продолжал, будто не слышал:

— Инспектор Мискин пройдете вами и поможет собрать то, что вам нужно взять с собой в Манор.

А Летти подумала — это значит, что теперь они с Кэндаси под конвоем. Чего же он опасается? Что они сбегут? Но она остановила себя, решив, что несправедлива. Ведь он был вежлив, предупредителен и вел себя совершенно безупречно. Но с другой стороны, что бы он выиграл, если бы вел себя иначе?

Кэндаси поднялась со скамьи.

— Я сама могу собрать все, что мне нужно. Мой брат самостоятельно упакует свои вещи и, несомненно, тоже под присмотром. У меня нет намерения рыться в вещах в его комнате.

Дэлглиш спокойно ответил:

— Я дам вам знать, когда будет возможно, чтобы он забрал то, что ему нужно. А сейчас вам поможет инспектор Мискин.

Они втроем направились на верхний этаж, Летти радовалась возможности уйти подальше от старой кладовки. У себя в спальне Кэндаси вытащила из гардероба чемодан, но на кровать его водрузила инспектор Мискин. Кэндаси принялась доставать одежду из гардероба и ящиков, быстро складывая и умело упаковывая в чемодан теплые джемперы, брюки, блузки, белье, ночные рубашки и пижамы, обувь. Пошла в ванную комнату и вернулась с несессером. Они были готовы уйти, не оглянувшись.

Коммандер Дэлглиш и сержант Бентон-Смит сидели в старой кладовке, явно дожидаясь, пока женщины уйдут. Крышка морозилки была закрыта. Кэндаси вручила им ключи от дома. Сержант быстро набросал расписку, и дверь коттеджа закрылась за ними. Летти послышалось, что в замке повернули ключ.

Они шли молча, глубоко вдыхая очищающе-сладкий, влажный утренний воздух. Между ними шагала инспектор Мискин, и так, в молчании, они совершали свой неторопливый, размеренный путь назад, в Манор.

9

Когда они подошли к главному входу, инспектор Мискин тактично отступила назад и отвернулась, как бы желая продемонстрировать, что они пришли не под полицейским конвоем. Это позволило Кэндаси быстро прошептать Летти, когда та открывала дверь: «Не обсуждайте то, что случилось, ограничьтесь фактами».

Летти очень хотелось ответить, что она и не собиралась ничего обсуждать, но времени хватило лишь на то, чтобы пробормотать: «Конечно». Она отметила, что Кэндаси сразу же постаралась избежать всяких обсуждений, заявив, что хочет посмотреть, где ей предстоит ночевать. К ней тотчас же подошла Хелина, и они обе исчезли в восточном крыле, которое теперь, когда там, после того как опечатали отделение для пациентов, поселилась Флавия, грозило стать неудобно перенаселенным. Маркус, позвонив Дэлглишу, получил разрешение сходить в Каменный коттедж, чтобы забрать необходимые ему вещи и книги, и уже присоединился к сестре в восточном крыле Манора. Все были сдержанны и заботливы. Никто не задавал неудобных вопросов. Но по мере того, как время приближалось к полудню, казалось, что воздух жужжит от невысказанных мнений и предположений, главным из которых, разумеется, было почему же все-таки Летти решила поднять крышку морозилки. Поскольку в конце концов кто-то обязательно произнес бы это вслух, Летти все острее и острее ощущала потребность нарушить молчание, несмотря на их договоренность с Кэндаси.

Приближался час дня, а ни от Дэлглиша, ни от его сотрудников все еще не было ничего слышно. За ленчем в столовой оказалось всего четверо: мистер Чандлер-Пауэлл, Хелина, Флавия и Летти. Кэндаси попросила, чтобы им с братом ленч подали в ее комнате. Обычно в операционные дни Чандлер-Пауэлл и его бригада ели позже, если он вообще успевал нормально поесть. Однако в другое время — вот как сегодня — он присоединялся к тем, кто ел в столовой. Порой Летти с неловким чувством думала о том, что все немногие домочадцы Манора должны бы есть вместе, но она понимала, что Дин, например, счел бы, что роняет свое достоинство как шеф-повар, садясь за еду вместе с теми, кого должен обслуживать. Он, Ким и Шарон ели вместе, на кухне, примыкающей к квартире Бостоков. Меню было простое: на первое минестрон — куриный суп с овощами, на второе — террин из свинины и утки, печеный картофель и зимний салат. Флавия, положив себе на тарелку салата, спросила, знает ли кто-нибудь, когда можно ожидать появления полицейских, и Летти поспешила ответить, но собственный небрежный тон показался ей самой каким-то ненатуральным.

— Они ничего не сказали, когда мы были в Каменном коттедже. Думаю, они сейчас заняты исследованием морозилки. Вероятно, они ее заберут. Я не могу объяснить, почему я открыла крышку. Мы уже уходили, и я сделала это совершенно импульсивно, может быть, просто из любопытства.

— Ну и хорошо, что вы ее открыли, — отозвалась Флавия. — Он мог пролежать там много дней, пока полицейские обшаривали бы всю округу. Ведь пока они не заподозрили, что ищут труп, зачем бы им открывать эту морозилку? Зачем вообще кому-то это делать?

Мистер Чандлер-Пауэлл нахмурился, но ничего не сказал. Воцарилось молчание, которое нарушила Шарон, явившаяся, чтобы унести тарелки из-под супа. Период непривычной праздности ей быстро наскучил, и она соизволила взять на себя некоторое количество необременительных домашних обязанностей. У двери она обернулась и произнесла с необычной для нее живостью:

— Наверное, в деревне серийный убийца на свободе ходит. И выдергивает из всех нас одного за другим. Я книжку читала — Агату Кристи: там как раз про это рассказывается. Они все были на том острове отрезаны, а между ними серийный убийца оказался. В конце только один в живых остался.

— Что за ерунда, Шарон?! — Слова Флавии прозвучали очень резко. — Смерть мисс Грэдвин — разве это похоже на работу серийного убийцы? Они убивают по шаблону, в своей характерной манере. И зачем такому серийному убийце прятать труп в морозилку? Впрочем, возможно, твой маньяк одержим морозилками и уже сейчас ищет другую, чтобы запрятать туда свою новую жертву.

Шарон открыла было рот, чтобы так же резко возразить, но, поймав взгляд Чандлера-Пауэлла, передумала и ногой захлопнула за собой дверь. Никто ничего не сказал. Летти понимала, что если высказывание Шарон и было неуместным, то реплика Флавии нисколько не исправила положение. Убийство — преступление, оказывающее пагубное влияние на всех и вся, оно исподволь изменяет отношения, которые, пусть даже не очень близкие, были легкими, ненапряженными, в частности, ее отношения с Кэндаси, а теперь и с Флавией. Не могло быть и речи об активном подозрении, скорее обострялось состояние неловкости, возрастало понимание, что другие люди, другие умы и души непознаваемы. Но Флавия ее тревожила. С тех пор как сестре Холланд был закрыт доступ в ее гостиную в западном крыле, она стала в полном одиночестве прогуливаться в саду или шла по липовой аллее к Камням и возвращалась с глазами, гораздо сильнее припухшими и покрасневшими, чем это могло быть от резкого ветра или неожиданного ливня. Впрочем, думала Летти, неудивительно, что Флавия вроде бы острее других прореагировала на смерть мисс Грэдвин. Ведь она и Чандлер-Пауэлл потеряли свою пациентку. Для них обоих это обернулось профессиональной катастрофой. К тому же ходили слухи о ее отношениях с Джорджем. Когда они бывали вместе в Маноре, это всегда были отношения хирурга и операционной сестры, иногда они казались даже излишне официальными. Разумеется, если бы в Маноре они спали вместе, кто-нибудь да заметил бы. Но Летти задавалась вопросом, не объясняется ли смена настроений Флавии, несвойственная ей раньше раздражительность, пристрастие к одиноким прогулкам, какой-то иной, чем смерть пациентки, причиной?..

По мере того как день подходил к концу, Летти становилось ясно, что новая смерть вызывает гораздо больше скрытого интереса, чем страха или тревоги. Робина Бойтона почти никто не знал, кроме его двоюродных сестры и брата, а из тех, кто его знал, он практически никому особенно не нравился. И ему по крайней мере достало приличия умереть не в Маноре. Никто не решился бы высказать эту мысль с таким черствым равнодушием, но сотня с лишним ярдов, отделявшая дом от Каменного коттеджа, знаменовала не только физическую, но и психологическую отдаленность от трупа, который большинство обитателей Манора хотя и могло себе представить, все же не видело воочию. Они чувствовали себя больше зрителями, чем участниками драмы, изолированными от активных действий, и уже начинали ощущать, что беспричинно отстранены от участия в них Дэлглишем и его группой, просившими у них информацию и так мало давшими им взамен. Мог, который благодаря своей работе в саду и на территории усадьбы имел возможность задерживаться у ворот, скармливал домочадцам крупицы сведений. Он докладывал им о возвращении группы оперативников, о прибытии фотографа и доктора Гленистер и, наконец, о том, что тяжелый, угловатый мешок для трупов вывезли на колесных носилках из коттеджа и погрузили в зловещий фургон-перевозку. Получив это сообщение, компания обитателей Манора собралась с духом, готовясь к встрече с Дэлглишем и его группой.