Филлис Джеймс – Тайна "Найтингейла" (страница 22)

С чрезвычайной тщательностью Мастерсон процедил кофе в стакан и отнес его своему шефу. Они сидели по-приятельски рядом, потягивая кофе и рассеянно глядя на изувеченный бурей сад. Оба терпеть не могли плохо приготовленной пищи и растворимого кофе, и Мастерсону казалось, что никогда они не симпатизировали друг другу больше, чем когда ели и пили вместе, ворча на недостаточно хорошее питание в гостинице или, как вот сейчас, наслаждаясь хорошим кофе. Умиротворенно держа стакан обеими руками, Далглиш думал о том, как это характерно для Мэри Тейлор, с ее деловитостью и предусмотрительностью, позаботиться, чтоб у них был настоящий кофе. А ведь работа у нее не из легких. От этой никчемной парочки — Кили с Гроутом — помощи никакой, а Пол Хадсон еще слишком молод, чтобы можно было рассчитывать на его поддержку.

С удовольствием сделав несколько глотков, Мастерсон сказал:

— Неутешительный получился разговор, сэр.

— С двойняшками Берт? Да, должен сказать, я надеялся на что-то более интересное. Они ведь находились в самом центре таинственных событий, они ввели смертельную жидкость, они видели мельком, как Фаллон тайно выходила из Дома Найтингейла, они встретили сестру Брамфетт во время ее ночных похождений. Но все это нам было известно и раньше. А ничего нового мы не узнали.

Далглиш вернулся мыслями к этим девушкам. Когда они вошли, Мастерсон подвинул второй стул, и они сели рядышком, привычно сложив веснушчатые руки на коленях, благопристойно скрестив ноги — как два зеркальных отражения друг друга. Их вежливые перекликающиеся ответы, произнесенные с юго-западным акцентом, были так же приятны для слуха, как их пышущий здоровьем вид для глаз. Он даже почувствовал симпатию к двойняшкам Берт. Хотя, конечно, перед ним могли быть и опытные соучастницы злодеяния. Все возможно. Безусловно, у них было больше шансов отравить питательную смесь и такая же, как и у других обитателей Найтингейла, возможность подмешать что-нибудь в питье Фаллон. Вместе с тем они держались совершенно непринужденно: им, быть может, надоело повторять одно и то же, но ни страха, ни особой тревоги в них не чувствовалось. Время от времени они поглядывали на него с каким-то отвлеченным интересом, так, словно он был тяжелобольным, чье состояние начинало вызывать опасения. Он уже заметил такое же внимательное и сочувствующее выражение на лицах других учениц во время первой встречи с ними в демонстрационной комнате, и это выражение его смущало.

— Молоко у вас не вызвало подозрения?

Они ответили почти в унисон, и в их возражении слышалась невозмутимая уверенность здравого смысла.

— Да нет же! Если б вызвало, мы бы не стали его вливать, ведь так?

— А вы помните, как снимали крышку с бутылки, может, она неплотно прилегала?

Две пары голубых глаз посмотрели друг на друга, как по сигналу. Потом Морин ответила:

— Этого мы не помним. Но даже если б она сидела неплотно, нам бы и в голову не пришло, что кто-то трогал молоко. Мы бы просто подумали, что это на фабрике так поставили.

Потом заговорила Шерли:

— Я думаю, мы в любом случае не заметили бы ничего необычного с молоком. Понимаете, мы были сосредоточены на приготовлениях для введения смеси, проверяли, чтоб у нас были все необходимые инструменты и прочее. Мы же знали, что мисс Бил с главной сестрой могут прийти в любую минуту.

Вот вам и объяснение. Этих девушек учили быть наблюдательными, но их наблюдательность была специфична и ограниченна. Если б они наблюдали за пациентом, они не пропустили бы ни одного признака или симптома его заболевания, ни малейшего подергивания век или изменения пульса; все же остальное, происходящее в той же комнате, несмотря на драматичность событий, вероятно, осталось бы незамеченным. Их внимание было сосредоточено на проведении процедуры, аппаратуре, необходимых инструментах, пациенте. Бутылка молока не предполагала никаких сложностей. Молоко — оно и есть молоко. И тем не менее они — дочери фермера. И одна из них, а именно — Морин, непосредственно наливала жидкость из бутылки. Неужели они ничего не заподозрили? Ведь цвет, консистенция, запах молока им хорошо знакомы.

Словно читая его мысли, Морин сказала:

— Мы ведь могли и не почувствовать запах карболки. Вся демонстрационка провоняла дезинфекцией. Мисс Коллинз так поливает кругом, будто мы все тут прокаженные.

— Карболка не помогает от проказы! — рассмеялась Шерли.

Они посмотрели друг на друга, улыбаясь, точно заговорщики.

Вот так и продолжался весь разговор. Они не предлагали никаких версий, не высказывали никаких предположений. Они не знали никого, кто мог бы желать смерти Пирс или Фаллон, и в то же время обе смерти — коль скоро они произошли, — казалось, не вызвали у них особого удивления. Они помнили каждое слово из разговора со старшей сестрой Брамфетт, хотя эта ночная встреча, по-видимому, не произвела на них никакого впечатления. Когда Далглиш спросил, не показалось ли им, что старшая сестра была необычно взволнована или чем-то встревожена, они обе уставились на него, озадаченно хмуря брови, а потом ответили, что старшая сестра выглядела точно так же, как всегда.

Будто следя за ходом мыслей своего шефа, Мастерсон сказал:

— Если только не спросить напрямик, не выглядела ли сестра Брамфетт так, будто только что убила Фаллон, вы не могли бы выразиться яснее. Удивительно неразговорчивая парочка.

— Но по крайней мере они точно называли время. Они взяли молоко в самом начале восьмого и сразу отнесли его в демонстрационную. Поставили запечатанную бутылку на столик с инструментами, а сами занялись приготовлениями к процедуре. Ушли из демонстрационной на завтрак в семь двадцать пять, и, когда вернулись примерно без двадцати девять, чтобы закончить приготовления, бутылка так и стояла на столике. Потом они поставили ее — опять же не вскрывая — в кувшин с горячей водой, чтобы подогреть молоко до температуры тела, и она оставалась там до тех пор, пока они не перелили молоко из бутылки в мерный стакан минуты за две до того, как пришли мисс Бил и главная сестра со своими сопровождающими. Большинство подозреваемых с восьми до восьми двадцати пяти были вместе на завтраке, а это значит, что злодеяние было совершено или между семью двадцатью пятью и восемью часами, или в короткий промежуток времени с конца завтрака до возвращения двойняшек в демонстрационную комнату.

— Мне до сих пор кажется странным, — сказал Мастерсон, — что они не заметили ничего необычного в молоке.

— Возможно, они заметили гораздо больше, чем им сейчас кажется. Помилуйте, они уже в сотый раз пересказывают эту историю. И за несколько недель, что прошли после смерти Пирс, их первые показания закрепились у них в памяти как непреложная истина. Именно поэтому я и не задал им решающего вопроса про молочную бутылку. Если б они дали мне неправильный ответ сейчас, они никогда не изменили бы его. Им нужен шок, чтобы вспомнить все полностью. Пока же они не могут увидеть свежим взглядом то, что произошло. Я не люблю воспроизводить картины преступлений: всегда при этом кажусь себе каким-то литературным сыщиком. Но, видимо, здесь как раз и нужно такое воспроизведение. Завтра рано утром я должен быть в Лондоне, а вы с Грисоном можете этим заняться. Грисону это должно понравиться.

Рассказав вкратце Мастерсону, что нужно сделать, он в конце добавил:

— Не трудитесь приглашать старших сестер. А дезинфицирующий состав можете, я думаю, получить у мисс Коллинз. Только Бога ради не спускайте с него глаз и потом немедленно выбросьте. Мне не нужна еще одна трагедия.

Сержант Мастерсон взял стаканы и отнес их в раковину.

— Дом Найтингейла, похоже, и впрямь несчастливое место, — сказал он, — но, по-моему, пока мы здесь, убийца не сделает еще одной попытки.

Но его пророчеству не суждено было сбыться.

V

После утренней встречи с Далглишем в студенческой подсобке у старшей сестры Ролф было время оправиться от шока и обдумать свое положение. Как Далглиш и ожидал, она была теперь гораздо менее общительна. Она уже давала инспектору Бейли четкие и ясные показания по поводу приготовлений к наглядному уроку и внутрижелудочного кормления, а также о своих передвижениях в то утро, когда умерла Пирс. Сейчас она точно и без лишних эмоций подтвердила прежние показания. Согласилась, что ей было известно, что Пирс должна была играть роль пациентки, и ехидно заметила, что нет никакого смысла отрицать это, потому что именно ее позвала Маделин Гудейл, когда заболела Фаллон.

— У вас не было никаких сомнений, — спросил Далглиш, — в том, что она действительно больна?

— В то время?

— Тогда или сейчас.

— Наверно, вы предполагаете, что Фаллон могла симулировать грипп для того, чтобы Пирс заняла ее место, а потом тайком проникнуть в Дом Найтингейла перед завтраком и отравить питательную смесь? Мне неизвестно, зачем она все-таки приходила, но вы можете выкинуть из головы, что она притворялась больной. Даже Фаллон не могла бы симулировать температуру за сорок, озноб и учащенный пульс. В ту ночь она была очень больна и болела потом почти десять дней.

Далглиш подчеркнул, что тогда тем более странно, каким образом на следующее утро у нее хватило сил добраться до Дома Найтингейла. Сестра Ролф ответила, что это настолько странно, что она может только предположить, что у Фаллон была очень веская причина вернуться. Когда ей предложили подумать, что бы это могло быть, она ответила, что не ее дело выдвигать версии. Потом, будто нехотя, добавила: