Филлис Джеймс – Неестественные причины. Тайна Найтингейла (страница 98)

— Да, — сказал он. — Да, я приду. Да, да.

Рука была сухая и горячая. У нее, наверное, поднялась температура. Заостренной формы накрашенные ногти. На тыльной стороне ладони лиловыми канатиками набухли вены. Он поглаживал пальцем темные возрастные пятнышки на ее руке.

В начале первого ночи она пробормотала нечто бессвязное, уронила голову на грудь, и он увидел, что она спит. Он подождал немного, потом высвободил свою руку и на цыпочках прошел в спальню. Переодевание в собственный костюм заняло не больше двух минут. Потом он на цыпочках прошел в ванную и вымыл лицо и руку — ту, которая касалась руки миссис Деттинджер, вымыл несколько раз. Наконец он покинул эту квартиру; тихонько, словно боясь разбудить хозяйку, закрыл за собой дверь и вышел на ночную улицу.

V

Пятнадцать минут спустя машина Мастерсона промчалась мимо дома, где, облачившись в уютные домашние халаты, мисс Бил и мисс Бэрроуз сидели перед затухающим камином, потягивая перед сном свое какао. Они услышали ее короткое крещендо в прерывистом шуме уличного потока и, прервав свой разговор, задумались с праздным любопытством о том, что гонит людей из дома посреди ночи. Для них было непривычно засиживаться в столь поздний час, но завтра суббота, и они могли позволить себе удовольствие поздней беседы, утешаясь сознанием, что завтра утром можно будет поспать подольше.

Они обсуждали дневной визит старшего инспектора Дэлглиша. В самом деле, согласились они, все прошло так удачно, можно сказать, даже приятно. И ему, кажется, очень понравился чай. Он сидел вон там, уютно устроившись в их самом удобном кресле, и они разговаривали втроем так, будто он такой же симпатичный их знакомый, как и местный священник.

Он сказал мисс Бил:

— Я хочу увидеть смерть Пирс вашими глазами. Расскажите мне об этом. Расскажите все, что вы видели и чувствовали, с того самого момента, как въехали на территорию больницы.

И мисс Бил рассказала, получая постыдное удовольствие от того, что на полчаса стала важной персоной, и от того, что инспектор явно по достоинству оценил ее наблюдательность и способность к четкому изложению. Они признали, что он умеет слушать. Ну что ж, это часть его работы. Он также хорошо умел разговорить людей. Даже Анджела, которая в основном сидела молча и наблюдала, не могла объяснить, почему ей вдруг захотелось рассказать о своей недавней встрече с сестрой Ролф в Вестминстерской библиотеке. И в его глазах мелькнул интерес — интерес, который сменился разочарованием, когда она назвала ему дату. Подруги согласились, что ошибки быть не могло. Он в самом деле был разочарован. Сестру Ролф видели в библиотеке не в тот день.

VI

Был уже двенадцатый час ночи, когда Дэлглиш повернул ключ в ящике стола, запер за собой кабинет и, покинув Дом Найтингейла, отправился к себе в «Герб сокольничего». Дойдя до поворота, где дорожка сужается, прежде чем потеряться в густой тени деревьев, он оглянулся на мрачную махину здания, огромного и зловещего, с его четырьмя башнями, чернеющими на фоне ночного неба. Дом почти весь был погружен во тьму. Лишь в одном окне еще горел свет, и Дэлглиш быстро определил, в какой комнате. Значит, Мэри Тейлор у себя в спальне, но еще не спит. Свет был неяркий, скорее всего от настольной лампы, и погас, пока Дэлглиш смотрел на окно.

Он направился к Винчестерским воротам. Деревья здесь росли очень близко к дороге. Их черные ветви переплетались у него над головой, загораживая слабый свет от ближайшего фонаря. Ярдов пятьдесят он прошел в сплошной темноте, быстро и бесшумно ступая по размокшему месиву опавших листьев. Он находился в том состоянии физической усталости, когда кажется, что разум отделен от тела; при этом тело, приноравливаясь к обстановке, двигается почти инстинктивно в знакомом физическом мире, в то время как освобожденный разум взлетает в такие абсолютные сферы, где воображение и действительность становятся одинаково туманными. Дэлглиш сам удивился, что так устал. Этот случай был не тяжелее любого другого. Рабочий день оказался длинным, но, с другой стороны, он привык работать по шестнадцать часов подряд, когда выезжал на расследование. И эта необычная усталость не была связана с ощущением безысходности или полнейшего провала, от которого лишаешься сил. К завтрашнему утру все должно проясниться. Скоро вернется Мастерсон с недостающим кусочком головоломки, и тогда картинка будет полной. Самое позднее через два дня он покинет Дом Найтингейла. Через два дня он последний раз увидит эту золотисто-белую комнату в юго-западной башне.

Двигаясь как автомат, он вдруг услышал чьи-то приглушенные шаги за своей спиной, но было поздно. Инстинктивно он повернулся лицом к своему противнику и почувствовал, как что-то ударившее его соскользнуло с левого виска на плечо. Боли не было, он лишь услышал треск, будто череп раскололся на куски, и почувствовал, как онемела левая рука, а еще через секунду, которая показалась вечностью, — как теплой струей хлынула кровь. Он судорожно вздохнул и рухнул на землю. Но сознания не потерял. Ничего не видя — кровь заливала глаза, — борясь с тошнотой, он пытался подняться на ноги, обеими руками упираясь в землю, заставляя себя встать и ринуться в бой. Но ноги его тщетно скребли влажную землю, а в руках не было силы. Рот и нос забивал острый, удушливый, как наркоз, запах сырой почвы. Беспомощно содрогаясь от приступов тошноты, которые каждый раз отзывались болью во всем теле, злой от собственного бессилия, он лежал и ждал последнего уничтожающего удара.

Однако этого не произошло. Перестав сопротивляться, Дэлглиш погрузился в забытье. Через несколько секунд его вернула к действительности чья-то рука, легонько тряхнув за плечо. Кто-то склонился над ним. Он услышал женский голос:

— Это я. Что случилось? Тебя долбанули?

Это была Мораг Смит. Он попытался ответить ей, предупредить, чтобы она быстрее уходила. Им вдвоем не справиться с хладнокровным убийцей. Но не мог выговорить ни слова. Где-то совсем рядом стонал человек, и Дэлглиш с горечью понял, что это его собственный голос. Казалось, он уже не властен над ним. Он почувствовал, как чьи-то руки ощупывают его голову. Девушка задрожала, как ребенок.

— Ой! Ты весь в крови!

Он вновь попытался заговорить. Она наклонилась ниже. Он видел темные пряди волос и белое лицо, нависшее над ним. Выбиваясь из сил, он сделал попытку подняться, и на этот раз ему удалось встать на колени.

— Ты его видела?

— Вообще-то нет: он услышал, как я иду. И драпанул к Найтингейлу. Ну и разукрасили тебя, прости господи! Давай-ка обопрись на меня.

— Не надо. Лучше беги, позови кого-нибудь на помощь. Он ведь может вернуться.

— Да не, вряд ли. Все равно, нам лучше быть вместе. Мне чегой-то не хочется топать одной. Одно дело призраки, и совсем другое — проклятущие убийцы. Пошли, я помогу тебе.

Он оперся на ее худенькие плечи — кости, обтянутые кожей, — однако хрупкое тело оказалось на удивление выносливым и прекрасно выдержало навалившуюся на него тяжесть. Дэлглиш с трудом поднялся на ноги и стоял покачиваясь.

— Мужчина или женщина? — спросил он.

— Не разглядела. Всяко могло быть. Ты щас не думай об этом. До Найтингейла дойти сможешь? Отсюда до него ближе всего.

Теперь, стоя на ногах, Дэлглиш чувствовал себя гораздо лучше. Он едва различал дорожку, но все-таки сделал несколько осторожных шагов вперед, опираясь рукой о плечо девушки.

— Думаю, смогу. Ближе всего до черного хода. Не больше пятидесяти ярдов. Позвони в квартиру главной сестры. Я знаю, что она у себя.

Они медленно поплелись по дорожке, уничтожая все следы, как с горечью подумал Дэлглиш, которые можно было бы надеяться найти завтра утром. Хотя вряд ли на этих мокрых листьях обнаружишь много улик. Интересно, куда делось орудие нападения? Но размышлять об этом было бессмысленно. Он все равно ничего не мог сделать, пока не рассветет. Его захлестнул прилив благодарности и нежности к этой грубоватой девчонке, которая своей худенькой ручкой, невесомой, словно детская ручонка, обхватила его за талию. «Странная, должно быть, мы парочка», — подумал Дэлглиш. А вслух сказал:

— Ты, наверно, спасла мне жизнь, Мораг. Он убежал только потому, что услышал тебя.

Он или она? Если бы только Мораг подоспела вовремя, чтобы заметить, кто это был — женщина или мужчина. Дэлглиш едва разобрал ее ответ.

— Не говори глупости, черт побери.

И совсем не удивился, услышав, что она плачет. Она даже не пыталась каким-то образом удержаться от рыданий, но это не мешало им продвигаться вперед. Возможно, для Мораг плакать было так же естественно, как ходить. Он не старался утешить ее, только сильнее сжал ей плечо. Она же восприняла это как просьбу держать его крепче и еще сильнее обхватила его за талию, совсем прижавшись к нему и направляя его шаги. Вот такой нелепой парой и шли они в тени деревьев.

VII

Свет в демонстрационной комнате был очень ярким, чересчур ярким. Свет проникал даже сквозь слипшиеся ресницы, и Дэлглиш беспокойно вертел головой из стороны в сторону, чтобы спастись от этого болезненного луча. Но вот прохладные руки обхватили его голову, не давая повернуться. Руки Мэри Тейлор. Он услышал, что она обращается к нему, говорит, что Кортни-Бриггз в больнице. Она послала за Кортни-Бриггзом. Потом те же самые руки с привычной сноровкой снимали с него галстук, расстегивали рубашку, снимали пиджак.